Читать онлайн «Жизнь и приключения Андрея Болотова, описанные самим им для своих потомков  Т. 3». Страница 305

 Тогда все начали хохотать и, удивляясь сей штуке, превозносили ее и меня похвалами за выдумку. А я повел потом наместника вниз, через разные мосточки, за большой и главный водоем, сделанный внизу, и по набережной плотины, сделанной между им и большим прудом ж усаженной со вкусом лесочком, проводя его мало–помалу к горе с мраморными песками. Во время шествия сего, наместник на всяком почти шагу любовался всем расположением сего водовода, сделанными на нем островками и насаженною на одном из них прекрасною березовою рощицею и на всяком почти шагу изъявлял вновь свое ко мне благоволение. Но как скоро проведя его сквозь густоту одного перелеска, вывел к горе с мраморными песками, о которой я нарочно ничего еще ему не сказывал, то поразился он таким приятным удивлением, что не мог даже долго выговорить ни единого слова, и наконец воскликнул: «Это что–то опять новое и отменно прекрасное! Помилуй, Андрей Тимофеевич, ты наделал мне столько сюрпризов, что я и не знаю, как изобразить мне то удовольствие, которое оттого чувствую. Скажи ты мне, пожалуй, что это за штука?» — «Не что иное, сказал я, как удивительная игра натуры, которую нечаянно случилось мне открыть в сей горе, и которою восхотелось мне воспользоваться для доставления вашему превосходятельству несколько приятных минут, при узрении сей редкости натуральной; но мне жаль, что время было слишком коротко, и что я не успел здесь всего того произвести в действо, что у меня затеяно, а только почти сию работу начал».

 И в самом деле, великолепная руина сия была далеко еще тогда неотделана, и я успел только сделать один проход в пещерку и часть сей развалины; но и самая малость отделанная в состоянии была удивить всех и увеселить до бесконечности наместника. А особливо, когда я ввел его в самую пещеру, прорубленную в наилучшем слое сей горы песчаной, он разлюбовался впрах и красоте песков, и удивительным сплетениям разноцветных жил, оную испещряющих, и признавался, что он впервые еще от роду видит подобное сему зрелище, и не только благодарил меня за мои труды, но расхваливал впрах и намерение мое, о котором рассказал я ему на коротких словах. «Ну, твердил только он, нечего говорить, пословица справедливая, что на охотника бежит и зверь; так–то и здесь, я сама натура помогает вам, сударь, производить здесь дела необыкновенные и редкие и, можно сказать, что эта штука и теперь уже такова, что на нее засмотреться надобно, а ежели вы все так отделаете, как говорите, то мы можем с вами тем похвалиться, что у нас сад такой, какова нигде и ни у кого нет, я что есть в нем такая штука, которая бы верно не обезобразила собою и самый сад императрицын в ее Царском Селе. Итак, пожалуй, Андрей Тимофеевич, постарайтесь отделать ее как можно лучше, и не жалейте ни трудов и на то кошта самого, ежели бы к тому какой потребуется». — «Очень хорошо, ваше превосходительство, но кошта никакого дальнейшего к тому будет не надобно — мы и без него, может быть, сделаем».

 С целый час мы тут почти простояли и проговорили. И наместник только и твердил, что сад мой выходит не шуточный, но такой, о котором стоит действительно подумать и не пожалеть даже и самых коштов для дальнейших его украшений. И обратясь ко мне между прочим, сказал: «Не худо бы, кажется мне, я украсить его несколькими беседочками и садовыми зданиями. Как вы думаете, Андрей Тимофеевич?»

 — «О, ваше превосходительство, отвечал я на сие, — сие давно и у меня было на уме, но я не смел, без повеления вашего превосходительства, употребить к тому ни рубля, а хотел в том доложиться». — «О, пожалуй, пожалуй! Я с превеликою охотою даю на то мое дозволение. Подумайте о том, и скажите только, что бы надобно было?» — «У меня и есть уже, сказал я, кое–какие о том мысли и даже самые начертания, и если угодно вашему превосходительству, то и я буду иметь честь и представить оные на рассмотрение». «Очень, очень хорошо, сударь, и мы тотчас решим все дело».

 Сим и кончился тогда в саду наш с ним разговор. И как между тем настали уже сумерки, то дошли мы ко дворику по спокойным всходам, из–под горы к нему сделанным.

 Там нашли мы уже приготовленный вечерний стол. И наместник, уняв меня и некоторых, бывших с нами, у себя ужинать, между тем, как носили кушанье, мне сказал: «Что, сударь, вы меня песками своими так прельстили, и они кажутся мне такою редкостью, что я вознамереваюсь даже послать их на показ самой государыне. Как бы, Андрей Тимофеевич, выломать кусок из наилучшего слоя и, обделав кирпичиком, велеть столяру сделать маленький ящичек, в который бы его уложить можно было поплотнее, дабы он не мог растрястись во время отвоза».

 — «Очень хорошо, ваше превосходительство, все это очень скоро и завтра же поспеть может. У меня глыбы, к тому способные, готовые есть, а спилить и обделать кирпичиком очень малого труда стоит. Песок сей как по–видимому ни тверд, но обтирается очень хорошо, и мы даже делаем из него разные фигурки. Не угодно ли, вашему превосходительству, их видеть? Я тотчас пошлю и велю принести». — «Очень хорошо, сударь, пожалуйте, пошлите». Я тотчас послал и через несколько минут ко мне и принесли несколько пьедесталиков и пирамидку, из разных песков составленную, и наместник прежде не сел ужинать, покуда не налюбовался досыта ими и не расхвалил меня и за сию выдумку.

 Наконец, приказав принесть мне к нему наутрие все мои прожекты, отпустил он меня, повторив опять благодарение мне за все мною сделанное, и уверяя, что я ему в сей день столько доставил удовольствия, сколько он давно не имел и много меньше ожидал увидеть здесь то, что он видел.

 Сим образом кончился сей первый день его у нас пребывания, и я могу сказать, что и для меня преисполнен он был удовольствиями превеликими. Всеобщее трудам и затеям одобрение и похвалы наградили меня с избытком за все труды, хлопоты и беспокойства, при делании сада мною употребленные. А всего приятнее было мне слышать то, что они, говоря между собою, не один раз твердили, что сад мой расположен в самом лучшем виде, что я дела сего мастер и не только не уступаю ни в чем наилучшим великим садовникам, но успел в самое короткое время то сделать, чего бы лучший из них произвести и в два года не мог, умалчивая уже о том, что, при употреблении их, стоило б все сие многих тысяч, а у меня не стоило все казне ни копейки.

 А сим дозвольте мне и сие письмо, как достигнувшее до своей величины, кончить и сказать вам, что я есмь ваш, и прочее.

(Февраля 3 дня 1810 года).

Письмо 218–е.

 Любезный приятель! Предпринимая теперь описывать вам историю второго дня пребывания у нас наместника, прежде всего скажу вам, что с наступлением дня, мое первое старание было о приуготовлении песочного кирпичика, для отсылки к государыне на показ песков наших. Я велел принесть к себе из бывших в заготовлении песчаных глыб наилучшую и прекраснейшую, испещренную наилучшими розовыми и кровавыми жилками и принялся сам выпиливать и отбирать из нее четвероугольный камень, на подобие параллелепипеда или кирпичика, и в немногие минуты кончил сие дело. И как не сомневался я, что наместник будет ею доволен, то, послав за старшим столяром, велел как можно скорее смастерить, по мере сей штуки, ящичек, или, паче, ларчик, с открывающеюся крышкою; а послав за немцем–переплетчиком, велел ему оный оклеить скорее внутри белою, а снаружи наилучшею цветною бумагою. Все сие произведено было так скоро, что поспело к самому тому времени, как надлежало мне идти к наместнику, который, по счастию, проспал в сие утро долго, да и не скоро вышел к нам, а занимался долго с своим секретарем, в кабинете поспешными делами.