Читать онлайн «Жизнь и приключения Андрея Болотова, описанные самим им для своих потомков  Т. 3». Страница 130

ПИСЬМО 179–е

 Любезный приятель! Легко можете себе вообразить, что описанное в предследующем письме происшествие произвело во мне и в домашних моих весьма глубокое впечатление. Все мы никак не ожидали такого явления, и потому было оно для нас тем чувствительнее, и мы, увидев такой беспокойный народ, начинали опасаться, чтоб и впредь не произошло тому подобного или чего–нибудь еще худшего. Однако, по благости Господней, было сие первым и последним досадным и неприятным для нас происшествием. Благоразумные меры, принятые князем и мною, прекратили все такие вздоры и восстановили навсегда ненарушимое спокойствие между крестьянами, а вкупе довели их до повиновения совершенного.

 Со всем тем не сомневаюсь я, что вы любопытны теперь знать, что произошло далее по вышеописанному делу, и какое последствие произвело отправление депутатов к князю с моим рапортом? О сем коротко скажу, что произошло то, чего я ожидал и чего ожидать было можно. Князь, прочитавши рапорт, и досадовал на дерзость мужиков, и смеялся крайнему их неразумению и глупости, и сколько ни был тих и кроток, но не преминул дать на представленных к нему депутатов превеликий окрик и, уверив сих дураков, что оброк наложен не инако как с воли государыни, как он и действительно о том докладывал императрице и получил именное на то повеление, сказал потом им, что все они за дерзость свою и неповиновение достойны величайшего наказания и заслужили то, чтоб всех их передрать кнутом или, по крайней мере, детей всех, бывших с Романом в заговоре, отдать в зачет в рекруты; что он непременно и учинит, если впредь кто–нибудь отважится тому подобное сделать. Но на сей раз из единого человеколюбия их милует и наказывает единым только приказанием заставить их без очереди две недели отправлять казенные работы.

 — Что ж касается до возмутителя вашего, бездельника Романа, то… — Обретясь к стоявшему подле него секретарю, сказал… — Напишите к управителю ордер и, прописав все теперь мною говоренное, присовокупите, чтоб бездельника Романа, в наказание за его дерзновение и в страх другим, при собрании всех старост и вытных начальников и лучших в волости людей, наказал плетьми нещадно, с подтверждением, что если он и за сим отважится впредь предпринять что–либо тому подобное, то без всякого помилования отдан будет в город для суждения и учинения с ним, как с мятежником и возмутителем, по всей строгости законов, и чтоб управитель сей ордер мой для ведома прочел всем волостным начальникам и лучшим людям.

 Секретарь тотчас и намахал такой ордер, какого лучше желать мне, было не можно. Князь, подписав оный, велел его при себе господам депутатам, валяющимся у его ног, прочесть и потом им еще в подтверждение сказал:

 — Вот, слышите, скажите всем вашим товарищам, что я на первый случай вас милую; а если вы, не перестанете дурить, тогда не просите уже от меня никакой милости, и вы тем доведете, что оброк ваш увеличится еще более, а сверх того дураков всех пересекут за дерзость и ослушание. Ну, ступайте ж и скажите о том всем и всем!

 Итак, по пословице говоря, несолоно хлебав, и принуждены были господа сии ехать назад и, обжегшись на молоке, с того времени стали дуть и на воду, ибо сие так на них подействовало, что из всех их и из прочих крестьян не посмел никто и кукнуть. Что ж касается до самого виновника всему злу, бездельника Романа, то при собрании всех старост и лучших людей и по прочтении при них ему всего княжова ордера, не преминул я велеть высечь его плетьми; однако далеко не так много, сколько он заслуживал, а весьма еще умеренно, ибо боялся с таким негодным человеком связываться, а доволен был тем, что его при сем случае все старосты и лучшие люди бранили и терзали, говоря, что ему за его дела досталось еще мало.

 Но сего негодяя не в состоянии было и все сие нимало укротить и привесть в рассудок. Он вытерпел все сечение, не произнеся не только ни малейшего вопля, но ниже одного слова, и кипел злобою не столько уже на меня, сколько на самого князя. Почему, будучи тогда отпущен жить по–прежнему в свое селение, нимало не унялся, но не переставал явно продолжать свое злословие и, не удовольствуясь тем, вздумал поступить еще далее. И как вскоре после того времени прибыл из Петербурга в Москву двор, то услышав, что государыня находится в Москве, затеял было иттить просить самое ее и подать ей на князя и на меня челобитную, наполненную бездельническими и явными клеветами. Вот каков был сей прямо негодный человек!

 Но как по отпуске его в деревню не преминул я всем лучшим и добрым людям в тамошнем селении втайне от него накрепко подтвердить, чтоб все они за ним и за всем поведением его присматривали и тотчас бы мне донесли, как скоро что–нибудь дурное заприметят, и сделали б сие для собственной пользы, дабы сей скверный и негодный человек не мог самих их вовлечь в какую–либо беду и наказание, то не успел он новое помянутое злодейство замыслить и по неосторожности кому–то проболтаться, как тотчас мне о том и донесено было.

 Сие натурально опять меня встревожило и озаботило очень. Я сожалел уже о том, что наказал его мало и не пронял хорошенько, но как того возвратить было не можно, то велел только усугубить за ним присмотр; и как чрез несколько дней мне донесено было, что он, ездивши несколько дней сряду к какому–то знакомому ему дьячку, такому же бездельнику, каков был сам, для составления и писания челобитной, наконец действительно в Москву, не сказавшись никому, с сыном своим уехал и сей уже один и без него домой возвратился, то за нужное я почел предуведомить о том князя и тотчас отправил с письмом своим к нему самого того приверженного ко мне и его довольно заприметившего исправного и усердного солдата, дабы мог он употреблен быть в Москве для отыскания оного. А все сие и произвело вожделенное действие. Князь, получив о том мое уведомление, тотчас препоручил ему всячески, сего, бездельника, отыскивать, и как скоро где его заприметит, тотчас бы его при помощи полицейских, которым также дано было от князя о том знать, его схватить и к нему представить; что все было удачно и исполнено. Солдат почти не отходил от дворца, и не успел Роман только показаться, как они раба божия тотчас и спелепляли и вместе с написанною самой глупейшею челобитного, найденною у него за пазухою, представили к князю. И как бумага сия оказалась наполненная ядом и явными клеветами на самого князя, то сей другого не нашел, как для исторжения такого негодяя из среды добрых людей прислать его ко мне скованного по рукам и по ногам и предписать мне ордером отослать его, как мятежника и возмутителя, в Коломну и именем его требовать, чтоб он сослан был немедленно в Сибирь на поселение без всякого зачета в рекруты; что мною тотчас и учинено было. Итак, через сие освободились мы от сего негодяя, и он, просидев несколько месяцев в тюрьме, наконец и поплыл жить в отдаленный край Азии, а чрез то успокоилась и вся волость. Вот какое окончание получило все сие досадное дело, и я, окончив сию неприятную материю, обращусь теперь к другим предметам.