Читать онлайн «Могила галеонов». Страница 56

Все четверо уже почти дошли до дома как раз перед тем, как должны были подняться слуги, чтобы затопить печь на кухне. И тут они услышали звук шагов. К ним направлялся один из слуг генерал-губернатора, в тот день выходной, но все же одетый в ливрею. Сильно пьяный, он шел пошатываясь и что-то тихо напевал себе под нос. В руке он держал пустую бутылку, но сам он, видимо, не считал ее таковой, потому что подносил ее к губам, извлекая оттуда какие-то капли. Одни от вина становятся драчливыми, другие засыпают, а встретившийся им пьяница, судя по всему, впал в эйфорию.

Четыре человека в сутанах прижались к стене, но было поздно. Пьяница заметил их.

— Благочестивые люди благословляют таверны? — спросил он, довольно хихикая. — Или же они любители не только таверн, но еще и ночных дам, а? — Он радостно засмеялся над собственной шуткой. — Эй вы, благословите меня! Разве я хуже, чем все они? — Он хотел было стать на колени, но вместо этого вдруг подошел к Анне и попытался откинуть ее капюшон. Она вовремя оттолкнула его руку, и он ударился о стену. Тут, видимо, пьяницу поразила какая-то новая мысль, и он посмотрел на них со страхом. — Я узнал вас! — пролепетал он. Было еще темно, лица путников скрывали капюшоны, но слуга действительно мог разглядеть лицо одного из них и догадаться, кто они такие. Манион стал вынимать из рукава свой нож, но Грэшем сложил руки на груди, и Манион понял — хозяин уже достал свой кинжал.

— Я — Смерть, — проговорил Грэшем тихо и зловеще, и пьяница в ужасе осел на землю. Он стал тихонько всхлипывать. Грэшем должен был убить этого человека, сказавшего роковые слова «Я узнал вас». Ставки в игре были слишком высоки, чтобы Грэшем мог пощадить его, поставив под угрозу свою миссию. Генри невольно снова вспомнил испанца, убитого им на лугу. Он вспомнил моряков, погибших в порту Кадиса, подумал и о тех испанцах, которые найдут свой конец после взрывов пушек на их собственных судах… вот и еще одного ему предстояло лишить жизни — новое подтверждение того, как мало стоит человеческая жизнь! Испанец посмотрел на него снизу вверх и снова пролепетал:

— Вы — Четыре Всадника… Четыре Всадника Апокалипсиса!.. Я узнал вас… Грэшем отпустил рукоять кинжала, постаравшись скрыть вздох облегчения.

— Раскаиваешься ли ты в своих грехах? — спросил он пьяницу.

— Раскаиваюсь… — тихо отвечал тот, отползая к стене.

— Тогда иди с миром. И никому не говори о нас.

Он с трудом поднялся на ноги, не помня себя от страха, и перекрестился. Все четверо молча смотрели на него. Он повернулся к ним спиной и бросился бежать.

— Я думала, вы хотели убить его, — сказала Анна, когда они без дальнейших происшествий вовремя вернулись в комнату Грэшема. Она, конечно, представляла себе их ночное приключение совсем иначе. От ее романтического волнения в начале их путешествия не осталось и следа. Теперь она чувствовала, будто вывалялась в грязи.

— Да, хотел, — промолвил Грэшем. Он вдруг почувствовал: он хочет эту девушку, как еще ни одну в своей жизни. Он, кажется, был бы рад овладеть ею сейчас же, показав ей, кто хозяин положения. Но Грэшем никогда в жизни не опускался до того, чтобы взять женщину силой. Стремясь избавиться от наваждения, он решил поскорее разыскать ее жениха. Он сказал: — Завтра можно будет проверить, нет ли в Лиссабоне вашего жениха, а то скоро это все станет подозрительно и нам начнут задавать вопросы.

— Его здесь нет, я знаю, — отвечала Анна. Голос ее звучал тихо и устало. Может быть, она хотела убедить в этом саму себя? — Я чувствую — мое время еще не настало.

— А где Манион? — спросила Анна, когда они собрались посетить дом Жака Анри.

— Дела у него какие-то. Лучше об этом не спрашивать, — отвечал Грэшем, вполне доверявший Маниону.

— Дадите вы мне дня два-три отпуска? Надо кое-что доделать в Лиссабоне, сквитать старые счеты, — попросил его слуга. Грэшем согласился: он понимал — иначе поступить нельзя. И все же Грэшем очень скучал по Маниону. Однажды ночью, ворочаясь с постели с боку на бок, Генри задал себе вопрос, который предпочел бы не задавать. В любом случае было ясно, что Манион затеял нечто очень опасное. Случись с ним что-нибудь — сможет ли он, Генри, жить без верного верзилы? Он молился о том, чтобы в действительности этого никогда не произошло.

Анна не унималась.

— О, конечно, — ответила она. — Женщинам нельзя доверять секретов. Им только говорят, что следует делать. Или продают сифилитикам. Или просто используют для ублажения мужчин. — Последнее было настолько близко к тому, о чем думал Грэшем, что он едва не покраснел.

— Опасность для нас не миновала, — ответил он. — Нам надо поскорее уезжать, пока итальянец не передумал и не решил, что ему дадут больше золота, если он выдаст нас. Если вас задержат и спросят о Манионе, вы ведь действительно не будете ничего знать. Искренность — самая лучшая вещь в таких случаях.

Анна надула губы.

— Я уверен, Генри говорит так в ваших интересах, — вмешался Джордж.

Анна слегка улыбнулась ему, а затем снова обратилась к Генри:

— Значит, вы сможете солгать ради спасения друга. А я, бедная женщина, на такое не способна! Просто замечательно! — В каждом ее слове сквозило возмущение.

Сам Грэшем сомневался, что этот Жак Анри действительно в городе. Их приезд в Лиссабон не наделал большого шума (впрочем, шума там и так хватало), хотя и не остался незамеченным. Жак Анри, конечно, услышал бы об их приезде к этому времени и, надо думать, поспешил бы навстречу с ними. Либо купец уехал из города, либо он уже сожалел о помолвке. По словам Анны выходило, будто дело с женитьбой решилось без ее согласия. Однако неясным оставалось, насколько сам мсье Анри сейчас желал для себя такой участи.

По адресу, который им удалось раздобыть, они нашли большое складское помещение с примыкавшим к нему добротным каменным домом. Но все постройки казались безжизненными, словно пирамиды. Они прибыли туда целым отрядом: Грэшем, Анна, две служанки, семеро слуг Грэшема; все — на наемных лошадях, двое разодетых охранников, выделенных генерал-губернатором, и переводчик. Среди охранников они не встретили видевшего «Всадников Апокалипсиса». Как узнал Грэшем, он числился больным.

Старший из слуг губернатора с трудом скрывал ужас при виде Анны, ехавшей верхом вместе со всей процессией. Это выходило за рамки всех его понятий. Девушка не должна скакать к своему суженому. Сначала должны были встретиться мужчины, обсудить все дела, а уже потом можно было допустить и девушку.

— Ну, знаете, — объяснял Грэшем с самым серьезным выражением лица, — она слишком рвалась к своему жениху, я еле ее сдерживал. Не люблю чинить препятствия любящим сердцам. — Все это он излагал с особым удовольствием, понимая, насколько его слова раздражают Анну. Теперь он хорошо научился понимать даже оттенки ее настроения.