Читать онлайн «Бандитский Петербург». Страница 91

В начале февраля 1995 г. произошел новый всплеск волнений вокруг дела Якубовского. В Израиле полиция задержала шесть человек по подозрению в причастности к краже рукописей из Российской национальной библиотеки. Через сутки после задержания этой шестерки стало известно, что среди них находятся супруги Виктор и Ирит Левдав, носившие ранее в России имена Виктор и Светлана Лебедевы. Чуть позже стало известно, что Виктор Лебедев эмигрировал в Израиль в 1989 г., а Светлана – в 1993-м. Просочилась и осторожная информация о том, что Виктор Лебедев мог иметь какое-то отношение к краже из Публичной библиотеки (где он работал в Отделе редких рукописей) в 1988 г. Между израильской полицией и российскими правоохранительными органами прошли действенные переговоры на уровне Министерства иностранных дел, потому что между нашими государствами не существует договора о правовой помощи. И ранее уже был прецедент, когда Израиль отказал в таковой помощи России. (Речь идет об отказе в допросе Валерия Шляфмана, подозревавшегося в причастности к убийству Игоря Талькова и эмигрировавшего позже в Израиль) В конце февраля 1995 г. два представителя правоохранительных органов Петербурга – следователь и оперативник – направляются в Израиль, их командировка, судя по откликам прессы, была чрезвычайно успешной, хотя сами они упорно отказывались отвечать на прямые вопросы. После того, как израильская полиция задержала вышеупомянутых шестерых, было задержано еще двое граждан Израиля, а потом еще двое. Вернувшиеся сотрудники милиции отмечали, что израильская полиция охотно идет на контакт и совместную работу. Скорее всего, это вызвано тем, что Израиль желает показать на международной арене свое «правовое лицо». А случай с кражей рукописей из Петербурга для этого очень подходил. Израиль не желал, чтобы его считали прибежищем для международных преступников и авантюристов.

Все это время и политики, и журналисты, и сотрудники правоохранительных органов были в постоянном напряжении, когда же Якубовский начнет «сливать компру» на высокопоставленных лиц? А компромата у него, судя по всему, должно было быть предостаточно. (Человек, у которого при задержании сняли с руки платиновые часы – личный подарок Ельцина, никак не может не знать большие и малые тайны «Московского двора».)

Первыми не выдержали нервы у Шумейко. 2 февраля 1995 г. он заявил, что Якубовский еще в 1992 г. по заданию Баранникова участвовал в изготовлении фальшивок для компрометации Шумейко. Якубовский тогда три месяца работал у Шумейко внештатным советником. Шумейко заявил, что к тому периоду относятся несколько документов, где его подпись была подделана на лазерной установке. (Как стало известно из конфиденциальных источников, примерно в этот же период времени г-н Шумейко зачем-то сжег мебель, подаренную ему Якубовским. Говорят, эта мебель была очень дорогой.) Однако, по имеющейся информации, Якубовский никак на это не отреагировал и оглашать якобы имеющийся у него компромат не торопился. Видимо, он предположил, что обнародование какого-то компромата (если таковой вообще у него был) может дорого ему обойтись. Что же касается вопросов о Баранникове и Дунаеве, которые задавались Якубовскому в ходе следствия, то, как нам удалось установить, такие вопросы Якубовскому действительно задавались, но как свидетелю, проходящему по совершенно другим делам. И задавали эти вопросы представители Генеральной прокуратуры, а не члены петербургской следственной бригады.

Любопытно, что, по мнению некоторых информированных источников из правоохранительных органов, никто специально Якубовского не разрабатывал и его возникновение в чисто уголовном деле было для всех полной неожиданностью. Сгорел же Якубовский на собственной хитрости, так сказать, перехитрил сам себя. Его страсть к конспирации сыграла с ним злую шутку. Слишком много людей в операции с рукописями были задействованы «втемную». Охранник и водитель, кстати, еще в Москве при свидетелях должны были отпрашиваться у Якубовского, якобы для перегонки машины в какой-то другой город, – чтобы все слышали, что они едут не в Петербург. Любопытно, что охранник и водитель были вскоре отпущены следствием, а официально было объявлено о том, что они – всего-навсего свидетели… По делу был также допрошен в качестве свидетеля главный редактор передачи «Момент истины», пресс-секретарь Якубовского Николай Гульбинский. По имевшейся у нас информации, которую следствие наотрез отказалось комментировать, Гульбинский мог ранее видеть человека, который непосредственно похитил рукописи.

Кто же такой на самом деле Дмитрий Якубовский и почему вокруг него ломается столько копий? Пожалуй, наиболее достоверной все-таки является версия о том, что Якубовский занимал чрезвычайно важный пост – пост Посредника. Посредника между легальным государством и теневым «государством в государстве». Если это на самом деле было так, то Якубовский действительно приобрел такие знания, которые могут поставить под угрозу жизнь и карьеры очень многих влиятельных людей… Однако вполне вероятна и другая версия, согласно которой Якубовский – «мыльный пузырь», этакий Хлестаков, которого вдруг испугались разные чиновники, которым было что скрывать. Кстати, к этой второй версии склонялся руководитель следственной бригады Анатолий Алейников. Однажды после моих настойчивых до неприличия вопросов, он не выдержал и сказал в сердцах: «Слушайте, подумайте сами, – если Якубовский такой крутой и имеет такие связи, как все время пишут в прессе, – почему же он до сих пор сидит? Где же высокие покровители? Почему никто не „включит рычаги“? И почему Якубовский не сливает „компру“, которая у него якобы есть? Хотя мне лично кажется, что ничего у него нет, кроме сплетен и слухов… Он что – чего-то ждет? Ну так совсем не та политическая ситуация – ждать чего-то…» Весь 1995 г. Якубовский провел в «Крестах» в обычной камере, в компании с еще восемью заключенными-уголовниками. По мнению следствия – это были самые обычные условия содержания.

Летом 1995 г. о томящемся в застенках «генерале Диме» пресса начала потихоньку забывать. Но в конце сентября того же года о «деле Якубовского» снова заговорили все средства массовой информации. Поводом для этого стало убийство в Петербурге адвоката Евгения Мельницкого…

Утром 25 сентября 1995 г. петербургский адвокат Евгений Мельницкий вызвал к себе домой к 16.00 своего водителя. Водитель поднялся к двери квартиры на Институтском проспекте и обнаружил, что она не заперта. Войдя в квартиру, водитель увидел, что адвокат Мельницкий лежит на полу с перерезанным горлом, не подавая признаков жизни. Следов борьбы, обыска или ограбления в квартире не было…

Евгений Мельницкий не был суперизвестным петербургским адвокатом, однако его гибель стала сенсацией. В августе 1995 г. он был приглашен принимать участие в защите Дмитрия Якубовского, подозреваемого в краже рукописей из Российской национальной библиотеки, случившейся в ночь на 11 декабря 1994 г.

Сразу после убийства Мельницкого в Петербург прибыл руководитель адвокатской группы, защищающей Якубовского, Генрих Падва, который заявил: «Мы не можем утверждать, что убийство связано с нашим делом, однако оснований для беспокойства у нас достаточно». Сам Дмитрий Якубовский, находившийся в «Крестах», потребовал встречи с временно исполняющим на тот момент обязанности Генерального прокурора России Вильданом Узбековым. Судя по всему, Дмитрий Якубовский прямо связывал смерть Мельницкого со своим уголовным делом, потому что в своем письме в генпрокуратуру заявил, что следующим трупом будет он сам.

По ряду средств массовой информации прошли сенсационные намеки на то, что у покойного адвоката Мельницкого находились на руках некие бумаги, в которых был «крутой» компромат на весьма высокопоставленных лиц. Таким образом, общественное внимание было вновь приковано к одному из самых необычных уголовных дел в сегодняшней России – к делу Дмитрия Якубовского.

Каждый следователь знает, что при расследовании преступления, а особенно убийства, необходимо учитывать любую версию, даже самую невероятную. Поэтому утверждение, что убийство Евгения Мельницкого связано с «делом Якубовского», не могло никого удивить. Удивило другое – полное умолчание иных версий, к слову сказать, пожалуй, более реальных и правдоподобных. В самом деле: Мельницкий включился в защиту Якубовского лишь за месяц с небольшим до своей гибели и уж никак не был «центровой» фигурой в команде его адвокатов. Его держали, скорее, «на подхвате», как человека, который способен был грамотно и оперативно составлять бумаги и выполнять многочисленные юридические формальности. Как-то не очень верится, что Якубовский вдруг взял и решил передать новому адвокату какой-то эксклюзивный компромат на высших должностных лиц страны. Возможно, какие-то бумаги у Мельницкого и были, но, скорее всего, не оригиналы, а копии, убивать из-за которых, наверное, было бы не очень логично.