Читать онлайн «Страна Моксель или открытие Великороссии». Страница 1

Уважаемый читатель!

Перед тобой открыта книга, возможно противоречащая твоим познаниям. Личное право человека иметь свои убеждения. Согласись, однако, что и автор имеет право на свое мнение. Тем более что подобная тема в исторической литературе исследуется не часто, хотя после развала советской империи настало великое время Истины.

Предполагая, что многие читатели моего романа воспитаны на идеологии большевистской историографии, я счел необходимым опереться на фактологические повествования тех русских историков, усилиями которых создана мифология «Государства Российского». Дабы читатель, сопоставляя оголенные факты истории, сам сумел сделать верные выводы. Никогда прежде российская государственная власть, и царская, и большевистская, не позволяли простому человеку Империи иметь личное мнение, полученное в результате ознакомления с первоисточниками. Власть всегда заставляла человека верить ей на слово. Если же гражданин сопротивлялся оболваниванию и все же пытался заиметь собственное мнение, то, как правило, заканчивал свои познания в тюремной камере.

Российская Империя свято оберегала свою историческую мифологию, отчего истина в чистом, неискаженном виде редко присутствовала в повествовании державных платных историков. Она всегда была завуалирована, изначально искажена и запрятана в словесную патриотическую упаковку.

Автору приходилось очищать исторические факты от огромной массы сопутствующей словесной шелухи, а зачастую и от обычной откровенной лжи.

Я осознанно в основание исследования положил первую всеобъемлющую «Историю государства Российского», написанную на заре XIX века потомком татаро-монгольской знати, массово заселившей в XIII–XVI веках Московию, незабвенным Николаем Михайловичем Карамзиным.

В этом решении заключалась основополагающая цель. Ведь все последующие русские историки, среди которых С.М.Соловьев и В.О.Ключевский, профессора, заведовавшие кафедрой Российской истории Московского университета, всего лишь повторили историческую канву, изложенную Н.М. Карамзиным, меняя или усиливая некоторые акценты, однако, сохраняя саму сердцевину мифологии.

Н.М.Карамзин в начале XIX века был откровенен, когда писал в предисловии к своей «Истории…».

«…История, говорят, наполнена ложью: скажем лучше, что в ней, как в деле человеческом, бывает примес лжи, однако ж характер истины всегда более или менее сохраняется, и сего довольно для нас, чтобы составить себе общее понятие о людях и деяниях…».

Но если Н.М. Карамзину было достаточно «более или менее» сохранить истину, имея в повествовании «примес лжи», то автор исследований ставил задачу очистить материал от этого «примеса лжи», который, по моему твердому убеждению, был осознанно и с определенной целью внедрен в историю Российской империи.

Как же так случилось, что я, человек практического дела, построивший сотни мостов в Казахстане, на территории равной Западной Европе, вдруг заинтересовался «Историей государства Российского»?

Причиной этому послужило то, что автору пришлось очень много поездить и повидать на пространстве от Львова до Тынды и от северного Уренгоя до жаркого Термеза; встречаться с великим множеством людей: от униженных и обездоленных до надменных партийных владык наивысшего ранга, искренне веривших в свою непогрешимость и незаменимость. Все эти люди оказывали на меня определенное воздействие. Но где бы ни приходилось мне бывать, я всегда соприкасался со скрываемой, глубоко запрятанной ложью официальной государственной власти. На бытовом человеческом уровне эта скрываемая ложь откровенно вылезала наружу.

В начале семидесятых годов я случайно узнал в Москве, что в 1959 году, когда почти весь наш факультетский выпуск мостостроителей и тоннельщиков отправили из Украины в Россию, Казахстан и далее, из России в Украину было направлено подобных молодых специалистов не меньше нашего. Для меня это стало великим открытием.

По молодости, естественно, я возмутился: зачем тратить колоссальные деньги на встречное перемещение молодых специалистов, отправляя одних из Днепропетровска в Новосибирск, Хабаровск, Казахстан и на Дальний Восток, а других везти из Новосибирска, Москвы и Ленинграда в Украину?

Глупость в государственном масштабе? Нонсенс!

Ан, нет! Оказалось, в Москве все было продумано до мелочей. Об этом мне поведали в Союзном Госплане во времена перестройки. Русский руководящий человек был откровенен до цинизма. Возможно, и от временной моды, когда считалось естественным поразить «великими мыслями» любого приехавшего в Москву.

Он сказал примерно следующее:

— Партия поставила задачу создать единый советский народ, и Госплан обязан был осуществить задачу. Что в этом непонятного? Народы должны ассимилироваться в единый советский народ, для чего необходимо образованных людей изымать из одной республики и направлять в другую, где недостает — добавлять из России.

— Получается, что советский народ произойдет от обрусения инородцев. Но подобное чревато последствиями для самого русского народа, — возразил я.

— Чепуха! — Отрезал госплановец. — Нации, как таковые, — отомрут. И очень скоро. Посмотрите на Соединенные Штаты, и вам все станет понятным.

Он был убежден в правильности политики обрусения. Сомнения его не мучили.

Во мне давно накапливался протест против подобной политики. Однако тот разговор стал каплей, переполнившей чашу терпения.

Я стал искать корни явления. И чем дальше углублялся в изучение вопроса, тем больше понимал, что сия политика коммунистов — всего лишь продолжение давней имперской.

В 1989 году в Москве, на Арбате, впервые увидел людей просивших разрешения у Московской власти на восстановление греко-католической церкви. Был свидетелем, как Советская власть грубо, при помощи ОМОНА и дубинок, разгоняла женщин, детей и стариков всего лишь за попытку высказать свою просьбу. Видел священника Русской Православной церкви, смотревшего с удовольствием на избиение несчастных людей. Он был в восторге от погрома. Хотя все стоявшие рядом, возмутились действиями чернорубашечников.

В ту московскую осень я отчетливо осознал величайшую подлость не только Советской власти, но и московских церковных владык, без зазрения совести присвоивших себе имущество другой церкви и поправших саму суть религии: не посягать на чужое.

Вскоре нашел своему возмущению поддержку в дневниках бывшего профессора Русской духовной Академии В.О.Ключевского: «На Западе церковь без Бога, в России Бог без церкви».

Вдумайся, читатель: эти слова сказал русский человек, читавший лекции в духовной Академии.

Однако гонение на все независимое, на все необрусевшее началось не сегодня и не вчера, а стало государственной политической сутью Московии многие сотни лет назад. Оно вошло в кровь великоросса — державника и всегда было особенно заметно на бытовом уровне.

Можно приводить сотни примеров шовинистического поведения русских людей, которые даже не обращали внимания на свои слова и свои действия. Они считали их правомерными и неоспоримыми.

Приведу несколько простейших примеров.

В 1954 году, в Днепропетровском транспортном институте, мне было заявлено преподавателем математики, естественно, русским человеком, без зазрения совести:

— У нас лекции читаются на русском языке. Поэтому извольте отвечать на нем. Ваш украинский язык, возможно, был хорош в деревне, но здесь, в вузе, он неуместен.

И я, молодой парень, пожелавший получить на своей Родине образование, стал коверкать ответ на русском языке. Притом, у вполне образованного русского человека даже не возникло сомнения, что в Украине студент-украинец имеет право обходиться родным языком. Сам преподаватель не пожелал изучить украинский язык, хотя всю жизнь прожил на украинской земле.

Значительно позже, в городе Караганде, куда меня направили после окончания института, и где мне пришлось работать многие годы, произошел не менее запомнившийся случай.

В начале шестидесятых годов во дворце горняков Караганды существовал самодеятельный украинский драматический театр. Руководил театром преподаватель горного техникума Ярослав Петрович. Вполне естественно, что вокруг этого человека группировалось много молодых ребят и девушек, выходцев с Украины.

В самодеятельности в те годы принимал участие и я, даже исполнял ведущую роль Миколы Задорожного в пьесе Ивана Франка «Украденное счастье».