Читать онлайн «Мурзук (сборник)». Страница 62

Вдруг острые когти резнули ногу доктора сквозь толстые брюки. Он обернулся.

Порядочного роста медвежонок опирался об его ногу. Доктор выхватил нож из мертвой медведицы и с размаху ударил им медвежонка.

Медвежонок упал.

– Виктор!.. Витя! – закричал доктор.

В ответ ему прогремел выстрел, потом другой.

– Сюда, сюда! – крикнул доктор.

Из-за деревьев выскочил Арсений с дымящимся ружьем. Юноша волок за собой убитого медвежонка.

– Виктор убит… Пропал! – в неистовстве закричал доктор и бросился через колодину к племяннику.

Подошвы скользнули по гладкому стволу, и доктор ухнул в яму.

Падение не оглушило его: в яме была мягкая гниль и густой папоротник. Доктор нащупал под рукой что-то твердое, теплое.

Кость… нога!

Он быстро раздвинул папоротник: на дне ямы лежал Виктор Степанович. Все лицо и вся грудь его были залиты кровью.

Доктор приник ухом к сердцу.

– Жив! Арсений, Арсений, сюда!

Вдвоем они с трудом выволокли из ямы отяжелевшее тело Виктора Степановича.

Арсений сбегал на Студеный ключ. В кожаной шапке принес воды.

Наконец Виктор Степанович глубоко вздохнул и открыл глаза.

– Долго же я спал, – сказал он, – совсем как в сказке. – И, вдруг забеспокоившись, спросил: – Который час? Пора, а то здесь ночевать придется.

Он ничего не помнил: ни как увидел медвежат и медведицу, ни как выстрелил, ни что потом было.

Доктор отер кровь с лица брата, распахнул одежду на груди и с удивлением увидел, что Виктор Степанович нигде не ранен: кровь на нем была кровью убитых над ним медведей.

Пока Арсений поил дядю студеной ключевой водой, доктор осмотрел медведицу. Ее глаза и нос были разбиты зарядом мелкой дроби. Пуля вошла в грудь и разорвалась в сердце.

И с этими-то ужасными ранами зверь успел взлететь на высокую колодину и ударить врага с такой силой, что тот грохнул в яму, как легкая чурка, – и все забыл.

«Теперь я припомнил все, – заканчивал свое письмо Виктор Степанович, – вплоть до момента, когда стрелял. Дальше – пустота, пока не очнулся в объятиях брата.

Пишу вам, сидя на пне у избушки, прильнувшей к косогору Студеного ключа. Кругом мало что изменилось: тот же суровый и темный лес, да луга, да ширь поднебесья, рябчики в желтой листве осины, глухари на черных в золоте лиственницах.

Странно мне, что я убил такого громадного и страшного… рябчика. Я же не за ним шел. И мне кажется, что это не я, а кто-то другой.

Меня по-прежнему влекут рябчики, одни только рябчики. Признаться вам, я до сих пор ни одного не добыл. Но я не теряю надежды: не всегда же мне бить медведей.

Когда-нибудь убью и рябчика».

Пер. Л. Бельского.

По старому охотничьему закону охота на самцов лосей начиналась с 15 августа старого стиля, то есть с 28 августа нового стиля. – Примеч. авт.

Особого образца разрывная пуля. Задним концом она вделана в войлочный пыж; имеет нарезки. Употребляется специально для гладкоствольных дробных ружей. – Примеч. авт.

Мездра – нижний слой шкуры.

Аскыр – самец соболя. Слово, вошедшее в употребление у русских промышленников.

Прясло – часть изгороди между столбами.

Шабур – армяк из холста.

Бродни – охотничьи сапоги.

Шивера – речной порог.

Бусенький, бусый – дымчатый, пепельный.

Ширкунцы – колокольчики.

Распары – оттепели.

Наледилывы – лужи на льду.

Корсак – степная лисица.

Карбыш – хомяк.

Карабаш – по-татарски «черная голова».

Джок – по-казахски «нет».

Курдюк – толстый, жирный хвост особой породы овец.

Баба́ – господин.

Чурек – хлеб.

Каберне – кавказское вино.

Папуша – связка.

Беркут – горный орел.

Сухарница – скороспелое блюдо таежных охотников – размешанные в кипятке сухари с маслом и солью.

Елань – поляна.

Отуряться – поворачиваться вокруг оси.

Исправник – полицейский чин в царские времена. В Сибири исправники пользовались очень большой властью.

Ободняло – совсем рассвело.

Марал – сибирский вид благородного оленя.

Чекалками на Алтае зовут красных горных волков.

Белуха – высочайшая гора Алтая; высота ее над уровнем моря 4540 метров.

Так называются разрывные свинцовые пули, предназначенные для стрельбы из охотничьих ружей.