Читать онлайн «Война. Мифы СССР. 1939–1945». Страница 48

Но когда 22 июня 1945 года в Политбюро было внесено предложение учредить орден Сталина, дело как-то заглохло. В 1949 году проект ордена был, наконец, разработан, и даже подготовлен проект указа Президиума Верховного Совета СССР:

«В ознаменование 70-летия со дня рождения Иосифа Виссарионовича Сталина и принимая во внимание его исключительные заслуги перед советским народом в деле создания и укрепления Советского государства, строительстве коммунистического общества в СССР и обеспечении исторических побед советского народа в Великой Отечественной войне, учредить орден СТАЛИНА…»

Когда бумаги принесли на утверждение, Сталин якобы внимательно все изучил и сказал: «Сейчас не надо. А когда умру, делайте, что хотите».

1 марта 1917 года Совет рабочих и солдатских депутатов издал приказ № 1 «О демократизации бывших армии и флота». Неплохо звучит? Бывшая армия, бывший флот. По этому приказу офицеров не стало. Скоро многих из них не стало и физически. Обратите внимание, все это происходило еще до Октябрьского переворота Ленина — Троцкого.

С тех пор в РККА к командирам обращались не по званию, а по должности, например, «товарищ комполка». Когда вольница гражданской войны схлынула, стало ясно, на сколько это неудобно. Ввели служебные категории от — К-1 до К-14. Тут неизбежно вспоминается милая американская комедия «К-9, полицейский пес». Кстати, К-9 и был «товарищем комполка».

Знаками различия для младшего комсостава служили весьма идиотски выглядящие треугольники (К 1–2), для среднего — схожего вида квадратики (К 3–6), для старшего — прямоугольнички (К 7–9). Наконец, ромбики (их звали жестко — РОМБАМИ, хотя по размеру это, конечно, были ромбики) предназначались для генералитета: от К 10 и выше. Во всей этой нелепой геометрии было что-то ненастоящее, игрушечное. Еще до войны в армию вернулись звания: подполковник, полковник, генерал, адмирал.

А в начале 1943 года войскам объявили указ Президиума Верховного Совета СССР за подписью Калинина: «Удовлетворить ходатайство Народною комиссариата обороны и ввести, взамен существующих, новые знаки различия — погоны для личного состава Красной Армии». Причины не разъяснялись. По ходатайству — и все.

Если вспомнить историю, погоны, как и гвардия, появились при Петре I. Тогда они имели прикладное значение: погон был один — на левом плече — и удерживал от сползания патронную сумку. Знаками различия у нас их сделали только в 1762 году. Прежде всего — чтобы было видно отличие солдата от офицера. Одновременно с погонами в армию вернулось и это слово.

Надо ли было затевать обновление униформы в момент высочайшего напряжения сил? Ответил солдатский фольклор: «В погонах фрица погоним». У меня нет уверенности в том, что эта пословица не была придумана армейскими пропагандистами. Но по смыслу все равно она была правильная: после Сталинграда в войне наступил перелом. Его зримым, бросающимся в глаза отражением — стали погоны русской армии.

Маршал Василевский рассказывал, что их с Жуковым вызвали в Ставку как раз, когда они занимались планированием наступления под Сталинградом. Сталин сообщил военачальникам, что в армии будет введено единоначалие, а институт военных комиссаров будет упразднен. Цель — поднять авторитет командного состава. Потом Василевского и Жукова пригласили познакомиться с образцами погон[186].

Начальник тыла РККА генерал армии Хрулев вспоминал, как на просмотре формы нового/старого образца Сталин подшучивал: «Вот, товарищ Хрулев предлагает нам восстановить старый режим»[187]. Между прочим, шутки шутками, а воспринимались эти реформы в армии неоднозначно[188].

Голованов рассказывал: на некоторое время кабинет Сталина превратился и выставочный зал со всякими вариантами новой формы. Чего только не напридумали! И эполеты, и лента через плечо…

Сталин смотрел-смотрел и спросил:

— А какая форма была в царской армии?

Принесли китель с капитанскими погонами.

— Сколько лет существовала эта форма? — спросил Сталин.

Ему ответили: несколько десятилетий. Изменилось только количество пуговиц на кителе — было шесть, стало пять.

— Что же мы тут будем изобретать, если столько лет думали и лишь одну пуговицу сократили! Давайте введем эту форму, а там видно будет, — сказал Сталин[189].

Интересный момент для политиков и особенно пиарщиков: эффектное, но на самом деле чисто символическое введение погон совершенно затмило собой другую часть реформы — поистине революционную — исчезновение из армии комиссаров. Часть из них — наиболее дельных — отправили переучиваться на командиров, остальных сделали замполитами.

Александров Александр Васильевич (1883–1946)

Композитор

«Священная война» — гениальное произведение, написанное гениальным (теперь, по прошествии стольких лет, это слово уже можно произнести) русским композитором. Таким же, как Мусоргский или Глинка.

Он родился в рязанской деревне и пел в церковном хоре. Приехавший из Питера земляк, солист Петербургского церковного хора, сразу разглядел в крестьянском мальчике талант и уговорил отпустить его учиться. Классическая история самородка из народа — Ломоносова. Сурикова… Регентские классы в Петербургской придворной певческой капелле, Петербургская, потом Московская консерватория, учителя — Римский-Корсаков, Глазунов, Лядов. Это было похоже на сказку. Патриарх Тихон пригласил его регентом в Храм Христа Спасителя, и Александров проработал там до 1922 года. Да, автор музыки Гимна СССР (первоначально — «Гимна партии большевиков») был регентом в московском кафедральном соборе. В 1928 году создал Краснознаменный ансамбль песни и пляски (ныне — имени Александрова).

В начале войны в руки маэстро попала газета со стихами Лебедева-Кумача. «Вставай, страна огромная, Вставай на смертный бой…» Как рассказывал внук композитора, прочитав стихи, он тут же взял газету и уехал домой. «К вечеру песня была готова. Ночью вызвали артистов ансамбля, дед разлиновал на доске мелом ноты, написал стихи, и к утру песня была выучена. Уже утром следующего дня „Священная война“ начала выполнять свой солдатский долг. Ансамбль исполнил ее для солдат, уходящих на фронт на Белорусском вокзале. Причем солдаты все встали и молча стоя слушали песню… Она звучала семь или восемь раз, и солдаты садились в теплушки, исполняя песню наизусть». Сразу после войны Александров был на гастролях в Чехословакии. Германия — рядом, как не посмотреть на поверженный рейхстаг? Он поехал в Берлин — и не выдержало сердце

А впереди была еще отмена «Интернационала» как Гимна СССР и принятие вместо него бессмертного произведения Александрова/Эль-Регистана/Михалкова:

С новым гимном страна и армия встречали новый, 1944 год.

В американской армии было два знаменитых офицера по фамилии Келли.

Лейтенант Келли — палач, виновник бойни во вьетнамской деревне Сонгми. Его джи-ай 16 марта 1968 года расстреляли из пулеметов 500 женщин, детей и стариков.

Капитан Келли — герой, направивший в Тихом океане свой объятый пламенем самолет на японский линкор через три дня после нападения Японии на США. Это был первый подвиг, совершенный американцем на Второй мировой, — и пришелся он как нельзя кстати. Огненный таран пилота Келли 10 декабря 1941 года был просто необходим для поднятия духа американских войск после катастрофы Перл-Харбора.

Капитан Келли был посмертно удостоен высокой награды, о нем говорил Рузвельт, в честь него соорудили монумент, и всю войну его подвиг служил примером для американских солдат.

А после войны выяснилось, что все было… не совсем так.

«Летающая крепость» В-17, которой командовал Келли, действительно атаковала японский линкор — с большой высоты. Сбросили три бомбы, не попали. А вот японские истребители прикрытия, обнаружив американский бомбардировщик, атаковали — и попали. Когда самолет начал падать, Келли попытался удержать машину, давая возможность товарищам спрыгнуть с парашютами. Его собственного падения в океан никто не видел. По воспоминаниям японского летчика, поврежденная «летающая крепость» скрылась в облаке и рухнула в океан. За вечерним саке японцы долго обсуждали безрассудство храброго янки, который в одиночку решился атаковать эскадру.