Читать онлайн «Сталин. По ту сторону добра и зла». Страница 198

Мировая общественность по достоинству оценила мюнхенский сговор и назвала его «ударом по союзу сил мира». Что же касается Гитлера, то одержанная им победа без единого выстрела подняла его авторитет как в Германии, так и во всем мире на новую высоту. И в те великие для него дни он наслаждался победой над теми, кто заставил его страну подписать в 1918 году позорный Версальский договор.

По-прежнему главным он считал перевооружение армии, и 14 октября 1938 года он огласил новые задачи: двукратное увеличение численности самолетов, рост производства и поставок армии тяжелых орудий и танков, увеличение выпуска запчастей, усовершенствование коммуникаций, усиление эксплуатации природных и промышленных ресурсов Судетской области, введение трехсменного рабочего дня на оборонных заводах и фабриках, закрытие нерентабельных предприятий. Все это говорило о том, что Чехословакия была для Гитлера пройденным этапом. Теперь он готовился к новым подвигам во славу рейха и свою собственную.

После мюнхенского сговора Сталин на какое-то время оказался как бы в вакууме. Все переговоры с Западом заканчивались, в сущности, ничем, а Гитлер по-прежнему не шел на сближение. По всей видимости, он не оставлял надежд на альянс с Германией, потому и на состоявшемся в марте 1939 года XVIII съезде партии обрушился с гневной критикой на Англию и Францию. Он объявил о начале новой империалистической войны и о «переделе мира, сфер влияния и колоний с помощью военной силы».

Говоря об уже сложившихся двух блоках — агрессивного (Германия, Италия и Япония) и неагрессивного (Англия и Франция), — он подчеркивал, что неудачное противостояние агрессору не может быть отнесено за счет слабости последнего, так как он гораздо сильнее и в политическом, и в военном плане. «Однако Англия и Франция, — говорил он на съезде, — отвергли политику коллективной безопасности, коллективного сопротивления и заняли позицию нейтралитета. А политика невмешательства означает молчаливое согласие, попустительство агрессии, потворство в развязывании войны.

Это опасная игра, равносильная погружению всех воюющих сторон в трясину войны... с тем, чтобы ослабить и измотать друг друга, подстрекающая немцев идти на Восток, обещая легкую наживу и внушая: «Только начните войну с большевиками, и все будет в порядке!» В Мюнхене Англия и Франция отдали Германии части Чехословакии в награду за обязательство начать войну против Советского Союза, «но теперь немцы отказались выполнить это обязательство».

Как бы между прочим вождь поведал делегатам, что Советскому Союзу и Германии нечего делить и что именно Запад пытался настроить последнюю на войну с СССР, для которой, по его глубочайшему убеждению, не было никаких причин. И вообще, получалось как-то так, что в агрессии Германии был виноват кто угодно, но только не сама Германия и стоявший во главе ее Гитлер.

Вскользь упомянув о шумихе, поднявшейся на Западе в связи с якобы упавшим боевым духом Красной Армии в результате чисток в ней, Сталин заявил, что СССР останется верным своей политике мира в сочетании с силой и не позволит «поджигателям войны, привыкшим таскать каштаны из огня чужими руками, втянуть страну в вооруженный конфликт».

Сталин говорил намеками, но было понятно, кого он имеет в виду под «привыкшими таскать каштаны из огня чужими руками поджигателями войны».

XVIII съезд партии был знаменательным не только потому, что Сталин объявил о начале новой империалистической войны, но и тем, что именно на нем было провозглашено о вступлении СССР в «полосу завершения строительства социалистического общества и постепенного перехода от социализма к коммунизму».

Вообще же, конец 1930-х был отмечен новым мировым экономическим кризисом, который прежде всего ударил по экономике США. Что же касается Советского Союза, то, судя по заявлению его вождя, жить в нем в то время было одним сплошным удовольствием. Вопрос только в том, какой к этому времени был построен социализм и что Сталин подразумевал под переходом к коммунизму.

Если вспомнить, что собой представлял «социализм по-ленински», то не трудно увидеть, что он являл собой пирамидальную систему со всеобщим милитаризованным подчинением сверху донизу. Никакой торговли, никакой частной собственности и никакой самостоятельности. Каждый работает по трудовой повинности там, где ему приказано властями. И рабочие, и крестьяне сдают свою продукцию государству. Распределение строго централизовано: каждый получает положенный ему продовольственный паек и промышленные товары. И работа, и распределение находятся под контролем «вооруженных» рабочих. А вершину пирамиды занимает «партия рабочего класса», управляющая всей этой тяжелой и бездушной машиной.

По словам Плеханова, социализм по-ленински подразумевал собой некое уродливое и бюрократическое образование типа китайской или перуанской империи. Сталин недалеко ушел от своего учителя. Чтобы лучше понять, что собой представлял социализм по-сталински, вспомним, как жили люди в середине 1930-х годов.

Форсированная индустриализация, начатая в конце 1920-х годов, вызвала кризис снабжения уже в первой пятилетке. Насильственная коллективизация привела к резкому падению сельскохозяйственного производства и глубокому продовольственному кризису. На обострении дефицита сильно сказались отмена частной торговли и вывоз зерна за границу, и уже зимой 1928/29 года в городах хлеб распределялся по карточкам.

Такая же ситуация сложилась и по другим продовольственным и промышленным товарам. При этом выдаваемые людям нормы зависели не только от индустриальной важности предприятия или города, но определялись даже значимостью того или иного цеха. От этого самого принципа индустриально-сти зависело и снабжение учителей, врачей и научных сотрудников.

Карточная система действовала с 1928 по 1935 год. Количество товаров на одну карточку зависело от многих факторов: важности города, квалификации, ударничества и близости к начальству. В очень тяжелом положении находились не только «лишенцы» (дворяне, священники, бывшие полицейские и буржуа), но и крестьяне, которые, по сути, были обречены на самообеспечение.

Поставки товаров в село напрямую зависели от выполнения планов заготовок, и в случае провала крестьяне не получали ничего. Да и средний рабочий даже в таком промышленном центре, как Ленинград, питался в годы первой пятилетки намного хуже, чем рабочий в Петербурге в начале XX века. 1936 год выдался плохим, и если бы не хороший урожай следующего года, Советский Союз ожидал бы массовый голод.

Прошло всего несколько лет, страну охватил новый кризис, и накануне войны снова появились продовольственные карточки. Хотя никакого официального постановления на этот счет не было. Причиной товарного и продовольственного кризиса стал рост военных расходов, начало которого исследователи относят к 1936 году. И если в 1939 году прирост промышленной продукции составил 46,57%, то производство продукции пищевой промышленности увеличилось всего на 8,8%.

Не радовали и показатели развития сельского хозяйства в третьей пятилетке. Урожаи 1938 и 1939 годов были низкими, недостаток кормов в четвертом квартале 1939 года привел к массовому забою скота. И нарком торговли

А.В. Любимов в направленном в ЦК и СНК зимой 1939/40 года письме прямо писал о наличии в стране продовольственного кризиса, который достиг своего апогея зимой 1939/40 года, и особенно весной 1940-го, во время советско-финляндской войны.

Только с окончанием этой войны положение стало улучшаться. Но так как главная причина кризиса (рост военных расходов) осталась, дефицит и инфляция продолжали расти, и правительству так и не удалось справиться с кризисом снабжения. Тем не менее жить советским людям, по словам их «лучшего друга», стало веселее.

Необходимо только добавить, что веселились советские люди в основном после принятия определенного количества алкоголя. Хотя никогда не работавший на заводе Ленин на полном серьезе полагал, что «пролетариат — восходящий класс... не нуждается в опьянении, которое оглушало бы его или возбуждало. Ему не нужно ни опьянение половой несдержанностью, ни опьянение алкоголем». И был не прав. Как уже очень скоро выяснилось, пролетариат нуждался в опьянении алкоголем, и еще как нуждался! Нуждаться же в нем он начал уже с взятия Зимнего, когда оказалось невозможно найти непьющий караул.

«Несколько штурмующих, — пишет в своей книге «Белогвардейщина»

В. Шамбаров, — утонули в вине во время вакханалии в дворцовых погребах. Многие упились до смерти. От разграбления Зимний дворец спасла вовсе не революционная дисциплина. Просто главные ценности распоясавшимся хамам были не нужны. Им бы чего попроще. Тащили вино из погребов, еду из буфетов. Рвали обивку мебели. Шелковую — на портянки, кожаную — на сапоги. Все лестницы дворца были заблеваны пьяными».