Читать онлайн «Легенды Арбата». Страница 47

Но путаница в документах действительно есть! Но не там...

Копия свидетельства о рождении, снятая в 1846 г. , указывает местом рождения Городок. А в формулярном списке о службе и достоинстве начальника 5-й флотской дивизии вице-адмирала Нахимова, датированном 1852 г., местом рождения значится село Волочек Вяземского уезда. (А позднейшее Нахимовское — это Волочек Сычевского уезда.) А сам Павел Степанович говорил, что родился в Волочке, а рядом в Вельском уезде владеет крепостными. А историки установили — да нет, в Городке родился.

Что за притча?

Что за «путаница с документами»? Почему Нахимов называл не то место рождения? Зачем запрашивали Правительствующий Сенат, и что он мог найти насчет дворянства? И почему приняли в Морской Корпус за рамками правил Указа от 1752 г.?

Когда в 1654 году Алексей Михайлович отвоевал у Польши Смоленщину и отодвинул границу — был образован Особый конный полк Смоленской шляхты. Люди-то были русские, но раньше — под юрисдикцией польской: служивое дворянство в статусе польской государственности.

Полк формировался исключительно из шляхты и находился на самообеспечении — люди кормились от своих дворов и крепостных. Те же, кто вследствие военных перипетий недвижимое имущество потерял, — при записывании в полк наделялись для кормления пятью дворами с крепостными крестьянами. Полк предназначен был держать новую границу, постоянно контролировать приграничье в составе созданной российской административной системы.

В 1764 г. полк был расформирован: новые времена — новые границы и порядки.

Ясно ли?

Упоминание о службе предка в Смоленском шляхетском полку в конце XVII века — есть уже доказательство дворянства от той поры. Факт принадлежности к исконному смоленскому дворянству.

Остается перепутать Смоленский пехотный со Смоленским конным — и временной дворянский ценз набран!

В сумятице бурных военных десятилетий молодой российской экспансии можно было войти в полковые списки, но быть забытым при внесении в дворянские книги. Война безжалостна к архивам, пожар Смоленска в 1812 году уничтожил многое. А теперь вспомним бессмертного Чичикова и скупку мертвых душ.

Если задним числом, а также «по свидетельству очевидцев» мы представим копии купчих, долговых расписок, оброчных писем и тому подобного, из каковых бумажек будет косвенно явствовать, что кто-то из твоих предков кормился тут именно по приписке к Смоленскому полку еще так в году 1680-м — без упоминания, конный он либо пеший или еще какой — это можно трактовать как твою принадлежность к служивому дворянскому роду XVII века. Что и требовалось доказать.

Господа. Прошло полвека после расформирования этого полка. Отшумели турецкие походы, завоевание Крыма и Новороссии, Семилетняя война на полях Европы, присоединение Польши и Финляндии, взятие Берлина и Измаила, наполеоновские войны! Бурная эпоха! Где тот полк, те люди, те архивы, о чем вы!... Ну, кадет, ну , из дворян, ну, все сгорело, ну, вот квитанции и письма, что предок для кормления в Смоленском полку получал что-то от дворов и крепостных — все пожелтелое, древнее, уж и дворов тех нет, и крепостных, Наполеон валом прошелся по Смоленской дороге, пожары и разорение.

Кому надо объяснять, как делаются бумажки, подписи и «свидетельства очевидцев»? (Наше время тут поднаторело!)

Вот потому Иван и Павел Нахимовы в прошении на имя Государя Александра I об зачислении в Морской кадетский корпус в 1813 году указали не то место рождения, что в церковных книгах. Степан Михайлович удлинил себе дворянское происхождение — по-умному, на косвенных. Но бумажки еще пару лет пришлось пособирать, пооформлять, чтобы концы рода сошлись по ним до 1685 года в Смоленском полку. Отнюдь не пехотинцем, отнюдь не в 25-м.

В 1813 г. им сказали, что бумажек маловато для доказательства рода. К 1815 г. представили бумажек уже достаточно.

…Еще в письме, которое тянуло не менее чем на кандидатскую диссертацию, было много сильных и благородных слов о дружбе народов, единстве и патриотизме. Строки дышали любовью и душевной чуткостью.

От этой любви, которую внедряют тебе в кишки, как щупальце спрута на приеме у проктолога, флотские и нахимовские просто озверели. И так дело было ясное, что дело темное...

— Ну хорошо!!! — завопили морские чудовища. — Адмирал Нахимов был самозванец, проходимец и отщепенец! Вы нас уже почти убедили. Но почему вы считаете, что эти качества присущи ему именно как еврею?! Откуда такая национальная самокритичность? Нельзя ли, в свою очередь, представить какие-нибудь конкретные архивные доказательства? Образец обрезанной крайней плоти, или письмо к еврейской жене, или хоть какие-то свидетельства о выросших внебрачных детях — не могли же они всю жизнь ни разу не упомянуть о великом отце! Вы нагнали негатива выше ватерлинии — но свой-то позитив дайте? Портрет, расписку, прижизненное упоминание!

За время этой эпопеи зам съездил в отпуск на родину к маме, и вернулся стремительно лысея. Хворая мама открыла ему секрет цыганской внешности «ни в мать, ни в отца, в заезжего молодца». Зам оказался внебрачным сыном своего папы-еврея, который по сволочизму натуры был уже женат, и мама вышла из старого воздыхателя, которого в прошлом году похоронили... Потеряв одного отца во второй раз, и не обретя другого, растаявшего в смутных сионистских далях, зам стал носить нательный крест и чернеть при слове «Нахимов».

Насчет шефства вытанцовывалось, что факир был пьян и фокус не удался. Долгая торговля как-то изничтожает предмет торга: уже и кушать не хочется, и кормить незачем.

В тонких мирах прокололи очередную дырочку, и игольный луч достиг неподконтрольного сознания начальника училища аккурат накануне решительного письма от занудных меценатов. Кошмар мучил нервный сон начальника, ноги его взбивали одеяло, и гнусавый гобой дудел в носу. Он видел, как Нахимов в морском сюртуке и золотых эполетах пляшет хаву-нагилу, а за ним неисчислимые китайцы машут жевто-блакитными флагами, что означает победу советского народа в Великой Отечественной Крымской войне 2041-45 годов.

Российский Еврейский Конгресс прислал для ознакомления книгу В. Л. Модзалевского «Догадка о происхождении рода Нахимовых», и книгу доктора исторических наук Э. И. Соломоник «Евреи Крыма». Каковые книги вздёрганый с ночи начальник изодрал в офицерском гальюне на куски проходимого размера, яростно сопя и топая, как носорог, и спустил в унитаз: и забил два унитаза, и поймал первого же нахимовца, и сунул два наряда вне очереди прочистить гальюн!!!

Герой Синопа и Севастополя остался хранить свою загадку, потому что в биографии каждого настоящего исторического героя должна быть тайна.

...А Российский Еврейский Конгресс, в соответствии с тонкими законами психологии и подсознательных переходов, финансировал археологические раскопки викингов в Старой Ладоге, и под Новгородом, и Псковом, и вообще на всем пути из варяг в греки. И выставку найденных экспонатов возили по всему миру. Поскольку Рюрика и Олега никто не пытался анализировать на предмет еврейского родства, то все обошлось без эксцессов.

Когда вздыхают о рыночной бездуховности литературных проектов типа Незнанского или Фандорина — о, где традиции великой русской классики! слеза и залом рук... — делается смешно. Литературным проектом товарища Сталина был Союз Писателей СССР. О! Литературным проектом товарища Горького был метод социалистического реализма, обязательный к употреблению по всей стране! Писателю вставили перо в зад и назвали буревестником. И спроектировали буревестникам комфортабельный спецкурятник.

Это сейчас в ЦДЛ может войти кто ни попадя, и никаких пропусков не спрашивают. Можно вообще не знать, куда бабло внесло хавло. Рыночный цинизм, тонкая отстройка по денежной шкале. А вот во времена алых корок с гербом и золотом: «Союз писателей СССР»!..

Удостоверения членов Союза пис-ей были легитимизированы сакральной подписью генерала КГБ Верченко. По долгу службы он руководил и надзирал за означенным Союзом в кресле его Второго секретаря. Тэкэзать по «оргработе». Эта корка была морганатической сестрой буратиновского золотого ключика. Она открывала кассы вокзалов и аэропортов, складские подсобки гастрономов и универмагов, и приносила счастье любви милиционеров и сантехников. Ее хотели сильнее, чем кошка валерьянку. Человек с алой коркой «звучал гордо, хотя выглядел мерзко».

А Центральный Дом Литераторов был их гнездом. Почему осиным? Туда пчелы несли мед и там же его пропивали, пока трутни его проедали, там кукушата выпихивали за борт конкурентов по жратве пирога, там лиса показывала стриптиз вороне, сыр падал из клюва, кукушки пели петухам, и срамные заслуги ревниво задирались на ярмарке тщеславия.