Читать онлайн «Страна городов». Страница 146

Спокойные слова мальчишки вызвали одновременный приступ бешенства и дебильного веселья.

— Он пожалуется воспиталке! А-га-га-га!!! Она нас в угол поставит!!!

Федор положил руки на рукоять кхукри и кистеня. Оружие стало для ребят привычным – как лишняя, нет – не лишняя, а просто вторая пара рук. И пользовались они им как своими собственными пальцами – сказались ежедневные тренинги. Без ножа жители острова не ходили уже начиная с пяти лет. И оружие на поясе означало ступень в общественной иерархии. Мальчик пяти лет торжественно перед всеми членами племени – или большинством – получал свой первый небольшой нож для бытовых нужд. Десятилетнему вручался кхукри как символ взросления и ответственности за племя и признание готовности племя защищать. Таких «мини-инициаций» мы уже провели несколько с прибывшими ребятишками из неандертальцев, мальчишками и девочками из племен Кремней и Мамонтов, учащихся у нас. Девочки получали в пять лет набор из ножниц, небольшого, острого как бритва хозяйственно-кухонного ножа пригодного для готовки и разрезания кож, материи, срезания растений в лесу. Мои ребята не делали из обладания оружием культа, но и носили его при себе постоянно. А уж Феде, как командиру, оно было положено по штату.

— Э, малый! Брось железки на землю! Брось, кому сказано! Я же тебе счаз твою ковырялку в ж… засу…

Соскочивший с плота первым и метнувшийся к парню, замахивающийся киркой Варан вдруг остановился, согнулся, выронил свое оружие, которым раздробил к этому моменту не один череп. Сбоку от него – слева, спокойно стоял уклонившийся от удара Командир Стражи. Банда замешкалась на плоту. Происходящее на берегу действо явно шло не по задуманному сценарию. Варашников утробно замычал, зажимая живот обеими руками крест-накрест. Из под рук сочилась черная кровь, изо рта шла кровавая пена.

— Ты чо ему сделал, ты чо… — сорвавшийся голос помощника главаря – Дуба выдавал его неуверенность.

— Вспорол брюхо, — коротко ответил юноша. — Еще желающие есть?

Кхукри после удара уже вернулось в ножны, руки так же спокойно – для зрителей – лежали на рукоятях оружия. Федор рванул рукоять кистеня и сделал «восьмерку» над головой, потом по бокам тела. Шипастый шарик с гудением описал положенную по упражнению траекторию, нырнул успокоившись, в ладонь владельца, и кистень нырнул в чехол.

— Могу и этим отоварить. Кистень называется.

Глава бандитов выл на одной тонкой ноте, уткнувшись мордой в песок.

— Ты, того, сдавайся, тогда не тронем, — решили попробовать расшатать спокойствие молодого воина бандиты. — Ты один а нас много – забьем!

— Кирки и лопаты – на землю, аккуратно. Тихо сходим на берег, становимся на колени, руки за голову, мордой – в песок, как ваш дружок! Одно неверное движение – превратитесь в ёжиков! Верно, Ёжик? — спросил, уловивший подход своих бойцов, Федор у своего зама.

— А то-о! — вынырнувший из кустов впереди полной децимы, Ежик был в самом радужном настроении – еще бы – оставшиеся в лагере были обижены, что им не удастся почувствовать в захватывающих приключениях в Стране Городов. За ним щетинилась пальмами черепаха. Сам зам командира был в легком «фехтовальном панцире» и глухом шлеме.

— Волокотский конфо-ой шут-тить не лю-юпит!

Услышавшие знакомую присказку бывшие, верней, уже и нынешние зэка вначале впали в ступор. Потом Шныга сквозь зубы прошипел:

— Сразу видно – кого сюда еще забросило, щенки легавые вокруг какого-то вшивого мента крутятся!

Не слишком понимающий еще язык, но с удовольствием собезъянничавший присказку Федора «про конвой», Ежик, тем не менее, вызверился на «нарушителя порядка»:

— Тих-ха, малшать! С-зу-пы сцелый путут! Тих-ха не мол-шать – зуп-пы гуляй – не вернулс-ся!

Пока расслабленные легкой победой пацаны препирались с повергнутыми наземь зэками, старый жрец Безымянный, оставленный на какие-то минуты на плоте без внимания, ухватил свой посох, с нижней части снабженный медным шипом и криком отчаяния запустил его, как копье, в спину Федора, смотревшего, как вяжут агрессоров. Посох пробил панцирь сзади и застрял в нем, попутно разорвав мышцы спины. Федя выгнулся, и закричал от дикой боли. Старик мерзко засмеялся и совсем уж было собрался прыгнуть с плота и податься наутек, но мелкий Бобер из зимнего пополнения Стражи плавно размахнулся и послал, как учили, кхукри в зловредного деда, уже принесшего столько неприятностей сообществу острова Веры. Вокруг Фёдора суетились стражники, закончившие дела с упаковкой бандитов в приличествующую им тару, — конопляные веревки, а Безымянный с разрезанной наискосок шеей хрипел и сучил на краю плота ногами. Отошел в мир иной и его подельник Варан, с которым так быстро, несмотря на разность времен и цивилизаций ему удалось найти общий язык. Так закончились бесславные пути этих авантюристов, волей неясных нам пока сил природы встретившихся на этом клочке пространства-времени.

Убитых оттащили в сторону, а пятерых пленников, увязав веревками, определили до срока в погреб. Федор поместился в здравпункте, где им всерьез занялась Лена-Солнышко, прилетевшая с выпученными глазами, как только узнала о его ранении, и тот самый «кхукри-метатель», уложивший жреца. Бобер пришел к нам зимой вместе с охотниками из племени Мамонта на общую охоту, и умолил Федю взять его на обучение. Выяснилась интересная деталь – он уверял, что именно эти отморозки напали на его племя на Ишиме прошлой осенью, а ему удалось удрать к родне матери – племени Мамонта, куда он худо-бедно знал дорогу. Увидев стражников в деле, мальчишка не отставал ни от вождя, ни от меня, пока его не приняли в отряд. Поклявшись отомстить когда-нибудь насильникам и грабителям, мальчишка вцепился в учебу, как клещ в собачье ухо, удивляя сослуживцев и командиров. В рукопашной ему мало было равных – малек дрался как зверь, бился за победу любой ценой и его приходилось порой останавливать, чтобы не зарывался. Теперь он не отходил от постели своего командира, и утверждал, что в неоплатном долгу перед ним, так как тот прикончил предводителя бандитов, убивших его отца и уничтоживших его племя. А вот жизни сдавшихся в плен удалось отстоять от маленького мстителя с большим трудом, под угрозой отлучения от Стражи и Острова – малый так «добро» смотрел на пленных, что те прятали глаза и прятались друг за друга, даром, что мальчишка был ниже каждого из них мало, что не на голову.

Десяток мужиков, оравших на другом берегу, когда «группа захвата» атаковала остров, оказалась сокамерниками Варана. В колонии они были так называемыми «мужиками» – теми, кто работает за ворье и прочих отморозков, которые захватывают теневую власть в исправительном учреждении. В ночь перед нападением они попросту удрали от вожаков, решив больше не участвовать в авантюрах вожака и не обагрять руки кровью. Как пояснил Никита Фролов, тракторист, осужденный за пьяные художества и мелкие хищения в родном совхозе, они решили ночью бежать от главарей. Но потом совесть заела, и мужики решили хотя бы предупредить население, как они считали, очередного племени, подвергнувшегося нападению, вышли на берег и стали блажить хором, привлекая к себе внимание, надеясь хоть так помочь жителям.