Читать онлайн «Некоронованные короли Америки». Страница 48

Именно эти резиденции, куда сходятся нити паутины, опутавшей не только всю Америку, но и многие страны, расположенные за тысячи миль от невзрачной улицы, создали нью-йоркской улочке ее всемирную мрачную славу.

Уолл-стрит — это Морганы и Рокфеллеры, Дюпоны и Меллоны. Но Уолл-стрит — это и еще несколько десятков семей, хотя не столь богатых и могущественных, но тем не менее обладающих капиталами, влиянием и связями, что делает их в империи финансовых магнатов фигурами первостепенными. Без них Уолл-стрит не был бы Уолл-стритом. Они владетельные князья и герцоги уолл-стритские.

Если пройти несколько десятков метров вниз по Уолл-стрит от описанного выше знаменитого «Угла», где в доме под номером 23 разместилась штаб-квартира «моргановской империи», то мы увидим малопримечательное здание под номером 42. Швейцар распахивает тяжелую дверь, и по толстому, скрадывающему звуки шагов ковру мы проходим к лифту, подчеркнуто старомодному, с бронзовой решетчатой дверцей, панелями из красного дерева, в которые вделаны зеркала венецианского стекла. Мягко гудя, лифт поднимает нас на восьмой этаж. Здесь находится кабинет Джона Лангелота Леба — главы банковской фирмы «Карл М. Леб, Роудс энд компани».

Несколько десятилетий назад фамилия Леб в сочетании с другим именем — Кун гремела во всем капиталистическом мире. Уолл-стритский банкирский дом «Кун, Леб энд компани» располагал богатствами и властью, ненамного меньшей, чем сам Джон Пирпонт Морган-старший. Не случайно старый Морган, не признававший ни бога, ни черта, умерял свой норов, когда встречался на деловом поприще с основателем банка Соломоном Лебом. Корсар, как это ни удивительно, старался даже поддерживать дружеские отношения с этим оборотистым банкиром, находившимся в родстве с половиной банкиров Европы, вхожим в семьи английских и французских Ротшильдов. Старый Морган мог не ответить на письмо президента Соединенных Штатов, но он бросал все дела для того, чтобы присутствовать на завтраке в деловой резиденции Соломона Леба или на его семейной вечеринке.

Основали фирму «Кун, Леб энд компани» ростовщики, приехавшие в середине прошлого века из Германии в Америку. С собой они привезли не только деньги, но и, что оказалось более важным, прочные связи с деловым миром Старого Света. Вскоре основанный ими банк стал одним из самых влиятельных на Уолл-стрите.

Характеризуя методы, при помощи которых основатели «кунлебовской империи» взгромоздились на вершину американской финансовой пирамиды, буржуазный публицист Макс Лернер писал: «Они, нисколько не колеблясь, применяли, когда считали нужным, силу, хитрость, коррупцию. Этих людей нельзя упрекнуть в сентиментальности, все они проявляли в делах непоколебимую твердость, а порой и жестокость». Правда, он тут же спохватывается, пишет о «сердечности» и «набожности» уолл-стритских акул. Но цена этой «сердечности» и «набожности» известна!

Не удовлетворившись банкирской деятельностью, Куны и Лебы стали еще в конце прошлого века искать сферу для приложения капиталов в промышленности. Одним из самых выгодных и доходных предприятий того времени считались железные дороги. И свое могущество этот банк использовал для захвата важных позиций на железных дорогах Соединенных Штатов. В течение многих десятилетий услугами банкирского дома Кунов и Лебов пользовались многие предприниматели Европы, имевшие деловые интересы в американской промышленности. Железные дороги приносили владельцам банка постоянный и верный доход.

К концу второй мировой войны, когда кунлебовский банк отмечал свое 80-летие, он владел десятками крупнейших железных дорог, на их долю приходилось свыше 1/3 грузооборота всех американских железных дорог. Десятки миллионов долларов приносили они своим хозяевам.

Как видим, богатства немалые! И тем не менее в послевоенный период влияние банкирского дома Кунов и Лебов стало клониться к закату, и сейчас они явно утратили свое прежнее значение. Это объясняется тем, что пошатнулись оба столпа, на которых Куны и Лебы основывали свое могущество. Прежде всего, оказались подорванными их связи с европейским капиталом. Старинные партнеры этого банка в Германии потеряли свое значение в годы второй мировой войны. На смену им пришли новые банки, связи с которыми оказались в руках Морганов, Рокфеллеров и других исконных соперников и конкурентов банкирского дома «Кун, Леб энд компани».

С другой стороны, упала роль железных дорог в экономической жизни и, следовательно, сократились доходы от них. А руководители банка из семейств Кунов и Лебов, оказавшись в какой-то момент людьми недостаточно поворотливыми, консервативными, не сумели вовремя закрепиться в новых отраслях промышленности. Этим не замедлили воспользоваться их конкуренты, и в результате некогда всемогущий банкирский дом перешел на вторые роли.

Один из нынешних хозяев кунлебовской группы, мультимиллионер Джон Шифф, сетует: «Те из нас, кто составляет финансовое общество, знают, насколько далек миф о могуществе Уолл-стрита от реальной действительности… Они ни при каких обстоятельствах не в состоянии пользоваться даже малой долей той колоссальной власти, которую им ошибочно приписывают под обобщающим термином «Уолл-стрит». Мы знаем, что банкиры, брокеры и промышленники лишены сплоченности и единодушия, выступают как индивидуумы, а не как коллективы».

В известной степени эта «жалоба» — результат обиды кунлебовского воротилы на конкурентов, некогда клявшихся в преданности, а сейчас безжалостно оттесняющих могущественную в прошлом группу на второй план.

Но наличествует здесь и коварное намерение прикинуться чем-то вроде кустаря-одиночки… Мы, мол, не Уолл-стрит, а каждый сам по себе, и спрос с нас невелик. А между тем, грызясь за каждую долларовую кость, готовая вцепиться в глотку ближнего в любой момент, волчья стая Уолл-стрита моментально сплачивается, как только на деловом горизонте возникает конкурент. Здесь внутренние распри, старинная вражда отходят на задний план, и могущественные короли — Морганы, Рокфеллеры, Дюпоны — и сошка помельче действуют против него сплоченно, безжалостно, целеустремленно, как единая группа, известная в деловом мире как финансово-промышленное объединение Уолл-стрита.

Глубоко ошибается тот, кто поспешит вовсе сбросить со счетов банкирский дом «Кун, Леб». Огромные связи в финансовых кругах Америки и Европы, многолетний опыт, доведенный до изощренного, виртуозного умения плести паутину финансовых махинаций, и, наконец, немалый капитал — 5800 миллионов долларов, находящийся под контролем этой банковской группы, делают ее достаточно влиятельной.

Одним из способов, при помощи которых «Кун, Леб» стремится сохранить свою роль и место под солнцем, является их союз с семейством Рокфеллеров. Осенним днем 1950 года в уолл-стритском стакане разразилась буря. Банковские кумушки на все лады обсуждали последнюю сплетню: партнер и виднейшая фигура в банке «Кун, Леб энд компани», хорошо известный в политических, финансовых и военных кругах, вхожий к Рузвельту и Трумэну Люис Страус вдруг объявил о своем уходе из кунлебовской вотчины на роль личного финансового консультанта семейства Рокфеллеров. «Крысы бегут с корабля» — таков был приговор уолл-стритских завсегдатаев.

Но вскоре выяснилось, что дело обстоит не так-то просто. Новый финансовый советник Рокфеллеров продолжал исправно появляться на заседаниях совета директоров банкирского дома «Кун, Леб». Его принимали там с прежней почтительностью, отнюдь не как изменника, а как одного из хозяев. Через некоторое время капиталы банка были привлечены к рокфеллеровским финансовым операциям. Минуло год — полтора, и среди доверенных лиц рокфеллеровского бизнеса появляется еще один из директоров «Кун, Леб» — Ричардсон Дилуорт. На смену разговорам о крысах, бегущих с корабля, в гостиных, где собираются уолл-стритские банкиры, раздается восхищенное: «До чего же ловки эти Лебы: пробрались в партнеры к братьям Рокфеллерам и с их помощью укрепляют свое положение!»

Сколачивание деловых союзов и альянсов — не единственный способ, при помощи которого группа «Кун, Леб» стремится если не возвратиться к былому могуществу, то хотя бы упрочить свои позиции. Кое-кто поспешил объявить, что одним из главных «конкурентов» старого банка является сравнительно новая фирма «Леб, Роудс», правление которой расположено на Уолл-стрит, 42. «Банкиры подозревают, — писал как-то журнал «Форчун», знающий все финансовые новости Америки, — что «Леб, Роудс» втирается в первые ряды при молчаливом попустительстве других крупных фирм, которым известно, что этот банк пытается заступить место «Кун. Леб»».

Мы не случайно взяли в кавычки слово «конкурент». Конкуренция между старым банком и новой уолл-стритской компанией — вещь более чем относительная. Скорее, речь идет о попытке младшей ветви лебовской семьи, опираясь на деньги и позиции старого банка, завоевать позиции в деловом мире.