Читать онлайн «Волчье море». Страница 45

Тут Финн выбранился, да так заковыристо, что все украшения, верно, осыпались с наряда Бранда. Он уставился на желтую пыль с видом дозорного, выглядывающего отмели в тумане.

Я проследил его взгляд и различил фигуру, хромающую позади дружины свейского вождя, покорно глотающую пыль и ведущую за собой стаю двуногих волков, еще более худых и голодных, чем она сама. Я не видел ни наряда, ни доспехов. Я смотрел только на меч на поясе.

Старкад здесь.

Настал последний день греческих пасхальных церемоний, которые, как мнилось нам, северянам, растянулись на недели: с утра до вечера звонили колокола, а священники, пропахшие ладаном, помахивали золотыми кадилами; на них самих было столько золота, что хотелось их ограбить прямо здесь и сейчас.

Помню образ мертвого Христа в богато украшенном гробу, помню многолюдные шествия с пением и восхвалением книги, которую брат Иоанн — кривясь и сплюнув — назвал греческими евангелиями. Всего два года назад я знать не знал о такой книге.

Люди распевали песнопения, разбрасывали лавровый лист, служили бдения, постились и праздновали. Разумеется, мы не могли оставаться в стороне, будучи ныне добропорядочными христианами, но я видел и жертвенные побеги, плывущие по Оронту, приношения Остаре, сделанные втихомолку. И не все из тех, кто так поступал, были нашими побратимами.

Брат Иоанн не возражал, поскольку он считал греков еретиками, а они, полагая западных христиан заблудшими, относились к нему самому и того хуже. Да что говорить, любой здешний христианин, казалось, глядел на брата Иоанна и ему подобных как на ложных служителей Мертвого Бога; именно потому мы и уважали маленького священника и позволили ему нас окрестить. Оковы этого обращения, и прежде не слишком суровые, ныне спадали, по той причине, что они оказались бессильны: клятва Одину по-прежнему держалась.

Итак, мы стояли под жарким весенним солнцем, все разряженные, и смотрели, как греческие священники потеют в своих богатых золотых одеяниях, что тяжелее кольчуг, как они бредут по улицам Антиохии с их иконами и Христом в гробу. А потом, с братом Иоанном, Финном, Радославом и еще несколькими побратимами, этакой свитой ярла, я отправился к Скарпхеддину — невежливо отказывать, коли тебя зовут на пир в честь другого вождя.

Вдобавок мы знали, что там будет Старкад. С его прибытием я совсем запутался, не в силах решить, что же делать. Нужно доставить яйца шелкопрядов и письмо Хониата в руки василевсу лично, ибо я не мог доверять никому. Но Великий Город далеко, а Старкад рядом.

Прочие, все еще уверенные, что в кожухе, припрятанном на «Сохатом», хранится жемчуг, искренне радовались, что Старкад так близко — в особенности Ботольв. Он хотел убить Старкада — ведь тот был причастен к его порабощению, а Финн мечтал выпустить Старкаду кишки и намотать их на палку, а потом вонзить ему в сердце рунный меч.

Эта греза согревала душу, однако Старкад состоял нынче при снежноголовом Бранде, и это был умный ход: всякое покушение на него грозило обернуться смертной казнью. В общем, близок локоток, да не укусишь.

Финн бранился, рычал и хмурился, и проклятий было хоть отбавляй, но ничего не складывалось, и я сам злился ничуть не меньше остальных. Рунный Змей здесь, и мы здесь, но меч столь же далек от нас, как и прежде.

— Спокойнее, парни, — советовал брат Иоанн. — Есть разные способы отобрать у человека его добро, и, как вам ведомо, я не новичок в таких делах — хоть и привержен благочестию. Господь укажет нам путь, не сомневайтесь.

Так что мы криво усмехались друг другу и выжидали.

В тот теплый вечер в становище Скарпхеддина собралось немало гостей. Его люди пекли лепешки и жарили истекавших жиром быков. Медовые яблоки, рыба с луком в козьем молоке, колы со змеиным жиром, свининой и чечевицей — добрая северная еда посреди знойного Серкланда, в духоте местной ночи, в чаду костров и свечей; пахло дымом, кровью, мочой и рвотой… Запах дома.

Подавали и конину, как распорядился Бранд. Впоследствии, когда правитель Бранда, Эйрик по прозвищу Сегерсалл — Победоносный, стал конунгом и окрестил свеев и геатов, Бранд тоже принял крещение, но в ту пору он и его дружина принадлежали Одину и Тору. А раз среди людей Скарпхеддина были христопоклонники, отказывавшиеся есть конину, мол, это еда язычников, Бранд своим ловким ходом без труда выяснил, кто каким богам служит.

Пива не наливали, потому что варить его было не из чего — мусульманские земли, их бог запрещал хмельные напитки. И из-за этого, как сказал Финн, эти мусульмане частенько получали пинки от греков-ромеев из Миклагарда.

Вместо пива гостей угощали набидом, который делали христианские монахи в Антиохии и продавали купцам-иудеям, а те уже продавали мусульманам. Набид гнали из изюма и смоквы, вымоченной в воде; по мусульманскому обычаю, замачивать плоды в воде можно только два дня. Конечно, арабы, любившие выпить, охотно раскупали и настойку на трех- и четырехдневных смоквах, — а как установили Финн с Радославом, лучше всего шла настойка шестидневной выдержки, если ее смешать с медом и вином, отчего она становилась на вкус почти медовой.

Скарпхеддин постарался угодить Бранду, но ему также пришлось позвать иудейских, арабских и греческих купцов, которые ссужали его деньгами, а еще командиров из войска стратегоса — но сам главный полководец был занят, собирая новых воинов в Тарсе.

— Значит, скоро они будут сражаться, — сказал Финн, когда мы укрылись под полотняным навесом, который сочился влагой.

— Чем скорее мы уберемся отсюда, тем лучше, — отозвался я, сожалея, что напялил на себя новый плащ, захотел похвастаться застежкой. — Если задержимся, мы растаем, как масло на сковородке, в этой проклятой Одином кузнице. Или окажемся в первом ряду римского войска.

Это настолько расходилось с нашими намерениями, что все засмеялись. Мой вам совет: не делайте так, когда боги вас слушают.

Пир выдался странным — люди притворялись, что пируют в северных чертогах, но все виделось каким-то искаженным, будто под водой.

Иудеи и мусульмане вежливо улыбались и старались удостовериться, что им не подсунули свинину, тыкая мясо ножами и входившими в обиход двузубыми вилками; северяне-христопоклонники осторожно нюхали мясо, чтобы убедиться, что это не конина; лишь служители древних богов были веселы и мели все подряд, некоторые из них спьяну попробовали освоить двузубые вилки и попрокалывали себе щеки и языки, из-за чего им оставалось только пить дальше.

Скарпхеддин, узкобедрый и туго перетянутый поясом, шагнул вперед, поднял руку и позвал своего скальда, прежде чем сесть на свое высокое место: видно, мнил себя слишком важным, чтобы даже говорить самому. Скальд, златоволосый, но с темными пятнами под мышками, отчетливо заметными на зеленой рубахе, громко объявил, что великий ярл приносит дар добрым богам Севера.