Читать онлайн «Некоронованные короли Америки». Страница 55

Среди значительных промышленных компаний, находящихся под контролем чикагских банков, — крупнейшая машиностроительная компания «Интернэйшнл харвестер» (ее капиталы — 1018 миллионов долларов), производящая сельскохозяйственное и другое машинное оборудование; одна из крупнейших в США торговых фирм — «Сирс Робек энд компани» (с капиталами, превышающими полтора миллиарда долларов); стремительно растущая сталелитейная компания «Инлэнд стал корпорейшн» (514 миллионов); компания «Монтгомери Уорд» (741 миллион долларов). Большую роль играют предприятия миллиардера Генри Крауна. Четыре чикагские компании в течение полувека контролируют всю мясную промышленность США. Это крупнейшие компании — «Армур энд компани», «Свифт энд компани», «Вильсон энд компани» и «Кадахи пэккинг компани», основной капитал которых составляет 1200 миллионов долларов.

Важное место среди финансово-промышленных групп Среднего Запада занимают кливлендские машиностроительные, резиновые, металлургические и другие промышленные корпорации, а также нефтяные компании. Кливлендская группировка возникла на базе богатых железорудных месторождений в районе обширных водных путей Великих Озер. В настоящее время кливлендцы контролируют 4 из 10 крупнейших в США сталелитейных компаний и многочисленные предприятия тяжелой индустрии.

Ведя упорную борьбу с банками Уолл-стрита, банкиры Чикаго прежде всего опираются на свой союз с промышленниками и финансистами Кливленда. Стремясь подорвать этот союз, Уолл-стрит обвинил чикагские и кливлендские банки в сговоре. Между ведущими инвестиционными домами Чикаго и Кливленда, писала в начале 1952 года газета «Нью-Йорк таймс», уже во время второй мировой войны было достигнуто тайное соглашение, имевшее целью подорвать монополию Уоллстрита на выпуск ценных бумаг. С этой же целью уже в послевоенные годы в Чикаго была создана — явно в противовес нью-йоркской — среднезападная фондовая биржа, что финансисты США расценили как явный вызов и «серьезную угрозу для Уолл-стрита»…

А теперь вернемся к Роберту Янгу. Мы рассказали о финансовых и промышленных компаниях Среднего Запада, так как без этого невозможно понять историю Янга. Капиталистическая конкуренция привела к тому, что старейшее и всесильное объединение уолл-стритских банкиров и предпринимателей столкнулось со своими поднявшими голову соперниками. С другой стороны, предприниматели Среднего Запада не могли отвоевать для себя место под солнцем без острейшей борьбы с Уолл-стритом.

Одной из битв в этой борьбе и была атака Роберта Янга, за спиной которого стояли многие видные представители среднезападного бизнеса, на командные позиции Уолл-стрита. Свою операцию по захвату «Нью-Йорк сэнтрел» Янг готовил в глубокой тайне. В 1945 году он начал потихоньку скупать по всей стране акции этой железной дороги.

Отдавая себе отчет в могуществе противника, понимая, чем рискует, Янг действовал не в одиночку, а постарался обеспечить себе поддержку лидеров среднезападного капитала, в том числе и влиятельного Сайруса Итона, а также заключил союз с группой других могущественных конкурентов Уолл-стрита — техасскими миллиардерами.

Когда после различных махинаций Янгу удалось сосредоточить в своих руках достаточное количество акций, он вступил в открытый бой. Это оказалось полной неожиданностью для Морганов, Вандербильтов, Рокфеллеров и Меллонов. Пока уолл-стритские банкиры сообразили отложить на время собственные междоусобицы и многолетнюю вражду для того, чтобы, объединившись, дать отпор неожиданно появившемуся конкуренту, было уже поздно.

Железная дорога «Нью-Йорк сэнтрел» — одна из командных высот американской экономики — перешла к Роберту Янгу, Сайрусу Итону и их союзникам. Средне-западные предприниматели возликовали.

Однако, как показали дальнейшие события, это ликование было преждевременным. Хоть и не малы силы среднезападных предпринимателей, но им пока еще трудно бороться с самыми могущественными объединениями американского капитала, окопавшимися на Уоллстрите. Захват контроля над дорогой еще не завершил битву. Среднезападным предпринимателям под руководством Янга удалось, развивая свой первоначальный успех, прибрать к рукам еще несколько уолл-стритских компаний («Элегкхени ладлум стил корпорейшн», «Миссури пасифик»).

Но затем Янг поскользнулся. Забыв всякую осторожность, он попытался с наскока отнять у Морганов и Рокфеллеров контроль над одним из крупных уолл-стритских банков. Это ему не удалось. В пылу сражения Янг не заметил, как очутился в финансовой паутине, искусно сплетенной вокруг него многоопытными уоллстритскими банкирами-пауками.

Завладев всеми его долговыми обязательствами, банки Уолл-стрита внезапно захлопнули ловушку, предъявив их одновременно к оплате. Нервы Янга не выдержали, ему померещилось, что рухнуло все его состояние, и произошло то, о чем рассказано в начале главы.

Завершить эту историю суждено было одному из наиболее примечательных людей делового мира современной Америки, кливлендскому миллиардеру Итону.

Очень скоро после выстрела в бильярдной стало ясно, что на Уолл-стрите рано торжествовали победу.

Проиграв сражение, Итон в конце концов выиграл эту многолетнюю войну, и воротилы Уолл-стрита вынуждены были признать себя побежденными.

Возглавив после смерти Янга его компанию, Итон не только отстоял ее от посягательств уолл-стритских магнатов, но и еще больше расширил. В 1963 году он овладел другой крупнейшей дорогой, играющей огромную роль в экономической жизни среднезападных районов страны — «Балтимор энд Огайо рейлуэй». Объединив все принадлежащие ему железные дороги в крупнейший трест, капиталы которого превышают миллиард долларов, Сайрус Итон стал одним из хозяев железнодорожной сети Соединенных Штатов Америки.

Эта история наглядно показала, что у некогда всесильных богов Уолл-стрита появились опасные конкуренты. Они настолько окрепли, что не останавливаются перед открытыми схватками с теми, кто еще полтора — два десятка лет назад безраздельно хозяйничал в экономике Соединенных Штатов. Конкурентная борьба между монополистическими гигантами по мере роста монополий и увеличения степени монополизации не только не уменьшается, как это пытаются утверждать буржуазные реформисты, а, наоборот, приобретает еще более острый характер.

Здесь рассказано так подробно о Роберте Янге не потому, что он был самой сильной фигурой среди монополистов Среднего Запада. Его схватка с банкирами Уоллстрита весьма характерна для той острой, почти всегда тайной и лишь изредка получающей огласку борьбы, которую ведут между собой некоронованные короли Америки.

Если же говорить о наиболее могущественных лидерах новой группы предпринимателей, то прежде всего следует назвать имя Сайруса Итона. Капиталы, находящиеся под его единоличным контролем, приближаются к 6 миллиардам долларов. И человек он необычный, резко выделяющийся среди крупнейших бизнесменов США. Поэтому об Итоне стоит рассказать особо.

Перед читателем этой книги уже прошла целая галерея некоронованных королей Америки. У них разные методы, привычки, вкусы, но есть нечто общее, что объединяет большинство представителей того мирка, который именуется властвующей элитой Соединенных Штатов.

Узкий практицизм, полное равнодушие ко всему, что выходит за рамки их непосредственных интересов, если так можно выразиться, воинствующий антиинтеллектуализм — таковы характерные черты этой небольшой, но могущественной группы людей.

Сайрус Итон — фигура в этом смысле исключительная. На формирование мировоззрения Итона, по его собственным словам, решающее воздействие оказали и более чем земной Джон Д. Рокфеллер-старший и такие философы-идеалисты, как Джон Дьюи и Джордж Сантаяна. Близкий друг кливлендского миллиардера — известный философ и общественный деятель лорд Бертран Рассел. В кабинете Сайруса Итона соседствуют бухгалтерские отчеты принадлежащих ему многочисленных компаний и сочинения Чарльза Дарвина. Итон одинаково свободно говорит о самых запутанных финансовых махинациях, технологии добычи железной руды и тонкостях воззрений Демокрита и Эмпедокла, значении электронно-счетной техники в управлении современным предприятием и проблеме мирного сосуществования государств с различным общественным строем.

Предприниматель, который приближается к своему девяностолетию, прожил большую, нелегкую жизнь. Высокий, худощавый, сохранивший легкость движений и живой блеск глаз. Сдержанность человека, привыкшего взвешивать каждое слово, несколько смягчается изысканной вежливостью и часто мелькающей на лице тонкой улыбкой. Когда я разговаривал с ним, то невольно вспоминал образ Фрэнка Каупервуда, так полнокровно и достоверно нарисованного Теодором Драйзером в его знаменитой трилогии.