Читать онлайн «Анжелика и царица Московии». Страница 51

Анна и Митрий уже отдали все мелкие монеты и снова подошли к матери. Пора было войти в храм. Люди теснились у входа.

В это самое время к нищим робко приблизилась неуклюжая, сгорбленная женщина, закутанная в тряпье. Бедняга дрожала от холода. Она хотела встать рядом с остальными и протянуть ладонь за подаянием, но на нее зашипели. Один старик, по уши заросший густой спутанной бородой, толкнул несчастную.

Она едва не упала, но все же удержалась на ногах и прижалась к стене.

– Пошла прочь, попрошайка! – крикнула нищая старуха.

Несколько мужчин расхохотались на эти слова.

– Попрошайка попрошайку попрекает! – хмыкнул один.

Несчастная сгорбленная женщина отошла в сторону и дула на ладони. Должно быть, холод донимал ее. Она не произносила ни слова. Анна и Митрий уже вошли в церковь. Марья собиралась войти следом за ними, но тут раздался страшный вопль. Заросший по уши, бородатый старик громко кричал, простирая вперед заскорузлые ладони:

– Посмотрите на платок, посмотрите на платок!..

Еще не вошедшие в церковь и Марья в их числе поспешно обернулись. Нищие придвигались к несчастной одиночке. Нищенки загомонили:

– Это платок Василисы! Это платок Василисы!..

Одинокая нищенка еще сильнее сгорбилась. Дивясь на ее скрюченность, люди не заметили, как она, волоча ноги, обутые в какие-то рваные сапоги, прижалась к углу церковного строения и, в сущности, изготовилась к бегству. Осуществить бегство оказалось довольно легко, потому что нападение явилось отнюдь не неожиданным.

– Хватай ее! – закричал старик. И тотчас все наперебой завопили:

– Бей ее!..

– Хватай ее!..

Все бросились ловить нищенку. Но она проворно помчалась вперед и сворачивала то в один переулок, то в другой, проявляя завидную ловкость. Суматошные преследователи в конце концов потеряли ее из виду.

Растрепанная толпа невольно увлекла Марью вслед за собой. Она поспевала вместе со всеми и вместе же со всеми остановилась. Только теперь многие принялись спрашивать нищих, зачем они кинулись догонять беглянку.

– Украла что ли какую вещь?

– Обокрала кого-то?

Нищие шумно объясняли, что же все-таки произошло.

– Убийца она, убийца! – говорил старик.

– Василисин платок на ней!..

Выяснилось, что нищие опознали на незнакомке головной платок своей убитой товарки.

Но несколько солидных мужчин, оказавшихся среди преследователей, скептически и даже и презрительно отнеслись к подобному обвинению и отмахнувшись, пошли назад к храму. За ними последовали многие. Марья тоже зашагала с ними. Переговариваясь, решили, что женщина, увидев на трупе почти не рваный платок, сняла его и надела на себя.

– Вот и вся разгадка!..

Нищие также толпой повалили к церкви. Но они вовсе не были уверены в невиновности сбежавшей одиночки.

За Анжеликой пришли доверенные женщины Софии. Царица ожидала ее. София в отчаянии бросилась к Анжелике:

– Я не могу найти его!..

Анжелика понимала, что речь идет об Андре Рубо. Но ведь Анжелика вовсе не была заинтересована в том, чтобы София нашла сына.

– В конце концов вы найдете его, – осторожно заметила герцогиня де Монбаррей.

– А если люди Петра найдут его прежде меня?

Анжелика задумалась. Она думала о том, что сосредоточенность Софии на поисках сына несомненно на руку Петру, потому что лихорадочные поиски, затеянные царицей отвлекают ее от укрепления обороноспособности Москвы.

– Что ты можешь мне посоветовать? – в нетерпении спрашивала София. – Андрея не могут отыскать в квартале иностранцев…

– Значит, его там нет, – подытожила Анжелика.

– А если его прячут?

– Мне трудно делать какие бы то ни было предположения, ведь я не знаю московской жизни!

– Но ты имеешь представления о характере моего сына!

– Не могу представить себе, как он поступит, очутившись в незнакомом городе…

София уронила крупное лицо в ладони и зарыдала, приговаривая:

– Я не могу без него! Я хочу видеть его! Я хочу увидеть его немедленно!..

Анжелика сидела против нее, опустив голову. Ей было не по себе. Она не лгала царице и тем не менее герцогиню де Монбаррей почему-то мучила совесть.

– Сегодня ты будешь ночевать вместе со мной! – решила царица. – Я хочу говорить с тобой о моем сыне…

Анжелика тяжело вздохнула. Ей предстояла неприятная ночь. Она должна была не то чтобы лгать, но умалчивать о многом и вновь и вновь пересказывать то немногое, что она могла пересказать.

Петр потребовал отчета от своих людей о поисках Андре Рубо. Они отвечали, что человек, которого Петр приказал отыскать, не найден. Царь нахмурился. Глаза сверкнули огненно. Он подумал мгновение, затем приказал прекратить поиски и готовиться к штурму укреплений, воздвигнутых по приказу Софии. Лефорт заметил, что эти укрепления плохо охраняются.

– Тем лучше! – Глаза Петра сверкнули еще ярче.

Но среди советников Софии также нашлись люди, мыслившие более или менее трезво. Она отдала приказ привести укрепления в порядок. Анжелика, теперь запертая в спальном покое царицы, могла видеть из окна, как вдали люди в красных кафтанах возили в тачках землю, быстро бегая по деревянным мосткам. Эта картина развлекала и тревожила Анжелику. Ее зоркие глаза хорошо различали даже черты лиц. Внезапно она чуть не вскрикнула от изумления…

Нищенка медленно брела по зимней московской улице. Мороз щипал лицо. Желудок судорожно сжимался от голода. Да, Москва мало напоминала теплые края Европы. Здесь на улицах не выставляли лотки с товарами, здесь не росли на деревьях сладкие плоды. Даже на базаре опасно было пытаться стянуть что-нибудь из лавки. Московиты отличались суровостью, и поймав вора, могли и убить его! Нищенка давно уже бродила по городу. Она сильно горбилась, кутала щеки в платок и прятала руки в тряпье. Приметив нескольких женщин, тепло одетых, с корзинами в руках, нищенка робко приблизилась к ним и протянула ладонь. Одна из женщин бросила в эту ладонь мелкую монету. Нищенка кланялась заискивающе. Женщина что-то произнесла на московитском наречии. Нищенка поклонилась еще ниже.

Теперь у нее была мелкая монета, на которую возможно было хоть что-нибудь купить, хоть как-то утолить лютый голод. Да, купить, но где? Вечерело. Пошел мелкий снег. Нищенка ежилась, еще более сгибаясь. Внезапно ее внимание привлекли небольшие группки мужчин, которые все двигались в одном направлении. Странно было, что женщина охотно последовала за ними, ведь по ее виду никак нельзя было принять ее за продажную!

Плетясь за мужчинами, нищенка вышла к небольшому строению, из трубы которого валил дым. Это была баня. И судя по всему в этот вечер в бане должны были мыться одни лишь субъекты мужского пола! Тем не менее близ бани сегодня оказалось немало и особ женского пола. Они рядами и нисколько не таясь, выстроились у бревенчатых стен. Глядя на -»тих женщин, возможно было тотчас определить род их занятий. Московитские женщины и девицы, все без исключения, белились и румянились, но лица этих женщин напоминали слишком уж хорошо оштукатуренные и выкрашенные красной краской стены. На головных платках нашиты были клочки разноцветной парчи и такие же клочки нашиты были на рукава. Женщины хлопали в ладоши и притоптывали ногами, обутыми в неуклюжие валяные сапоги. Когда мужчины подходили поближе, эти женщины на разные голоса принимались выкрикивать непристойности. Некоторые, наиболее смелые продажные женщины распахивали на себе одежду и показывали на несколько мгновений, насколько позволял холод, свои обнаженные груди, у большинства – отвисшие и в достаточной степени сморщенные. Нищенка встала в отдалении. Она по своему обыкновению робко протягивала ладонь за подаянием. Но мужчины, шедшие в баню, не обращали на нее внимания, а женщины уже начали коситься на нее. Конечно же, она вспомнила, что произошло у церкви, и отошла подальше. Иные мужчины звали женщин и те шли уже рядом с ними. Можно было не сомневаться в том, что помимо мытья, в бане занимаются еще кое-чем! Женщины наперебой предлагали себя, мужчины выбирали; те женщины, которых не выбрали, бранились грубо и непристойно. Казалось, все мужчины, желавшие в этот вечер помыться и совокупиться с продажной женщиной, прошли в баню. Отвергнутые женщины начали расходиться. Нищенка стояла в отдалении, ей некуда было идти. Подаяния ей никто не дал. Оставшись в одиночестве, она вдруг вспомнила о мелкой монете, составлявшей всю ее наличность. Она решительными шагами приблизилась к бане и, поколебавшись, все же вошла в небольшую холодную прихожую. Оборванный человек, в обязанности которого входило присматривать за входом и выходом и никого не впускать без должной платы, увидев женщину, тотчас принялся гнать ее: