Читать онлайн «Иезуит». Страница 81

Они имели сильную точку опоры: русское правительство распахнуло перед ними ворота своей империи; различие религий не помешало понять императрице Екатерине, каким прекрасным инструментом были святые отцы и какую помощь они могли оказать в деле удержания в рабской покорности католические нации.

Итак, все заставляло предполагать, что через несколько лет тот смелый поступок, за который папа Ганганелли заплатил своей жизнью, не оставит никакого следа и что орден Лойолы будет восстановлен еще более усилившимся и с громадным престижем, всегда приобретаемым победой в борьбе.

Но одно происшествие расстроило расчеты иезуитов и их союзников.

Разразилась Французская революция.

Народная месть вырвала с корнем суеверие. Иезуитская организация, процветавшая в тени королевской власти и папских ключей, снова оказалась брошенной в водоворот борьбы, лицом к лицу с сорвавшимся с цепи львом.

Менее тайная организация претерпела бы участь средневековых организаций, исчезнувших в урагане. Если бы иезуиты начали бороться открыто против революционной злобы, то они были бы также уничтожены. Но не без причины Европа привыкла признавать в этих отцах самых искусных политиков, посвятивших себя служению наиболее безжалостной и логической идеи, которая когда-либо существовала. Вместо того чтобы поставить революции плотину, которая была бы очень скоро опрокинута вместе со своими неосторожными защитниками, дети святого Игнатия стремились возбудить самые жестокие и самые кровавые страсти революции. Люди, признанные потом за членов ордена (достаточно назвать одного отвратительного Фуше), устроили так, что движение, начатое во имя самой благородной идеи и для возрождения подавленного народа, превратилось в ужасные кровавые сатурналии, возбудившие в честных людях такое глубокое отвращение, что вынудили их искать спасения под защитой шпаги властителя.

Следствия показали, насколько были правы со своей отвратительной точки зрения сделавшие такой кровавый расчет. За триумфами свободы, отравленными ужасами излишества, последовала страшная реакция, прекратившаяся в некоторых местах только несколько лет назад, а в других еще продолжающаяся.

Папа, изгнанный из Рима наполеоновскими французами, вернулся туда при помощи австрийских штыков. И одним из первых его указов был указ о восстановлении ордена иезуитов, со всеми его привилегиями.

С тех пор это общество сделалось официально милицией церкви. Борьба между настоящим и черным папами прекратилась со смертью Климента XIV. Официальная церковь признала себя побежденной и вполне отдалась во власть своих гибельных наставников. Начиная с Климента, мы уже не видим между папами никакой разницы: Пий IX в 1848 году действительно на минуту заразился патриотизмом, расстроившим планы иезуитов в Австрии. Но, вместо того чтобы излить свой гнев на самого папу, иезуиты стали искать тайного творца этой либеральной политики. Они открыли, что кардинал Людовик Микара, родом сицилианец, был большим патриотом, и что его мнение очень ценилось Пием IX. Микара умер так кстати, что многие возымели некоторые подозрения. Как бы там ни было, Пий IX опять дружил с Австрией и получил от церкви восставшую Италию.

Но нельзя думать, чтобы папы, в особенности же наиболее умные и великодушные из них, — а Лев XIII занимает между этими последними чрезвычайно высокое место, — не поймут, насколько унизительно для них самих и пагубно для церкви преобладание ордена, возбуждающего неизвестно что больше, страх или ненависть, во всем цивилизованном мире. Хотя они знали и знают, что в настоящее время папа рисковал бы слишком многим, если бы употребил свою власть на уничтожение иезуитов. Они помнят смерть Климента XIV и думают, что в наше время преступление может быть совершено гораздо легче, так как вследствие требований времени слуги и священники, окружающие папу, принадлежат сами к этому ужасному ордену или состоят у него на жалованье. Иезуиты скорее согласны допустить обновление церкви посредством избавления ее от их мертвящего влияния, согласны, чтобы она погибла вместе с ними в тот день, когда они выжмут всю жизненную силу из этого древнего учреждения, с единственной целью возвыситься самим. Они, как достойные преемники ужасного брата Августина Риччи, убивавшего умирая своего врага, охотно повторят фразу непреклонного иезуита: Sint ut sunt, sunt non sint.

А потому, когда мы видим церковную власть борющейся с вредным упрямством против непреклонной необходимости вещей, иногда слышим из уст праведного и справедливого священника злобные и непристойные слова, то мы не обманываемся в значении подобных заявлений.

Это не церковь, свободно говорящая в силу своей божественной миссии; это уступка трусов, повинующихся приказанию черного папы!..

Эти слова содержат в себе ужасное учение иезуитов «Perinde ac cadavor».

Первый придворный папского двора.