Читать онлайн «Лесные сказки и были (сборник)». Страница 27

Подковкин, хромая и подпрыгивая, побежал от неё в сторону. Но где же ему было убежать от быстроногого зверя!

В три прыжка Лиса была около него, и – клямс! – зубы её лязгнули у самого хвоста петушка.

Подковкин собрал все свои силы и успел взлететь перед носом зверя. Но летел он совсем плохо, отчаянно чирикал и скоро упал на землю, вскочил, заковылял дальше. Лиса кинулась за ним.

Жаворонок видел, как бедный Подковкин то бегом, то взлетая на воздух с трудом добрался до Костяничной горки и скрылся в кустах. Лиса неотступно гналась за ним.

«Ну, теперь бедняге конец! – подумал Жаворонок. – Лиса загнала его в кусты и там живо поймает».

Жаворонок ничем больше не мог помочь другу. Он не хотел слышать, как хрустнут на Лисьих зубах косточки петушка, и поскорей улетел.

Прошло несколько дней – и рожь была уже в цвету. Жаворонок не летал эти дни над полем, где жили Подковкины. Он грустил о погибшем друге и не хотел даже смотреть на место, где валялись окровавленные пёрышки петушка.

Раз сидел Жаворонок у себя в поле и закусывал червячками.

Вдруг он услышал треск крыльев и увидал Подковкина, живого и весёлого. Подковкин опустился рядом с ним.

– Куда ж ты пропал?! – закричал петушок, не здороваясь. – Ведь рожь цветёт уже. Ищу тебя, ищу!.. Летим скорей к нам: Оранжевое Горлышко говорит, что сейчас наши птенчики будут из яиц выклёвываться.

Жаворонок вытаращил на него глаза.

– Ведь тебя же съела Лиса, – сказал он. – Я сам видел, как она загнала тебя в кусты.

– Лиса? Меня-то! – закричал Подковкин. – Да ведь это я отводил её от нашего гнезда. Нарочно и больным притворился, чтобы её обмануть. Так её запутал в кустах, что она и дорогу забыла в наше поле! А тебе спасибо, что предупредил об опасности. Если б не ты, не видать бы нам наших птенчиков.

– Я что ж… я только крикнул, – смутился Жаворонок. – Ловко же ты! Даже меня обманул.

И друзья полетели к Оранжевому Горлышку.

– Чшш! Тише, тише! – встретила их Оранжевое Горлышко. – Не мешайте мне слушать.

Она была очень озабочена, стояла над гнездом и, склонив головку к яйцам, внимательно прислушивалась. Жаворонок и Подковкин стояли рядом, чуть дыша.

Вдруг Оранжевое Горлышко быстро, но осторожно тюкнула клювом одно из яиц. Кусочек скорлупы отлетел, и сейчас же из дырочки блеснули два чёрных булавочных глаза и показалась мокрая взъерошенная головка цыплёночка.

Мать ещё раз тюкнула клювом, – и вот весь цыплёночек выскочил из развалившейся скорлупы.

– Вышел, вышел! – закричал Подковкин и запрыгал от радости.

– Не кричи! – строго сказала Оранжевое Горлышко. – Бери скорей скорлупки и унеси подальше от гнезда.

Подковкин ухватил клювом половинку скорлупки и стремглав помчался с ней в рожь.

Он вернулся за второй половинкой очень скоро, но в гнезде накопилась уже целая грудка битой скорлупы. Жаворонок видел, как один за другим выходили из яиц цыплята. Пока Оранжевое Горлышко помогала одному, другой уже сам разбивал скорлупу и выкарабкивался из неё.

Скоро все двадцать четыре яйца были разбиты, все двадцать четыре птенчика вышли на свет – смешные, мокрые, взъерошенные!

Оранжевое Горлышко живо повыкидывала ногами и клювом всю битую скорлупу из гнезда и велела Подковкину убрать её. Потом обернулась к цыплятам, нежным голосом сказала им: «Ко-ко-ко! Ко-ко!» – вся распушилась, растопырила крылья и села на гнездо. И все цыплята сразу исчезли под ней, как под шапкой.

Жаворонок принялся помогать Подковкину носить скорлупу. Но клювик у него был маленький, слабый, и он мог таскать только самые лёгкие скорлупки.

Так они долго трудились вдвоём с Подковкиным. Относили скорлупу подальше в кусты. Оставлять её вблизи гнезда нельзя было: люди или звери могли заметить скорлупки и по ним найти гнездо. Наконец работа была кончена, и они могли отдохнуть.

Они сели рядом с гнездом и смотрели, как из-под крыльев Оранжевого Горлышка то тут, то там высовывались любопытные носики, мелькали быстрые глазки.

– Удивительно как… – сказал Жаворонок. – Только что родились, а уж такие шустрые. И глазки у них открыты, и тельце всё в густом пуху.

– У них уж и пёрышки маленькие есть, – гордо сказала Оранжевое Горлышко. – На крылышках.

– Скажите пожалуйста! – удивлялся Жаворонок. – А у нас, у певчих птиц, когда птенчики выйдут из гнезда, они слепенькие, голенькие… Только чуть могут головку поднять да ротик открыть.

– О, вы ещё не то сейчас увидите! – весело сказала Оранжевое Горлышко. – Дайте мне только ещё немножко погреть их своим теплом, чтобы хорошенько обсушить… и мы сейчас же откроем детскую площадку.

Какая у поршков была детская площадка и что они там делали

Они ещё поболтали, потом Оранжевое Горлышко и спрашивает:

– Подковкин, где сейчас поблизости можно найти маленьких зелёных гусениц и мягких улиток?

– Тут, тут рядом, – заторопился Подковкин, – в двух шагах, в нашем же поле. Я уже присмотрел.

– Нашим детям, – сказала Оранжевое Горлышко, – в первые дни нужна самая нежная пища. Зёрнышки есть они научатся позже. Ну, Подковкин, показывай дорогу, мы пойдём за тобой.

– А птенчики? – встревожился Жаворонок. – Неужели вы оставите крошек одних?

– Крошки пойдут с нами, – спокойно сказала Оранжевое Горлышко. – Вот, смотрите.

Она осторожно сошла с гнезда и позвала ласковым голоском:

– Ко-кко! Ко-ко-кко!

И все двадцать четыре птенчика повскакали на ножки, выпрыгнули из гнезда-лукошка и весёлыми катышками покатились за матерью.

Впереди пошёл Подковкин, за ним Оранжевое Горлышко с цыплятами, а сзади всех – Жаворонок. Цыплятки пик-пикали, мать говорила «ко-кко», а сам Подковкин молчал и шёл, выпятив голубую грудь с шоколадной подковкой, и гордо посматривал по сторонам.

Через минуту они пришли в такое место, где рожь была редкая и между её стеблями поднимались кочки.

– Прекрасное местечко! – одобрила Оранжевое Горлышко. – Тут и устроим детскую площадку.

И она сейчас же принялась с Подковкиным искать для своих птенчиков зелёных гусениц и мягких улиток.

Жаворонку тоже захотелось покормить цыпляток. Он нашёл четырёх гусеничек и позвал:

– Цып-цып-цып, бегите сюда!

Цыплятки доели то, что им дали родители, и покатили к Жаворонку. Смотрят, а гусениц нет! Жаворонок смутился и, наверно, покраснел бы, если б на; лице у него не было пёрышек: ведь это он, пока ждал цыплят, незаметно как-то сам отправил себе в рот всех четырёх гусениц.

Зато Оранжевое Горлышко с Подковкиным ни одной гусенички не проглотили, а каждую брали в клюв и ловко отправляли в открытый рот одного из цыплят – всем по очереди.

– Теперь займёмся ученьем, – сказала Оранжевое Горлышко, когда цыплята наелись. – Ккок!

Все двадцать четыре цыплёнка остановились, кто где был, и взглянули на мать.

– Ккок – это значит: внимание! – объяснила Жаворонку Оранжевое Горлышко. – Теперь я их позову за собой – и смотрите!.. Ко-кко! Ко-ко-кко!.. – позвала она своим самым нежным голосом и пошла к кочкам.

Все двадцать четыре цыплёнка покатились за ней.

Оранжевое Горлышко перескочила кочки и, не останавливаясь, пошла дальше.

Цыплятки добежали до кочек – и стоп! Они не знали, что им делать: ведь кочки перед ними были как высокие крутые горы или как трёхэтажные дома.

Цыплятки старались вскарабкаться на кручу, но падали и катились вниз. При этом они так жалостно пикали, что у доброго Жаворонка сжалось сердце.

– Ко-кко! Ко-ко-кко! – опять настойчиво звала Оранжевое Горлышко с другой стороны кочек. – Сюда, сюда, за мной!

И вдруг все двадцать четыре птенчика разом замахали крошечными крылышками, вспорхнули и полетели. Они поднялись невысоко над землёй, а всё-таки кочки перелетели, упали прямо на ножки и без передышки покатились за Оранжевым Горлышком.

Жаворонок даже клюв раскрыл от удивления. Как же так: только что родились на свет, а уж вон как умеют!

– Ах, какие у вас способные дети! – сказал он Подковкину и Оранжевому Горлышку. – Ведь это просто чудо: они уж и летают!

– Немножко только, – сказала Оранжевое Горлышко. – Далеко не могут. Всего только вспорхнут и сядут. Охотники так и зовут наших детей: поршки.

– У нас, у певчих птиц, – сказал Жаворонок, – птенчики сидят в гнезде, пока у них не отрастут крылышки. Гнездо так хорошо спрятано в траве, что даже соколиный глаз его не заметит. А вы куда своих поршков спрячете, если вдруг прилетит сокол?

– Тогда я сделаю вот как, – сказал Подковкин и громко крикнул: «Чирр-вик!»

Все двадцать четыре поршка разом поджали ножки и… как сквозь землю провалились!

Жаворонок крутил головой во все стороны, стараясь разглядеть хоть одного птенчика: ведь он знал, что они притаились тут перед ним, на земле. Смотрел, смотрел – и никого не увидел.

– Фокус-покус-чирвирокус! – весело подмигнул ему Подковкин, да вдруг как крикнет: – Раз, два, три, вир-вир-ри!

Все двадцать четыре поршка разом вскочили на ножки и опять стали видны.