Читать онлайн «Жизнь и приключения Андрея Болотова, описанные самим им для своих потомков  Т. 3». Страница 89

 Чрез десять дней после того наступил и день моих имянин. Я праздновал его по обыкновению. Все родные, друзья и приятели мои, случившиеся тогда в домах своих, посетили меня в оной, и мы старались угостить их наилучшим образом, и провели день сей с удовольствием, которое увеличилось тем, что я в самой оной получил еще претолстой пакет из Петербурга, из Экономического Общества, с XII–ю частью Трудов оного, присланною ко мне при письме от друга моего, г. Нартова, отправленном ко мне еще 5–го сентября, но в котором ничего особливого не содержалось.

 Как, вскоре после сего настала весьма студеная погода, соединенная с обыкновенными осенними ненастьями, то прогнала она меня из садов моих в комнаты и принудила большую часть своего времени посвящать наукам, литературе и досужеству. Люди, не привыкнувшие ни к каким занятиям и упражнениям, скучают обыкновенно осенью и жалуются на длинные скучные вечера. Но я сделал уже издавна привычку встречать осень почти с таким же удовольствием, как весну, и она для меня почти столько же приятна, как оная; ибо в сие время, не будучи так много развлекаем наружными предметами, имел я более и времени и досуга заниматься своими книгами, пером, кистями и разными другими любопытными и занимательными упражнениями, доставлявшими мне всегда тысячи минут приятных. Итак, принялся я опять за свои книги и занятие себя, когда чтением оных, когда писанием, когда переводами чего–нибудь, когда переписыванием набело, или рисованием чего–нибудь, а когда то прискучит, то разными рукоделиями, а особливо переплетанием книг и оклеиванием их разными мною распещряемыми бумагами и другим тому подобным.

 В таковых упражнениях и не видал я, как прошла остальная половина октября месяца, и я имел тем более свободного времени к тому, что мы, отчасти за дурными погодами, отчасти за тягостью жены моей, не могли почти никуда выезжать со двора, да и к нам как–то редко приезжали в сие время гости.

 Наконец, настал час разрешения жены моей от бремени, и 28–го числа октября был тот день, в который даровал мне Бог еще дочь. Я обрадован был тем не меньше, как бы рождением и сына, ибо, будучи всегда тех мыслей, что мы нимало не знаем, какими из детей наших назначит провидение Господне нам более или менее веселиться, не дерзал никогда роптать в таких случаях на промысл и волю Господню и, ведая, что рождение людей зависит не от нас, а от таинственного его распоряжения всего и всего в мире, всегда бывал доволен тем, чем ни благословлял нас всемогущий.

 Мы назвали новорожденную Настасьею, по имени святой, случившейся в последующий день, и чрез несколько потом дней ее окрестили. И как в сей раз друга моего и прежнего кума г. Полонского не случилось дома, а он был в Москве и занимался там отделкою своего каменного дома, то восприемником от купели был ей уже родственник наш Иван Афанасьевич Арцыбашев, а восприемницею прежняя наша кума, тетка Матрена Васильевна Арцыбашева.

 Таким образом, сделался я опять отцом трех детей: двух дочерей и сына. И как вскоре после того наступила у нас в сей год и настоящая зима, то и подавно нельзя было никуда выходить, а за слабостью жены моей ездить, и потому вдался я уже совеем в свои ученые упражнения и препроводил наиболее в них не только весь скучный ноябрь, но и самый декабрь месяц по самый праздник Рождества Христова, и не помню, чтоб во все сие время случилось со мной что–нибудь особливое. Все оно протекло нечувствительно. Мы езжали хотя по наступлении зимы кой–куда в гости, а посещали и нас наши друзья и соседи, но это не составляет важности, а более сидели дома, и я занимался писанием.

 В сие время переписал я сам набело третью и четвертую часть своей «Детской философии» и сочинил пятую часть сей книги. А сверх того положил основание и той книжке, которая в последующее время напечатана под именем «Чувствования христнанина при начале и конце каждого дня в недели», сочинив некоторые из первых размышлений. Кроме сего занимался я переводом, или паче сочинением «Истории о святой войне» и смотрением за обоими мальчиками, переписывавшими набело сей труд мой.

 Наконец, прошед почти и весь Филиппов пост и приближался день Рожества Христова, как вдруг и против всякого чаяния, обрадованы мы были приездом к нам совсем неожидаемых, но милых и любезных гостей, приехавших к нам очень издалека, а именно из Псковских пределов. Был то родной мой племянник, сын покойной сестры моей Прасковьи Тимофеевны, Михайло Васильевич Неклюдов. Сего близкого родственника моего не видал я с самого того времени, как получив отставку был я в последний раз у них в доме в Островском уезде, и оставил его тогда еще мальчиком. Но в сие время был он достигшим до совершенного уже возраста и женатым уже мужем. Он, оставшись почти в малолетстве от обоих своих родителей наследником довольно знаменитого их имения, и препроводив несколько лет в службе, при помощи вступившихся в его сиротство добрых людей, приятелей отца его, женился, хотя на небогатой, но прекрасной, разумной и достойной девице из фамилии Елагиных. И как получил он в приданое за нею небольшую ярославскую деревню, то, имея надобность побывать в ней, восхотел он повидаться и со всеми нами, живущими в здешних местах единственными его и ближними родными, и показать нам и себя и молодую свою жену, и для того решился проехать наперед прямо из Пскова в Москву, а из оной проехать наперед ко мне, как к старейшему своему родственнику и дяде.

 Не могу изобразить, как доволен я был его приездом и как много обрадован был оным. Я нашел его уже совсем другим и так переменившимся, что его и узнать бы я не мог, если б не сказался, а молодую жену его таковою, что я не инако как хвалить мог его выбор. Оба они в состоянии были ласками и обращением своим с нами заставить нас в один день себя полюбить искренно.

 С сими–то любезными нашими родными разговелись и последние дни сего года провели мы очень приятно, и праздник Рожества Христова, против чаяния, был для нас отменно весел.

 Но как теперь следует мне начать писать историю 1774 года, то дозвольте мне начать оную уже письмом будущим, а сие сим окончив, сказать вам, что я есмь ваш, и прочее.

(Декабря 26–го дня 1808 года.)

Дворяниново.

1774 ГОД

ПИСЬМО 170–е

 Любезный приятель! Итак, наступил у нас новый и 1774, также весьма важный и достопамятный год как для меня в моей жизни, так и по многим другим важным происшествиям, случившимся в оной. Мы начали провождать его отменно весело в сообществе не только новоприезжих к нам дорогих, милых и любезных гостей, которых мы как возможно лучше угостить у себя старались, но и всех наших здешних ближних родных и лучших друзей и приятелей. Все они к нам к сему времени съехались и вместе с нами начали сей год провождать в увеселениях всякого рода. Не было ни одного дня во все тогдашние святки, в которой бы дом наш не наполнен был множеством гостей, несмотря как ни дурна случилась быть тогда погода, и мы изобретали и выдумывали все, чем бы могли сделать пребывание здесь дальним гостям нашим приятнейшим. Итак, господствовали у нас в сие время одни только разные игры, смехи, издевки и забавы, и как случилось, что и племянник мой был весьма веселого, шутливого и забавного характера, то помогал очень много и он своими шуточками и издевками к увеселению нашего общества. Словом, мы давно не имели у себя таких приятных и веселых святок, и за ежедневными увеселениями и не видали, как протекли те десять дней, которые пробыли у нас наши дальние гости.