Читать онлайн «Страна Моксель или открытие Великороссии». Страница 63

В Московских Церквах и после прихода Ивана IV к власти, продолжали молиться за единого Царя — великого Крымского Хана. На втором месте стали упоминать и своего Ивана.

Хан Гирей даже поощрял и приветствовал военные действия Ивана IV, так как перед родом Гиреев стояла первейшая задача — собрать воедино владения Великой Золотой Орды. Московский Князь, с позволения Крыма, этим и занимался.

Мы помним, что после разгрома Большой Орды Крымским Ханом в 1502 году, именно Гиреи, как победители и наследники Чингисидов, стали Царями в Новой Орде. Московия с этим согласилась. А дед Ивана Грозного — Иван III, в знак своего согласия на передачу титула Царя Крымским Гиреям и своего вассального положения перед Крымским Ханом, принес на Библии присягу на верность новой династии Царей. И сии слова не простые и бездоказательные утверждения. Вспомним, Московия платила дань Крымскому Ханству, как своему Суверену и Хозяину, до 1700 года.

Послушаем русского историка:

«Но турки были страшно истощены (к 1700 году беспрерывными войнами. — В.Б.) и заключили мир, уступили России Азов со всякими старыми и новыми, уже построенными Петром городками; а крымский хан должен был отказаться от дани, которую до сих пор платила ему Россия (!!) под благовидным названием поминков или подарков».[275]

Таково «величие и царствование» Московии в конце XVI века: платили дань Крыму, как и Золотой Орде и при князе, и при так называемом Царе. Но русские имперские историки отчаянно врали, обходя молчанием зависимость Москвы от Крымского Ханства, дабы скрыть унижение, явно опровергающее сам факт независимого существования Московии, как Царства, в XVI веке.

Однако, будучи вассалом Крыма, Московия в этом положении имела и выгоду. Крымские Ханы оказывали Московии постоянную военную и политическую поддержку, в так называемой Ливонской войне. Именно в результате поддержки Крыма, войска Ивана Грозного в начале войны одерживали одну победу за другой.

Кстати, вспомним: в 1561 году Московия получила так званую ложную грамоту Константинопольского Патриарха, где Ивана IV признали прямым наследником Византийских Императоров. То ли эта лживая грамота стала сочинением Московских церковных Владык, то ли за деньги ее сочинили в Константинополе без ведома Вселенского Священного Собора. Не суть важно. Сам факт посягательства Ивана IV на наследие древнего титула Византийского Кесаря зафиксирован 1561 годом.

Естественно, в течение нескольких лет об этом посягательстве Московского Князя донесли Крымскому Хану, который вполне обоснованно считал Ивана IV своим подданным. И вполне понятно, что Хан Гирей тотчас потребовал от Ивана IV ответа.

Обрати, читатель, внимание: с 1473 года, когда Иван III на Библии принес присягу Крымским Гиреям, до 1563 года между Крымской Ордой и Московией не существовало серьезных разногласий. Я уже упоминал, что Крымский Хан даже бровью не повел, когда Иван Грозный в 1552 году поработил Казанское, а позже, в 1554 году, — астраханское Ханство.

Но с 1563 года отношения между Московией и Крымским Ханством стали резко меняться. А в 1570 году турецкий Султан даже потребовал вхождения Московии в состав Османской Империи.

Послушаем:

«С 1563 по 1570 г. Иванъ напрасно старался предотвратить татарское нашествiе… Безуспешно послы его, как Нагой и Ржевскiй, являлись к хану с миролюбивыми речами и великолепными подарками…Но султан потребовал возвращенiя Казани и Астрахани и признанiя Московскаго государства подвластным Порте».[276]

Хитрая изворотливость Ивана IV не помогла. Хан Гирей, при поддержке турецкого Султана, решил проучить строптивого клятвопреступника, посягнувшего на титул Царя. И в 1571 году войска Крымского Хана двинулись в Московию. Московские князья, как всегда, встречали войска татар на рубежах своих владений, то есть на рубежах Оки. Однако Крымский Хан обошел московские войска, стоявшие на Оке, и двинулся форсированным маршем прямо к Москве.

Русские штатные «писатели истории» постоянно убеждали читателей в том, что эти «дикие татарские варвары» приходили в Московию, дабы учинять грабежи и разбои. Они избегали давать объяснение татарским нашествиям. Такими нехитрыми, но откровенно нечестными методами снималась ответственность с Московских Князей за творимые по их вине разбои. В данном случае Крымский Хан пришел наказать вассала-данника за обычное неповиновение.

Послушаем, как об этом событии поведал читателям Н.М. Карамзин.

«Хан, вооружив всех своих Улусников, тысяч сто или более, с необыкновенною скоростию вступил в южные пределы России (Обычная ложь. В 1571 году России еще не существовало. Была лишь Московия. — В.Б.)… Хан… приближился к Серпухову, где был сам Иоанн с Опричниною. Требовалось решительности, великодушия; Царь бежал!.. в Коломну, оттуда в Слободу, мимо несчастной Москвы; из Слободы к Ярославлю, чтобы спастися от неприятеля… Но Воеводы Царские с берегов Оки, не отдыхая, приспели для защиты… заняли предместия Московские… На другой день, Мая 24, в праздник Вознесения, Хан подступил к Москве — и случилось, чего ожидать надлежало: он велел зажечь предместия. Утро было тихое, ясное. Россияне (Московиты. — В.Б.) мужественно готовились к битве, но увидели себя объятыми пламенем; деревянные домы и хижины вспыхнули в десяти разных местах. Небо омрачилось дымом; поднялся вихрь, и через несколько минут огненное, бурное море разлилось из конца в конец города с ужасным шумом и ревом. Никакая сила человеческая не могла остановить разрушения; никто не думал тушить; народ, воины в беспамятстве искали спасения и гибли под развалинами пылающих зданий или в тесноте давили друг друга, стремясь в город, в Китай, но, отовсюду гонимые пламенем, бросались в реку и тонули… Хан, устрашенный сим адом, удалился к селу Коломенскому. В три часа не стало Москвы; ни посадов, ни Китая-города; уцелел один Кремль, где в церкви Успения Богоматери сидел Митрополит Кирилл с святынею и с казною(!!!); Арбатский любимый дворец Иоаннов разрушился. Людей погибло невероятное множество; более ста двадцати тысяч воинов и граждан, кроме жен, младенцев и жителей сельских, бежавших в Москву от неприятеля; а всех около осьмисот тысяч. Главный Воевода, Князь Бельский, задохнулся в погребе на своем дворе… Давлет-Гирей…привел в Тавриду более ста тысяч пленников…

(Только. — В.Б,) 15 июня он (Иван IV. — В.Б.) приближился к Москве и остановился в Братовщине, где представили ему двух гонцов от Давлет-Гирея, который, выходя из России (Московии. — В.Б.), как величавый победитель желал с ним (Иваном IV. — В.Б.) искренно объясниться… На вопрос Иоаннов о здравии брата его, Давлет-Гирея, чиновник Ханский ответствовал: «Так говорит тебе Царь наш:…Я везде искал тебя, в Серпухове и в самой Москве; хотел венца с головы твоей: но ты бежал из Серпухова, бежал из Москвы — и смеешь хвалиться своим Царским величием, не имея ни мужества, ни стыда!.. снова буду к тебе….если не сделаешь, чего требую, и не дашь мне клятвенной грамоты за себя, за детей и внучат своих». Как же поступил Иоанн?.. Бил челом Хану»…[277]

Как бы ни старался Н.М. Карамзин в излишнем многословии утопить суть событий, факт остается фактом: Иван Грозный все же ударил челом Хану Давлет-Гирею; по всей видимости, дал так называемую «клятвенную грамоту за себя, за детей и за внучат своих», как давали подобные клятвы все его предки, хотя «писатель истории» об этом событии умалчивает. Так род Московских Рюриковичей до последнего своего колена оставался в вассалах у Ханов Орды.

Как всегда, обращает на себя внимание трусость Московских князей, удирающих в лесные дебри от Ханов Орды. Глядите, какую выдающуюся когорту Московских князей — бегунов дал род Рюриковичей Московии: здесь и сыновья Александра Невского и Димитрий Донской, и Иван III и Иван Грозный, и все прочие, которых упоминать не хочется.

Все же, уважаемый читатель, нам снова необходимо вернуться ко времени правления Ивана IV.

Все русские историки или скороговоркой, или с юмором повествуют о сложении Иваном IV в 1574 году титула Царя.

Великороссы-державники снисходительно доказывают нам, что произошла то ли шутка, то ли обычное недоразумение и на этом утверждении заканчивают серьезный анализ неординарного события. Просто диву даешься, когда читаешь множество страниц, воспевающих «восшествие» Ивана IV в 17-летнем возрасте на «Царский престол» и когда видишь полнейшее забвение об отречении от «Царского звания» в зрелом возрасте — 44 лет.

Читатель ни у одного русского историка не найдет анализа взаимозависимости этого поступка Ивана Грозного с ходом исторических событий тех времен. Как будто отречение от Царского титула произошло без каких-либо причин. А ведь произошло то, что должно было случиться: самозванцу, как и положено, попросту повелели сбросить не принадлежащую ему «Шапку Мономаха».