Читать онлайн «Россия и русские в мировой истории». Страница 124

Советская власть продолжила дело униатов — «украинизацию» русин после 1945 года. В результате операции «Висла» было депортировано более 230 тыс. лемков карпаторусской народности, традиционно общерусской ориентации. Массовым репрессиям подверглось население Западных Карпат, всегда бывшее русофильским. Несмотря на многовековые гонения и усилия по ассимиляции, в 1939 году на местном референдуме 82 % населения высказались в поддержку русского языка. Однако карпаторусская элита была уничтожена при Сталине без амнистии, а закарпатские русины переименованы в «украинцев».

Можно согласиться с К. Фроловым, что именно советская историческая наука легализовала терминологический и понятийный аппарат униатской «австрийско-украинской» партии, препарировав его под нужды классовой борьбы Украины, «чуждой державы царей» против «тюрьмы народов», исключив религиозно-историческую парадигму. Это не удивительно, ведь первым президентом Академии наук большевистской Украины стал М. Грушевский, который не остался в отошедшей к Польше Галиции, а предпочел работать на будущую перспективу в Киеве, несмотря на снобизм и отвращение к «пролетарской культуре»[538]. В позднесоветское время антирусские аспекты доктрины пытались откорректировать, но общий итог изменений в сознании дает возможность выставлять даже запрет в 50-е годы униатской церкви — пособницы гитлеровцев как репрессию против национального движения и борцов со Сталиным, хотя роль и деяния бандеровцев полностью повторяли феномен униатов на австрийской службе в 1912–1914 годах.

Убийственный диагноз поставил москвофобии историк зарубежья Н. Ульянов: «Когда-то считалось само собой разумеющимся, что национальная сущность народа лучше всего выражается той партией, что стоит во главе националистического движения. Ныне украинское самостийничество дает образец величайшей ненависти ко «чтимым и наиболее древним традициям и культурным ценностям малороссийского народа: оно подвергло гонению церковно-славянский язык, утвердившийся на Руси со времен принятия христианства» и «общерусский литературный язык, лежавший в течение тысячи лет в основе письменности всех частей Киевского государства, меняет культурно-историческую терминологию, традиционные оценки героев и событий». «Все это означает не понимание и утверждение, а искоренение национальной души. Именно национальной базы не хватало украинскому самостийничеству». «Оно всегда выглядело движением ненародным, ненациональным, вследствие чего страдало комплексом неполноценности и до сих пор не может выйти из стадии самоутверждения». «Для украинских самостийников главной заботой все еще остается доказать отличие украинца от русского», «мысль до сих пор работает над созданием антропологических, этнографических и лингвистических теорий, долженствующих лишить русских и украинцев… родства между собой. Сначала их объявили «двумя русскими народностями» (Костомаров), потом двумя разными славянскими народами, а позже возникли теории, по которым славянское происхождение оставлено только за украинцами». «Обилие теорий, и лихорадочное… обособление от России, и выработка нового литературного языка не могут… не зарождать подозрения в искусственности»[539].

Тем не менее к концу XX века самоидентификация украинцев как нации есть реальность. Таково самосознание и тех миллионов, что действительно дружественно настроены к России. Бесполезны и деструктивны поэтому попытки некоторых кругов политически навязывать иное вместо того, чтобы, зная смыслообразующее ядро переориентации Украины на Запад, противопоставить антимосковитству конкурентоспособную историческую идеологию сотрудничества. Идея интернационального братства в коммунистическом союзе таковой альтернативой себя не оправдала.

И сегодня униатство объявляет себя единственной воинствующей «крестоносной» церковью «украинского возрождения» (Дм. Корчинский) с целью сокрушить православие и общерусское мировоззрение малороссов и белороссов. Процесс раздвоения уже затронул православие, бывшее главным духовным препятствием отрыва Украины. Еще Вл. Винниченко писал: «Именно православие завело Украину под власть московских царей. Необходимо декретом запретить его и ввести унию, митрополитом поставить Шептицкого». Отречение от общеправославной судьбы позволяет обосновывать историческую логику не только отдельного от России, но ориентированного стратегически и духовно на Запад развития Украины. Но с историософской точки зрения разъединение триединого русского православного ядра, цивилизационный отрыв Киева от Москвы есть поражение православия и славян в результате многовекового наступления латинства на православие. В этом апостасийном явлении отпадение Киева как живого звена связи Москвы и Царьграда еще более подчеркивает роль Москвы как носительницы византийской преемственности.

РПЦ после распада страны оставалась единственной структурой, соединяющей в духовной сфере бывшую единую общность. Зависимые финансово, выходящие из-под жесткого контроля государства церковные структуры оказались под давлением уже другого свойства: политические группировки у власти в новых государствах начали использовать свои законодательные и финансовые возможности для привлечения духовенства к осуществлению своих политических и геополитических планов. Сюда же направились субсидии и участие государственных интересов и антиправославных сил из-за рубежа. Католические фонды (Kirche in Not, ФРГ) оплачивают возведение храмов и образование в престижном «Коллегиум-руссикум» (Ватикан). Сейчас УГКЦ создала 3300 мельчайших приходов, 60 учебных заведений, 64 издания. Практикующими греко-католиками является костяк антирусской интеллигенции. Цель УГКЦ — создание «Украинской поместной церкви киевского патриархата» в юрисдикции римского папы. В нее должны войти и православные, и раскольники, и УГКЦ. Этой же цели подчинена религиозная политика официальной Украины. Под давлением таких смешанных интересов произошел раскол православия на Украине.

Сейчас на Украине действуют: никем не признанная «украинская автокефальная церковь», основанная Петлюрой и поощрявшаяся большевиками как «обновленческая, раскольничий «Киевский патриархат», возглавляемый непризнанным и извергнутым из сана и анафематствованным Филаретом, совершившим раскол под прямым давлением Л. Кравчука. Еще одна, очень малочисленная, УПЦ Константинопольского патриархата базируется в США, создана группой эмигрантов, отличается крайним криптокатолицизмом и начинает свою деятельность на Украине, так как имеет некоторую легитимность. Но подавляющее число верующих остались верными УПЦ Московского патриархата и весьма активно выступают против расколов и за четкую пророссийскую позицию Украины. Несмотря на это, униаты и раскольники пользуются вниманием Ватикана и Запада. 3. Бжезинский, который не раз предостерегал, что именно с Украиной без всего остального Россия опять станет империей, и М. Олбрайт наносили визит извергнутому Филарету. Это неудивительно, ибо положение на Украине, соотношение и значимость антикоммунистических и антирусских настроений всегда были объектом пристального внимания американской политики и спецслужб.

В документе ЦРУ от 4 марта 1958 г., посвященном оценке внутренней прочности «режима китайско-советского блока», анализируются потенциальные оппозиционные настроения и структуры, которые можно было бы использовать в случае всеобщей войны, вероятность которой в этих документах неизменно оценивается как существенная. Выводы с этой точки зрения в целом неутешительны:

подчеркивается, что в целом имеющееся сопротивление носит скорее «антикоммунистический, нежели антирусский характер» и в случае потенциальной войны «большинство украинских солдат будут яростно сражаться на русской стороне», а «украинское диссидентство вряд ли решилось бы на сопротивление советскому режиму, если бы только не было совершенно уверено в том, что СССР проиграет войну». Сопоставляя антирусский и антисоветский потенциал, документ отмечает, что соответствующие настроения и активность сохраняются в западных областях Украины и проводятся в основном интеллигенцией, «сопротивляющейся русификации». В связи с недавним подавлением венгерского мятежа отмечено отсутствие на Украине какого-либо «сочувствия» к мятежникам. Тем не менее документ выражает «надежду», что украинский «национализм можно было бы поддержать живым, чтобы он послужил основой для свободной Украины в будущем». В пункте 13 Приложения С делается вывод, почти рекомендация по стилю изложения, что «оппозицию советскому режиму можно было бы естественно канализировать в требования расчленения СССР»[540].

Пассионарность униатов, являющихся источником идеологии москвофобии на Украине, обусловлена и тем, что Галиция не знала принудительной атеизации в таких сроках и мерах, как Малороссия, Новороссия и Таврия, тогда как православной малороссийской интеллигенции, стоящей на позициях общерусского единства, был нанесен колоссальный удар с разных сторон в 20–30-е и 60-е годы. Русскоязычные промышленные регионы Новороссии — самые атеизированные, обывательские и не способные сформулировать идейную альтернативу, которая стала бы в начале 90-х годов адекватным ответом на «галицийский вызов», основанный на извращении истории. Идея реставрации СССР таким ответом не являлась. Именно отречение от общерусской и общеправославной судьбы позволяет обосновывать историческую логику не только отдельного от России, но ориентированного стратегически и духовно на Запад развития Украины. За членство в НАТО ратуют все униатские лидеры УНА-УНСО, и верно замечание К. Мяло, что прославление сейчас на Украине Мазепы объясняется не только его союзом с геополитическим противником России Карлом XII, но и апофеозом в период его гетманства латино-могилянской школы.