Читать онлайн «Коррупция в Политбюро: Дело «красного узбека»». Страница 76

У других киностудий из упомянутой «восьмерки» среди хитов того десятилетия значились: у Армении – «Чрезвычайное поручение» (1966; 30 миллионов 800 тысяч), у Азербайджана – «Следствие продолжается» (1968; 28 миллионов 200 тысяч); у Казахстана – «Там, где цветут эдельвейсы» (1966; 25 миллионов 300 тысяч); у Туркмении – «Решающий шаг» (1966; 23 миллиона 300 тысяч). Как и прежде, не было кассовых хитов у кинематографистов Киргизии.

Между тем лидерами «восьмерки» по частоте выпуска кассовых лент тогда были кинематографии Грузии и Узбекистана. Причем первые некоторое время шли впереди. Так, самыми кассовыми лентами «Грузия-фильма» тогда были: детектив «Игра без ничьей» (1967; 29 миллионов 700 тысяч) и уже упоминаемый «Отец солдата». У «Узбекфильма» самым кассовым хитом оказался детектив «В 26-го не стрелять!» (1967; 32 миллиона 900 тысяч).

Даже разрушительное землятресение 1966 года не смогло помешать узбекским кинематографистам сохранить свои лидирующие позиции среди среднеазиатских и закавказских кинематографий. Если «Узбекфильм» выдавал «на-гора» до 10–12 картин в год (шесть художественных и шесть телевизионных, что было предельной квотой по кинопроизводству для республиканских киностудий), то его конкуренты вдвое меньше: «Казахфильм», «Таджикфильм», «Азербайджанфильм» – 5–7 фильмов, «Туркменфильм», «Киргизфильм» – 4–6 фильмов. Такая ситуация сложилась не случайно: именно на «Узбекфильме» была лучшая проявочная лаборатория, рассчитанная на обслуживание нужд всех республик Центральной Азии, лучший дубляжный цех, первенство которого безоговорочно признавали коллеги из других стран, современные павильоны и т. д.

В конце 60-х узбекские кинематографисты сделали мощный рывок вперед по части создания кассового кино, наладив выпуск истернов, которые их ближайшие конкуренты – грузины – отказывались снимать из принципиальных соображений, переключившись на, так называемое, «поэтическое кино». Отметим, что узбеки тоже не чурались этого направления (взять, к примеру, такие прекрасные ленты Эльера Ишмухамедова, как «Нежность» и «Влюбленные», собравшие по 9,8 млн. и 20,5 млн. зрителей соответственно), однако истерны тогда стали занимать в их киноиндустрии доминирующее положение, поскольку приносили куда больший доход. Картины этого жанра, повествовавшие о становлении советской власти в Средней Азии и борьбе с басмачеством (эту волну истернов в советском кино породили «Неуловимые мстители», которые стали настоящей сенсацией киносезона-67), стали выпускаться на «Узбекфильме» практически ежегодно и зритель (особенно молодой) охотно голосовал за них рублем.

В итоге в первой половине 70-х «Узбекфильм» полностью доминировал в республиканской «восьмерке» по части кассовости.

Только в одном 1971 году из его стен вышли следующие хиты: «Гибель черного консула» (19 миллионов 700 тысяч), «Он был не один» (19 миллионов 400 тысяч), «Чрезвычайный комиссар» (15 миллионов 400 тысяч). В 1973 году истерн «Седьмая пуля» собрал на своих сеансах 22 миллиона 500 тысяч зрителей. Сборы от этих фильмов перекрыли даже грузинские: например, одна «Седьмая пуля» по части кассовости стоила сразу пяти лент, снятых на «Грузия-фильме».

Отметим, что в эту истерновую кампанию включились тогда практически все среднеазиатские киностудии, а также одна закавказская – «Азербайджанфильм» – создавшая в 1970 году один из лучших республиканских истернов – «Семеро сыновей моих» (в подражание американской «Великолепной семерке»). В итоге только за пять лет (1969–1973) во всесоюзный прокат вышло более десятка среднеазиатских и азербайджанских истернов, среди которых самыми кассовыми оказались следующие ленты:

1969 год – «Встреча у старой мечети» («Таджикфильм»), «Всадники революции» («Узбекфильм»); «Красные пески» («Узбекфильм»), «Выстрел на перевале Караш» («Киргизфильм»).

1970 год – «Засада» («Киргизфильм»), «Разоблачение» («Таджикфильм»), «Чрезвычайный комиссар» («Узбекфильм»).

1971 год – «Гибель черного консула» («Узбекфильм») «Конец атамана» («Казахфильм»), «Семеро сыновей моих» («Азербайджанфильм»);

1972 год – «Алые маки Иссык-Куля» («Киргизфильм»), «Последний перевал» («Азербайджанфильм»), «Горячие тропы» («Узбекфильм»);

1973 год – «Седьмая пуля» («Узбекфильм»).

Как видим, лидером в этом списке был именно «Узбекфильм». В общей сложности шестерка перечисленных выше узбекских истернов собрала во всесоюзном прокате более 100 миллионов зрителей, что было отличным показателем для периферийной киностудии. И хотя высоколобая критика подобные ленты обычно не жаловала, однако рядовой зритель охотно нес в кассу свои кровные, чтобы увидеть на широком экране лихие погони и перестрелки, снятые на фоне среднеазиатской экзотики: в раскаленных песках пустыни и на фоне древних минаретов. Кстати, упреки по адресу подобных картин – дескать, большинство из них сняты на низком художественном уровне – явно натянуты. Достаточно вспомнить большинство американских или итальянских вестернов: шедевров среди них тоже очень мало, а основная масса – типичный маскульт.

Свидетельствую как очевидец: фильмы о борьбе красных с басмачами пользовались большой популярностью у молодежной аудитории. Иные из них по своей кассовости ни в чем не уступали тем же «дефа-вестернам» с «главным индейцем Советского Союза» Гойко Митичем в главных ролях. Хотя, справедливости ради, стоит заметить, что так было не всегда: в основном такой ажиотаж сопутствовал фильмам из разряда «басмачкино» на заре становления этого жанра (в конце 60-х – начале 70-х годов), а потом этот интерес стал понемногу улетучиваться. Во многом потому, что наступила жанровая профанация, а также в советский прокат вновь стали поступать вестерны из США и других западных стран (первым таким фильмом после «Великолепной семерки» (хит сезона 1962 года) станет в 1974 году американская лента «Золото Маккенны»).

Между тем ленты из разряда «басмачкино» несли в себе важную идеологическую идею: они пропагандировали братскую дружбу между народами СССР. Ведь в центре их сюжетов был рассказ о совместной борьбе красных (жителей центрального региона) и коренных жителей (узбеков, таджиков, киргизов, азербайджанцев и т. д.) с местной буржуазией (эмирами, баями, курбаши и беками). Взять, к примеру, фильм Али Хамраева «Чрезвычайный комиссар», который в 1971 году был удостоен Государственной премии УзССР имени Хамзы (присуждена автору сценария О. Агишеву, режиссеру А. Хамраеву, оператору Х. Файзиеву и художнику Э. Калантарову). В центре его сюжета был рассказ о двух реальных большевиках: посланце Москвы в Средней Азии Петре Кобозеве (его прислал в Туркестан Ленин с полномочиями чрезвычайного комиссара) и одного из первых коммунистов-узбеков Низаметдине Ходжаеве. Вот как описывает сюжетную канву фильма кинокритик Л. Пустынская:

«Кобозев уезжает в Москву, и здесь фильм, согласно конструктивной сюжетной и жизненной логике, набирает в развитии заданной темы ленинской национальной политики новую высоту. Если Кобозев был как бы проводником ленинских идей к коммунистам Туркестана, то Ходжаев несет эти идеи узбекскому народу. Ключевым в идейном отношении эпизодом фильма стал митинг в старой части Ташкента, перед мечетью Шайхантуар, где перед простым народом выступил Ходжаев, призывая выдвинуть из своей Среды представителей в правительственные органы, зачитал бумагу, присланную из Москвы: «Это письмо прислал Ленин!». Тут же были выбраны в Советы и первые кандидаты – учитель и угольщик, известные здесь каждому своей честностью. Они будут заниматься школами для детей и распределением топлива среди населения. Камера крупным планом внимательно рассматривает лица людей, их реакцию на происходящее, и из множества индивидуальностей складывается образ народного единения, народной общности. И как итог – на состоявшемся в сентябре 1919 года Чрезвычайном съезде коммунистов Туркестана больше половины делегатов представляют местные национальности…

Нетрадиционно показывает Хамраев и басмачество. Он замечает в одном из интервью, что басмачей часто отождествляют с шайкой бандитов, тогда как на самом деле это была хорошо организованная регулярная армия врагов Советской власти…

Одна из сильных сцен в фильме – встреча Ходжаева с главнокомандующим войсками Ислама полковником колчаковской армии Мадамин-беком в его ставке, куда комиссар приходит безоружным. Здесь нет и следа условности, фальши, все от подлинной жизни. Мадамин-бек не похож на стандартного злодея. Это человек, убежденный в правоте своих деяний, уверенный в том, что борьба за свободу и независимость своего народа справедлива. Мадамин-бек – личность цельная, незаурядная. Тем весомее моральная победа, которую одерживает над ним Ходжаев. «Я простой человек и хочу, чтобы простые люди сеяли хлопок, растили детей, ходили друг к другу на свадьбы, – страстно говорит Ходжаев Мадамин-беку. – Нельзя обижать бедняков. Даже в коране сказано, что пророк завещал правителям превыше всего ценить труд земледельца, у которого ты отнимаешь землю, дом, загоняешь в пещеры, доводишь до скотского состояния. Сдавайся, бек. Будет поздно, народ проклянет твое имя…».