Читать онлайн «Жизнь и приключения Андрея Болотова, описанные самим им для своих потомков  Т. 3». Страница 232

 22–го числа сего месяца имел я удовольствие получить опять множество от разных особ писем, и между прочим из самого Нижнего Новгорода, от бывшего нашего архитектора г. Ананьина, уведомлявшего меня, что имя мое и там с хорошей стороны сделалось известно; а то же самое писали ко мне и из Москвы, что меня порадовало и ободряло.

 Не успело несколько дней после сего пройтить, как вдруг перетревожен я был полученным известием из шадской моей деревни о несносных почти обидах, причиняемых тамошним жителям, а в том числе и моим крестьянам, господином Пашковым, которой, не уважая предписания межевой канцелярии, чтоб остановить бездельническое его межеванье впредь до рассмотрения сего дела межевою канцеляриею, и чтоб все до того времени оставались при прежних своих владениях, усилием и наглостию своею производил великие притеснения и сущие грабежи, увозя с степи накошенные тамошними жителями их стога с сеном, я недопускающих до того люди его били и прогоняли. И как то же учинено им и с моими стогами и с людьми, и чрез таковое насильственное отнимание и увезение сена было опасение, что нам свой скот кормить будет нечем, то прикащик мой, прислав нарочного с уведомлением о том, молил и просил меня Хрястом и Богом, чтоб я приехал сам и защитил их там от такой напасти.

 Признаюсь, что известие сие при тогдашних моих обстоятельствах было для меня весьма неприятно, и рассеяв все мои приятные мысли, какими я около сего временя занимался, смутило и расстроило меня до бесконечности. Дело сие по всем обстоятельствам действительно было таково, что требовало неукоснительного моего туда приезда. Но самовольная отлучка от своей должности, не испросив на то дозволения от моего строгого и недоброхотного ко мне командира, и самая езда в такую даль наводила на меня превеликое сомнение, а вкупе производила и крайнее нехотение пускаться в такую даль при недостоверности, в состоянии ли я буду помочь сему злу своим приездом.

 Целые сутки находился я в превеликом недоумении что делать и в крайней расстройке мыслей и нерешимости; но как, наконец, и родные мои и друзья мне сеъздить в Тамбов и там губернатора о том попросить советовали, а к князю моему о том отписать, то решился наконец я на то отважиться, и отправив к г. Новикову весь заготовленный до того времени для журнала моего материал, сел в свой любезный возочек и полетел в свой путь совсем налегке и, препроводив четыре дня в путешествии, в Тамбов 2–го числа февраля и прибыл.

 Как в сем сделавшемся тогда нашим губернском городе мне до того никаких дел иметь и живать в нем не случилось, то, не имея в нем никакого знакомства, горевал я, подъезжая к оному, о том, что не было у меня в нем никого знакомых, с которыми можно бы было мне посоветовать о том, как бы лучше приступить к сему делу. Но, как говорится в пословице, что «когда Бог пристанет, так и пастыря приставит», то случилось тогда и со мною нечто на то похожее, и я, против всякого чаяния и ожидания, нашел тут и друзей, и знакомых, и помощников себе. И самое первое обрадовало меня то, что я при самом уже везде в город узнал, что друг и приятель мой по тамошним деревням и прежний сподвижник при бывшем там межеваньи, Иван Яковлевич Сабуров, находился и жил тогда в Тамбове, имея собственный дом в оном. «Когда так, воскликнул я сие услышав, то зачем нам искать другой квартиры, а ступайте прямо к Ивану Яковлевичу, он верно будет мне рад и с удовольствием поместит меня в каком–нибудь уголке своего дома». Я и не обманулся в моем ожидании. Г. Сабуров обрадовался приезду моему до беспамятства и принял меня как родного, и не только старался всячески меня угостить, но услышав о причине моего приезда и об обстоятельствах моего дела, подхватя меня в тот же день повез с собою к некакому г. Зубареву, почитавшимся первейшим дельцом и знатоком по всем делам, для испрошения у него совета, как бы лучше и надежнее приступить мне к делу. Сей, будучи знакомым г. Сабурову человеком, принял и его и меня с возможнейшим благоприятством, и узнав обо всех обстоятельствах дела, советовал мне подать просительное о том письмо к губернатору. «Но не худо бы, присовокупил он, если б вы повидались и с губернским прокурором и его к вспомоществованию вам в сем деле поубедили вашею просьбою. Не знаком ли он вам?» спросил он меня наконец. — Не только незнаком, отвечал я, но я и не знаю и не слыхал, кто у вас здесь прокурором. — «Дмитрий Федорович Xвощинский, сказал он, и человек очень честный и добрый». — Ба! ба! ба! воскликнул я, поразившись новою радостью: Дмитрий Федорович человек мне очень знакомый, и я могу даже почесть его себе хорошим приятелем! Каков он мне и действительно был, ибо это был самый тот Хвощинский, с которым я имел дело по Зыбинскому межеванью, и который бывал у самого меня в доме и всегда мне благоприятствовал. — «Ну, так на что же лучше! сказал г. Зубарев, повидайтесь с ним завтра; вы найтить его можете в доме присутственных мест, и он вам тоже верно скажет, и всех более преклонить может губернатора к поданию вам помощи». Итак, ко сказанному, как по писанному, намахал я поутру на другой день вчерне убедительное просительное к губернатору письмо и полетел в губернское правление, где мне тотчас комнату, где был прокурор, и показали.

 Г. Хвощинский не успел меня увидеть, как от радости вспрыгнул с своего места, и подбежав ко мне, ну меня обнимать и, целуя, говорить: «Ах, батюшка, Андрей Тимофеевич! Откуда ты к нам взялся? Какие занесли тебя к нам ветры? Все ль ты, мой друг, находишься в добром здоровьи? Как я рад, что вас вижу! Садись–ка вот здесь подле меня, и расскажи мне, мол голубчик, по какому случаю и зачем ты здесь находишься и не имеешь ли до меня какой нужды? Я с превеликим удовольствием готов тебе во всем служить».

 Таковая благоприятная и все чаяние мое превосходящая встреча преисполнила дух мой новою радостию и удоволствием. Я соответствовал г. Хвощинскому равномерною ласкою, благодарля его за незабвение и продолжение дружбы, уверял и о своих всех дружеских к нему чувствованиях, и севши, рассказал по требованию и желанию его все и все, то есть, где я с того времени, как с ним расстался, был и жил и где при какой должности находился и тогда. Обо всем том он ничего не ведал, и услышав, что я управлтелем в собственных императрицыных Богородицких волостях, которые ему были довольно известны, начал меня не только поздравлять, но оказывать мне еще и более уважения. И как дело, наконец, до того дошло, зачем я в Тамбов приехал, то не успел он о том и обо всех обстоятельствах услышать, как стал советовать сам тож, чтоб я подал письмо к губернатору, уверяя, что оный, как он надеется, из уважения ко мне не отречется оказать мне возможнейшее вспоможение, и тем паче, что он сам в этот же день с ним предварительно о сем деле переговорит и его о том попросит. И как я, поблагодаря его за все то, сказал, что у меня письмо таковое и написано уже вчерне, то хотел он его видеть, и тотчас взяв перо, еще кое–что прибавил и потом советовал мне в этот же день его переписать, а на утрие подать губернатору, от него ж неотменно заехать к нему обедать, и сообщить ему то, что он скажет. «А я, батюшка, Андрей Тимофеевич, в здешнем месте женился, имею у себя дом и, слава Богу, живу хорошохонько».