Читать онлайн «Грязные войны: Поле битвы — Земля». Страница 88

Хотя Аулаки, несомненно, привлекал внимание все большего числа боровшихся с терроризмом американских оперативников, а также аналитиков, некоторые представители разведывательного сообщества полагали, что его значение преувеличено. Действительно, проповеди Аулаки всплывали в ходе различных расследований террористической деятельности, но в мире реальных ячеек «Аль-Каиды» он был никем. Он не обладал практически никаким влиянием за пределами сообщества англоговорящих мусульман Запада. «Думаю, мы уделяем ему такое большое внимание исключительно из-за того, что он проповедует по-английски. Поэтому мы лучше понимаем, о чем он говорит, а поскольку мы лучше понимаем, что он говорит, нам кажется, что он более влиятелен, нежели это есть на самом деле», — заявлял Джошуа Фоуст, работавший в это время аналитиком РУМО и специализировавшийся по Йемену[1271]. Фоуст пояснил, что его беспокоило влияние проповедей Аулаки на молодых западных мусульман, однако полагал, что кто-то в разведывательном сообществе преувеличивает роль, которую эти проповеди играли в заговорах террористов. «Я не вижу никаких свидетельств того, что Аулаки представляет какую-то идеологическую угрозу Соединенным Штатам. Я бы даже сказал, что 99,99 % из тех, кто слушает Аулаки или верит в его идеи, никогда не будут действовать в соответствии с ними, — сказал Фоуст в беседе со мной. — Так что если вы хотите доказать, что именно эта идеология заставила кого-то что-то сделать, вам — по крайней мере, по моему мнению — следует быть честным в изложении своих мыслей и строгим в анализе. Вам необходимо будет объяснить, почему эта идеология заставила этого человек действовать таким образом, но не заставила всех, кто не действовал, воздержаться от действий. Мне кажется, что этого объяснить невозможно. Я не встречал доказательств, способных обосновать такую точку зрения. Так что я изначально думал, что Аулаки не следует уделять особое внимание, поскольку мы приписываем ему значение и влияние, которыми он, на самом деле, не обладает».

С точки зрения самого Аулаки, его идеология не претерпела изменений и после 11 сентября. «Американские мусульманские организации поддерживали джихад в Афганистане, Боснии, Чечне и Палестине. В это время я был в Америке, — вспоминал Аулаки. — Мы призывали с кафедр… к джихаду во имя Аллаха, к созданию халифата, верности исламу и отрицанию всего, ему противоречащего. Мы могли говорить свободно. Американская свобода позволяла нам спокойно говорить об этом, и мы были гораздо свободнее, чем люди во многих странах исламского мира»[1272]. Аулаки полагал, что смысл его высказываний не претерпел никаких фундаментальных изменений, однако изменилась сама цель джихада, за который он выступал. Основные положения лекций, в которых Аулаки поддерживал джихад в Чечне, Афганистане или Боснии в 1990-х гг., совпадали с целями американской политики. Но спустя десять лет те же самые проповеди — направленные уже против Соединенных Штатов — приобрели новый смысл и сделали Аулаки предателем по отношению к стране своего рождения.

Когда 2008 г. подходил к концу, Аулаки опубликовал в своем блоге запись: «Новый год: реальность и надежды». В ней он проанализировал различные войны, шедшие в исламском мире, и назвал те страны, в которых моджахеды одерживали верх над странами Запада. «В Ираке, — писал Аулаки, — американцы пришли к заключению, что не в состоянии справиться в одиночку и должны прибегнуть к помощи мунафиков [лицемеров]. Когда все внутренние и внешние силы объединились, чтобы биться с носителями правды в Ираке, нашим братьям не нужно выигрывать, чтобы стать победителями. Все, что от них требуется, — это держаться. Если им это удастся, то они победят. Захватчики не смогут вечно оставаться в их стране»[1273]. Ситуацию в Афганистане Аулаки оценивал следующим образом: «Моджахеды побеждают, а НАТО проигрывает… Обама постоянно утверждает, что, уделив основное внимание Афганистану, он сможет победить терроризм. Я молюсь за то, чтобы братья в наступающем году преподали ему и его вооруженным силам несколько наглядных уроков». Аулаки также отметил подъем «аш-Шабаб» в Сомали каклучшую новость года: «аш-Ша-баб» побеждает на всех фронтах. Если на то будет воля Аллаха, то мы станем свидетелями создания исламского эмирата. Эфиопия устала воевать за Америку». Аулаки предсказывал, что Соединенные Штаты снова изберут Сомали своей мишенью: «Море вокруг Сомали уже оккупировано под предлогом защиты от пиратства. В наступающем году мы можем ждать бомбардировок с воздуха и, возможно, возобновления сухопутного вторжения».

Оценивая ситуацию в мире в целом, Аулаки говорил: «Продолжается отделение истинных верующих от лицемеров, предшествующее всякой победе мусульман. Джихад будет продолжаться. Все это — камни для строительства, которые потребуются умме на следующем этапе. Если Аллах захочет конца, он приготовит для этого необходимые средства. Давайте не будем сидеть в стороне. Давайте станем частью этой победы»[1274]. То внимание, которое Аулаки уделял роли исламистов в разраставшейся всемирной войне цивилизаций, до некоторой степени находило свое отражение в списках, которые секретно готовили контртеррористические группы администрации Обамы. В них перечислялось множество руководителей «Аль-Каиды», а также боевики намного более низкого уровня: «пособники», «подозреваемые в причастности к боевикам», «пропагандисты». Администрация готовилась к серии небольших войн на Ближнем Востоке, Африканском Роге и Аравийском полуострове. Предполагалось также изменить стратегию действий в Афганистане, уделив особое внимание уничтожению руководства движения «Талибан». В центре новой стратегии Обамы будет лежать программа преднамеренных убийств, полностью соответствующая взглядам Рамсфелда на мир как на поле боя.

Аулаки предсказывал, что новый президент США будет подходить к исламским движениям сопротивления с позиций «ястреба». Он оказался прав. Обама вскоре предоставит JSOC и ЦРУ карт-бланш на проведение всемирной охоты за людьми. Вторым вариантом оставался захват. Основной задачей было уничтожение тех, кого президент расценивал как угрозу Соединенным Штатам, невзирая на публичные заверения в обратном со стороны военных и гражданских официальных представителей. Задачей JSOC становилось не просто уничтожение основных руководителей «Аль-Каиды». Оно должно было разрушить всю поддерживавшую его инфраструктуру, продолжая убийства вниз по цепочке. Именно эта программа поместит Аулаки в перекрестье прицела. Скоро он станет гражданином США, приговоренным к смерти без суда.

США, 2002–2008 гг.

Барак Обама — это закончивший «Лигу плюща» (ассоциация восьми частных американских университетов, отличающихся высоким качеством образования. — Примеч. пер.) специалист по конституционному праву с очень тщательно спланированной карьерой. Еще в октябре 2002 г., будучи сенатором в штате Иллинойс, Обама обозначил свою позицию по вопросу об иракской войне. Эти положения легли в основу внешней политики, представленной им, будучи кандидатом в президенты страны. «Я не выступаю против войн, — заявил Обама. — Я выступаю против глупых войн. Я выступаю против необдуманных войн. Я выступаю против циничных попыток… диванных стратегов в нынешней администрации навязать нам свои идеологические постулаты, вне зависимости от их стоимости, выраженной в человеческих жизнях, и вне зависимости от создаваемых ими трудностей»[1275]. Позже Обама будет часто ссылаться на эту речь, хотя очень немногие американцы услышали ее тогда. Обама вырвался на большую политическую сцену в 2004 г. после своего успешного, яркого выступления на национальном съезде демократической партии, ставшего ключевым. В том же году он завоевал место сенатора, а через три года заявил о своем участии в президентской гонке. «Давайте станем поколением, которое никогда не забудет о том, что произошло этим сентябрьским днем и противопоставим террористам все, что у нас есть, — заявил Обама в речи, объявлявшей о начале его борьбы за президентское кресло. — Мы можем выследить террористов с помощью более мощных вооруженных сил, мы можем затянуть удавку вокруг их финансов, мы можем улучшить наши разведывательные возможности»[1276].

Создавая внешнеполитическую стратегию своей кампании, Обаме и его советникам необходимо было продемонстрировать определенный компромисс, с одной стороны, критикуя политику национальной безопасности эпохи Буша, а с другой — демонстрируя свою жесткую позицию по отношению к терроризму. Полемизируя со своим республиканским оппонентом, Джоном Маккейном, Обама реализовал двойственный подход: Маккейна он связал с войной в Ираке и характерной для времен Буша неподотчетностью и секретностью, от себя же обещал вести «умную», более целеустремленную войну с «Аль-Каидой».