Читать онлайн «Жизнь и приключения Андрея Болотова, описанные самим им для своих потомков  Т. 3». Страница 115

 Он находился в таких же смущенных мыслях, как и мы, и не мог нам также ничего обстоятельного сказать о причине сей тревоги, а выполнял только присланное к нему строгое повеление из города. Но, по счастию, в самый тот же день ввечеру получили мы известие, что тревога сия была совсем пустая и что Пугачева нет и в завете в такой близости, как мы себе воображали. От сего хотя и отлегнуло сколько–нибудь у нас на сердце и поуспокоились наши мысли, но как известие сие было приватное и не совсем достоверное, то необходимо надобно было повелеваемое исполнить. Почему я на другой же день поутру выбранных своих уланов и отправил с приказчиком в Коломну, дав ему от себя письмо к воеводе.

 Не могу никак и поныне позабыть одного досадного происшествия, случившегося при сем тогда отправлении. Как все сии выбранные люди, по снаряжении их всем нужным, были ко мне для осмотра представлены, то и рассудилось мне за блого дать им от себя нотации и увещевать их, чтоб в случае, если и дойдет дело до сражения, то чтоб они помнили, чьи они, и не постыдили бы себя пред всем светом трусостью, а дрались бы хорошенько, и, обратясь к одному из них, самому ражему {Ражий — дородный, крепкий, плотный, сильный, видный.} и бойкому из всех их, сказал:

 — Вот этакому как бы не драться, один десятерых может убрать.

 — Да! — сказал он мне на сие, злодейски усмехаясь. — Стал бы я бить свою братью? А разве вас, бояр, так готов буду десятерых посадить на копье сие!

 Оцепенел я, сие услышав и проглотив сию горькую пилюлю, сказал только:

 — Дурак! Сукин сын! Что ты это мелешь?

 А сам в себе подумал: «Вот каковы защитники и оборонители сии в сердцах своих, и вот жди от них доброго». Потом, спросив и записав имя его у себя в записной книжке впредь для памяти, ему далее сказал:

 — Хорошо! Хорошо! Братец, но ступай–ка, ступай! Может быть, тебе сие и не удастся, а там мы посмотрим.

 Перетрусился мой мужик, сие услышав и увидя, что имя его было записано; но как нечего уже было делать и он проболтался так глупо и неосторожно, то и пошел с прочими, повеся голову. Ему и досталось после того ловко за сие на лапу {Досталось на лапу — порядочно влетело.}; ибо как случилось ему в чем–то прошерститься {Прошерститься — здесь: провиниться.} и надобно было наказывать, то припомнил я ему сии слова и построил за них ему наказание, да и пред всем миром был он всегда за то равно как оглашенным и почитался негоднейшим человеком.

 Происходило сие четвертого числа августа, а седьмого числа того ж месяца, следовательно, чрез три дня, ко всеобщему нашему удовольствию, возвратился из Коломны наш приказчик и успокоил опять и мысли и сердца наши известием, что тревога была действительно пустая и что все наши уланы распущены уже опять по домам и жительствам своим.

 Не могу изобразить, как много обрадовались мы всему тому и как благодарили Бога, что опасность сия миновала. И с сего времени натурально принялись мы за все наши дела с спокойнейшим уже духом.

 Мое первое попечение было о том, чтоб, между другими мелочными делами, поспешить мне снять все положение усадьбы и всего села сего на план, дабы изготовить оной для отправления к государыне; а потому и принялся я тотчас за сию работу и трудился в том неусыпно несколько дней сряду. Которое дело и удалось мне в непродолжительном времени кончить, и сочинив прекрасный план, к князю отправить.

 Между тем имели мы удовольствие видеть у себя двух наших родных старушек, приезжавших к нам для посещения из Воскресенок. Гостьи сии были тем для нас приятнейшими, что были они первые, которые нас из наших краев и родных наших посетили. А в тот же день приехал ко мне из Москвы и определенный для исправления письменных дел канцелярист, и мы с ним тотчас и основали свою канцелярию.

 Звали сего человека Павлом Федоровым. Был он не молодых уже лет, и имел у себя брата у коломенского архиерея секретарем. И как характер имел он очень добрый и был тихого, скромного и простодушного поведения, то я его скоро полюбил и был им во все время пребывания моего в Киясовке доволен; в писцы же и помощники ему определен был от меня племянник прикащиков, малой еще очень молодой и неглупой.

 Как был тогда успенской пост, то восхотелось мне посмотреть в прудах рыбу, для ловления которой запаслись мы уже и неводком из деревни; и как обрадовался и удивился я, затащив им превеликое множество и прекрасных рыб. Целое ведро и добрых больших лещей мы тогда из них взяли и обеспечились с сей стороны на предбудущее время, ибо оказалось, что пруды могли довольствовать нас рыбами своими с избытком.

 Таким же образом начинали мы довольствоваться с садов поспевающими уже яблоками, и множество оных для себя намочили и насолили, а несколько из лучших пород не преминул я для показа отослать в Москву при случае и к князю.

 Как, между сим, наставало уже время сеять рожь, то спешил я произведением и другого весьма важного и хлопотливого дела. Я упоминал уже прежде, что намерение князя было положить и село Киясовку с деревнями, бывшее до сего на зделье или господской пашне, таким же образом на оброк, как были и прочие селы и деревни, а сделать только маленькое казенное хлебопашество. И как я предложил к тому нововыдуманную систему хлебопашества, с разделением всей пашенной земли на семь ровных полей, из которых бы одно засевалось рожью, два яровыми хлебами, три лежало и отдыхало, а вкупе вытравливалось и унаваживалось скотом, а седьмое распахивалось и засевалось озимыми хлебами, и князю система сия полюбилась и восхотелось, чтоб произведена она была в практике; то нужно мне было под сие казенное маленькое хлебопашество выбрать и назначить потребные к тому 140 десятин и разделить оные на 7 ровных частей, таким образом, чтоб все концами своими пришлись к господской усадьбе и могли после отделены быть друг от друга выкопанными рвами; прочая ж вся земля роздана была крестьянам, и все сие не так скоро и легко можно было сделать, то и занимался я тем не мало времени и имел хлопот и трудов много. Но как бы то ни было, но я успел все сие благовременно кончить и первое поле, состоящее в 20–ти десятинах и засеять уже в надлежащее время рожью. Совсем тем все сие составило для меня доброй кусок работы.

 Но не одно сне было у меня дело, а нужно еще было привесть в лучшее состояние и весь развалившийся почти скотской двор; и как для поправления оного положили мы с князем употребить скотской двор, находившийся в селе Спасском, то для измерения и описания оного нужно мне было съездить и туда, а кстати разбирал я множество между тамошними беспокойными крестьянами дрязгов.

 На возвратном пути из сего села, мимоездом, заезжал я к живущим почти на самом пути двум тамошним коломенским помещикам: господину Исакову, Семену Ивановичу и господину Игнатьеву, Борису Андреяновичу, с которыми хотелось мне, как с соседями, познакомиться, и был принят ими со всевозможным уважением и ласкою; а к Успеньеву дню приехали к нам наши дворяниновские соседки — Анна Николаевна с своею матерью в гости.