Читать онлайн «Дипломатия». Страница 239

К представителям традиционно-консервативного направления постепенно присоединялись добровольцы из совершенно неожиданного лагеря: крайне антикоммунистически настроенных либералов-демократов, отделившихся от собственной партии, поскольку там взяло верх радикальное крыло. Выдвижение на президентские выборы 1972 года кандидатуры Макговерна довело крушение иллюзий у этих доморощенных неоконсерваторов до предела, а на Ближнем Востоке война 1973 года предоставила им первую возможность связно заявить о своих внешнеполитических взглядах в общенациональном масштабе.

Будучи сознательными и убежденными антикоммунистами, эти неоконсерваторы теоретически должны были бы стать моральной опорой администрации, которая настоятельно утверждала свои принципы по Вьетнаму, в основном чтобы поддержать претензии Америки на то, что именно она является главным бастионом антикоммунизма. Однако, как и сами консерваторы, неоконсерваторы были более озабочены вопросами идеологии, чем геополитики. Наиболее влиятельные из их рядов были страстными противниками Вьетнамской войны. И они перенесли при переходе в новый лагерь все свои предубеждения против Никсона, при этом ни во что не ставя всю его преисполненную горечи борьбу за почетный мир. А поскольку они не любили Никсона и не доверяли ему, то опасались, что он способен пожертвовать жизненно важными интересами страны, лишь бы удержаться на президентском посту.

Деликатное обращение Белого дома с правительственно-бюрократическим истэблишментом еще более усложняло положение дел. Во время первого срока пребывания на посту президента Никсон перенес значительную часть дипломатической деятельности непосредственно в Белый дом, как он и обещал во время предвыборной кампании. Как только советские руководители сообразили, что Никсон никогда никому не передоверит ключевых решений в области внешней политики, начались закулисные прямые контакты между советским послом Добрыниным и Белым домом. Таким способом президент и высшее кремлевское руководство оказались в состоянии непосредственно иметь дело друг с другом по наиболее важным вопросам.

Не так страшен черт, как обиженный бюрократ, а никсоновский Белый дом усугубил проблему нечувствительным отношением к установившимся до того процедурам. По сути своей переговоры — это взаимное выторговывание уступок. А потому те, кто отстранен от переговорной повседневности, дают волю своим фантазиям на переговорные темы, где якобы все уступки должна была бы делать только противоположная сторона, а уступок со стороны Америки вообще не было бы, если бы совет спросили у них. Лишившись обычного бюрократического предохранительного барьера и находясь под обстрелом неуютно чувствующих себя консерваторов, разочарованных либералов и агрессивных неоконсерваторов, Белый дом при Никсоне очутился в странном положении, прибегая к оборонительным действиям по поводу успешной внешней политики.

По сути дела, критики администрации заставляли ее вступить на курс конфронтации, причем именно тогда, когда Америка шаталась и колебалась под натиском движения за мир, когда по поводу президента ставился вопрос об импичменте (его преемник, Джеральд Р. Форд, был скорее назначен, чем выбран), а каждая из сессий Конгресса ограничивала полномочия президента угрожать применением силы и одновременно стремилась в очередной раз сократить оборонный бюджет. Как это представлялось администрации Никсона, непосредственной задачей текущего момента было перешагнуть через Вьетнам без геополитических потерь и выработать такую политику в отношении коммунистов, которая была бы сориентирована на подходящие для этой цели поля сражений. Никсон представлял себе разрядку, как тактику в долгосрочной геополитической схватке; его либеральные критики воспринимали разрядку как самоцель, в то время как консерваторы и неоконсерваторы отвергали геополитический подход как ни больше, ни меньше исторический пессимизм, предпочитая политику ничем не сдерживаемой идеологической конфронтации.

По иронии судьбы к 1973 году политика Никсона привела к такому умиротворению отношений между Востоком и Западом, что стало безопасно бросать ей вызов дома. Глубинной сутью противоречий являлся вопрос коренного характера: возможно или только желательно отделять американскую политику от веры в конечный результат и эпизодичность политической вовлеченности. Никсон утверждал, что в многополюсном мире перемены следует искать только посредством эволюции. Это требует терпения, а не традиционного постоянства усилий американской дипломатии. Критики Никсона, следуя традициям американской исключительности, настаивали на том, что Америка должна немедленно посвятить себя переделке и реформированию советского общества, — такой задачи Америка никогда перед собой не ставила, даже в период наличия у нее атомной монополии. Крупные дебаты общенационального характера были как необходимы, так и неизбежны между сторонниками восприятия внешней политики как стратегии и теми, кто воспринимал ее как крестовый поход; между теми, кто полагал, что наиболее мудрый курс — ставить сверхдержаву-соперника на место, и теми, кто настаивал на силовом наказании зла. Зато к числу не являющихся неизбежными факторов относился крах данного президентства, что помешало осмысленному завершению дебатов.

В отсутствие какого-либо самодовлеющего набора принципов каждая из несогласных сторон концентрировала свое внимание на различных по сути угрозах. Кошмаром, преследующим Никсона, была геополитическая уязвимость перед лицом ползучего советского экспансионизма. Консерваторы же опасались морального разоружения или апокалиптической ядерной схватки, которая вполне могла осуществиться благодаря какому-нибудь советскому технологическому прорыву. Либералов заботила чрезмерная увлеченность Америки вопросами военной безопасности. Консерваторы боялись советского военного превосходства. Либералы хотели избежать перенапряжения. Никсон искал приемлемую долгосрочную стратегию.

Результатом стал вихрь противоречащих друг другу и неразрешимых по сути требований. Либералы внимательно следили за появлением каких-либо признаков откровенного согласия с принципами контроля над вооружениями. Никсон стойко сопротивлялся геополитическим угрозам от Кубы до Ближнего Востока. Консерваторы критиковали то, что представлялось им отступлением от идеологической конфронтации и ядерной стратегии. Это приводило к появлению странной ситуации, когда либералы нападали на оборонную программу Никсона, считая ее завышенной, а консерваторы осуждали политику Никсона по контролю над вооружениями, считая ее слишком примирительной. Оборонные программы проводились Никсоном через Конгресс при помощи консерваторов, при этом приходилось преодолевать оппозицию со стороны либералов, а меры по контролю над вооружениями одобрялись Конгрессом — если такое одобрение требовалось — при помощи либералов вопреки оппозиции некоторых консерваторов.

Сущность большинства критических замечаний (в конце концов, даже со стороны либералов) сводилась к призыву вернуться к первоначальным положениям политики «сдерживания» и поджидать трансформации советской системы при наличии сильной защиты. Никсон соглашался с необходимостью наличия сильной зашиты, но не верил в политику, которая позволила бы Москве формировать содержание дипломатии и делать американский внутриполитический кризис бесконтрольным. Критики считали, что активная дипломатическая деятельность, связанная с отношениями между Востоком и Западом, притупит бдительность американского народа. Никсон же полагал, что дипломатическая гибкость требуется для того, чтобы укрепить американскую готовность противостоять коммунизму. Он был преисполнен решимости противодействовать любому советскому проявлению экспансионистского характера, что, в свою очередь, некоторые критики истолковывали, как введение европейского типа геополитики в изначально идеологический конфликт.

В июне 1974 года сенатор Генри Джексон распространил у себя в подкомитете по вопросам контроля над вооружениями критический материал по разрядке, подготовленный группой известных ученых, где утверждалось:

«Согласно нынешней советской терминологии, разрядка, или „мирное сосуществование", представляет собой стратегическую альтернативу применительно к открыто воинственному антагонизму по отношению к так называемым „капиталистическим странам". В это понятие не входит отказ Советского Союза и его союзников от конфликта с либеральными странами Запада. Лобовой конфликт уступает место непрямым методам борьбы с использованием невоенных средств, называемых „идеологическими": в советской практике этот термин включает в себя подрывные действия, пропаганду, политический шантаж и разведывательные операции»[988].