Читать онлайн «Красный дракон. Китай и Россия в XXI веке». Страница 33

Новые возможности

В середине 80-х годов мне довелось переводить на русский язык программный доклад тогдашнего китайского премьера Чжао Цзыяна по поводу принятой стратегии развития науки и техники. В докладе, на фоне оценок состояния и перспектив перехода человечества в стадию информационного общества, перед Китаем ставилась задача быстрой компьютеризации жизни, употреблялись слова: "не упустить шанс", "успеть вскочить в последний вагон уходящего поезда". Главное препятствие широкому и повсеместному внедрению в китайском обществе персональных компьютеров тогда представляла проблема ввода информации в иероглифическом виде. В индустриальном обществе иероглифы плохо сочетались с возможностями аналоговой техники. Иероглифическая печатная машинка с рычагом и наборной кассой в две тысячи иероглифов была техническим монстром по сравнению с компактными и быстрыми европейскими буквенными пишущими машинками. Документированная телеграфная связь представляла сложную систему четырехзначного цифрового кодирования по коду Плейна, где иероглифам назначались порядковые номера от 0001 до 9999. Для того, чтобы напечатать текст на бумаге или передать текст по средствам связи, требовалась уйма времени. Бюрократическая машина управления буксовала и отставала от жизни. При Мао проблему пытались решить упрощением начертаний иероглифов и внедрением фонетической транскрипции. Но в результате лишь усложнили дело, добавив к полным иероглифам еще и упрощенные. Когда же при Дэн Сяопине было решено переходить на компьютеры, научные силы, занимавшиеся при Мао реформой письменности, были развернуты на проблему ввода информации в компьютер в иероглифическом виде. Быстро была придумана система ввода иероглифов в компьютер по пяти чертам (на клавиатуре нажимается, максимум пять клавиш), и оказалось, что одинаковая информация в иероглифах вводится и обрабатывается компьютером быстрее, чем в буквенном виде. В информационном постиндустриальном обществе китайцы со своими иероглифами нежданно-негаданно получили фору. Вопросы собственно компьютерной техники были решены развертыванием в КНР соответствующих производств. Прорыв в деле обработки и обмена информации стимулировал прогресс в других сферах. Была сформулирована и осуществлена китайская космическая стратегия, назначены приоритеты волоконно-оптической и лазерной техники, генной инженерии, технологий новых материалов и источников энергий. Однако китайская специфика в модернизации науки — это именно машинная обработка информации в иероглифическом виде. Свой путь в информатике и информационная "китайская стена" с Западом были сохранены. На самом перспективном канале идейного влияния Запада, рассредоточения воли и разрушения моральных приоритетов китайцев был предусмотрен и поставлен иероглифический фильтр. При уже широком использовании персональных компьютеров во многих сферах китайской жизни, пользователей глобальной сети Интернет в 1999 году в КНР было только 10 миллионов или 0,8 % населения. И если внутри страны, а также с иероглифическими пользователями во всем мире препятствий в Интернете со стороны Китая нет, то с англоязычным Западом китайское государство с 2000 года на своих серверах ввело автоматизированный контроль и ограничения. Свободный же обмен информацией с Россией в Интернете очень часто наталкивается на разные неожиданные затруднения из-за программной несовместимости иероглифики и кириллицы. Некоторая самоизоляция Китая в Интернете, на мой взгляд, есть специфика интуитивной защиты природной китайской самости от мировой паутины технотронного века.

Примечательно, что перед советским руководством тогда же, в середине 80-х годов, стояла та же проблема с циркуляцией информации. Наиболее острую и радикальную позицию необходимости срочных мер по широкой компьютеризации страны занимал тогдашний начальник Генерального штаба ВС СССР В. Н.Лобов. Однако "прорабы перестройки" проигнорировали замеченное китайским руководством веление времени. В результате в Китае машинный учет давно дошел до уличных ресторанов средней руки, а в России и крупные хозяйства вошли в XXI век без компьютеров, и начальство, вплоть до президента, все еще "работает с бумагами", а не с персональным ноутбуком.

В начале 90-х годов, когда Китай уже мог опереться на достигнутые результаты модернизации сельского хозяйства и промышленности, когда собственная наука уже могла сказать свое слово, по крайней мере, в копировании по образцам иностранной техники и технологий, началась модернизация обороны. И если модернизация промышленности шла за счет Запада, то модернизацию обороны для Китая во многом сделала Россия, и не за деньги, а на три четверти "по бартеру", в обмен на китайский ширпотреб, пищевые продукты и кое-какое сырье, то есть с учетом безвозвратного их потребления, почти задаром. Военное производство в Китае было заложено во времена дружбы и во многом базируется на советских стандартах. Повернуть техническую модернизацию на иной лад китайцам было бы очень сложно и дорого. Начало модернизации китайской обороны было положено при Горбачеве, сразу после нормализации советско-китайских отношений в мае 1989 года. Первым крупным шагом была бартерная продажа в Китай маршевого двигателя для большой транспортной ракеты. Потом, уже при Ельцине, было подписано широкомасштабное долгосрочное соглашение, охватывающее вооружение и боевую технику всех видов вооруженных сил и родов войск. Кое-что в скромных количествах китайцы покупали в виде готовой техники, но главный выигрыш китайцев был в передаче им технологий производства. Назову общеизвестное: истребитель-перехватчик СУ-27, противовоздушный ракетный комплекс С-300, автоматизированная система обнаружения, сопровождения воздушных целей и наведения ракет С-300 для системы противоракетной обороны района, эскадренные миноносцы и подводные лодки для морской обороны побережья, сухопутные, воздушные и морские высокоточные системы оружия "выстрел-поражение", авиационные бомбы с лазерным наведением и многое другое. Специально оговорюсь: стратегические наступательные системы баллистических ракет, атомных ракетных подводных лодок, ядерных зарядов развивались китайцами, в основном, с опорой на собственные силы.

! Внешнеполитическим приоритетом социализма с китайской спецификой было назначено укрепление величия и достоинства страны и ее граждан через объединение нации: возвращение в юрисдикцию КНР Гонконга, Макао и Тайваня по схеме "одно государство — две системы".__) Специфика здесь в том, что интересы государства по-китайски стоят впереди идеологии общества. "Неважно, какого цвета кошка — черного или желтого, хороша та кошка, которая ловит мышей", — знаменитая идеологическая формула Дэн Сяопина. К концу XX века мощь Китая выросла, и ее стало достаточно для демонстрации силы. Реванш после унижения Китая Западом в XIX веке и первой половине XX века стал возможным. После дипломатической победы вовне над англичанами и сопровождавшегося на материке ликованием возвращения Гонконга в 1997 году (и португальского Макао в 1999 году) для бюрократии в Пекине вопросом "лица" стала внутренняя китайская проблема Тайваня, в военном плане опирающегося на мощь США. При власти на Тайване гоминьдана ситуация была патовая. И коммунисты Китайской Народной Республики на материке, и приверженцы свобод Китайской Республики на острове 50 лет равно претендовали на весь Китай, всегда заявляя о едином Китае по обе стороны Тайваньского пролива. Проблема политической декорации: коммунистической или буржуазно-либеральной — лишь внешний атрибут исконного национализма и прагматизма китайцев. Поэтому обе стороны в первом и втором поколении участников и наследников раскола 1949 года не могли пойти на какой-либо компромисс без "потери лица". Перспектива "мирного воссоединения свободного демократического и процветающего Китая" появилась только в 2000 году, с избранием Президентом Китайской Республики на Тайване Чэнь Шуйбяня, родившегося на острове и представляющего уже следующее, третье и свободное от догмы раскола поколение чистой бюрократии. К власти президент Чэнь пришел с лозунгом независимости маленького, по территории сравнимого с Голландией, почти тропического Тайваня (население около 22 млн. человек). В патовом положении единства Китая при конфронтации "неделания", своим лозунгом независимости Тайваня он проявил энергию примерно трети населения острова, поддержавшего его на выборах, и тем самым дал импульс делания (Ян) в равновесии сил и угроз. А импульсом делания, по сути, подставился, дал слабину (Инь). Слабину потому, что в принципиальном противостоянии амбиций власти над всем громадным Китаем была проявлена решительность и настойчивость в объявлении независимости лишь его малой части. Теперь эта проявленная слабина перетянет из пата две противоположные активные силы. Перемены стали возможными. Вопрос лишь в том, к какому результату они приведут? Ответ понятен: КНР на подъеме и от принципа "единого Китая" сейчас не отступится. Ведь это будет не только унижение, по сути, от США, но и прецедент, способный дать толчок сепаратизму в других частях страны: Тибете, Синьцзяне и т. д. Что касается самых серьезных и последних предупреждений руководства КНР насчет возможного применения военной силы для быстрого объединения нации, то это очень по-китайски. Официальному Пекину, думаю, достаточно одного только символа своего единоначалия в международных организациях к 2005–2007 году, все остальное не суть важно. Компромисс суверенитета между двумя правительствами де-факто установлен еще с "1987 года, язык и культура едины, а экономики давно дополняют друг друга (на 1999 год показатели таковы: торговый оборот — 23,9 млрд. долл. США, прямых; зарегистрированных и опосредованных инвестиций из Тайваня в "материк" — более 40 млрд. долл., в деловых связях с КНР завязаны более 40 тыс. тайваньских предприятий). Проведение же морской десантной операции на Тайвань — слишком сложная и вовсе не обреченная на оглушительный успех акция. Чтобы сложилась решимость ее проводить (провести ее КНР гипотетически может: требуемые для высадки десанта силы флота, ракетных войск и авиации есть, а необходимое господство в воздухе можно обеспечить с аэродромов на материке) нужны сильные основания, зримые обиды за унижение. Обид пока нет.