Читать онлайн «Огненный всадник». Страница 54

— А потом? — Кмитич явно оживился, узнав, что Великий гетман разгромил под Оршей московитов. «Молодец старик!» — подумал хорунжий.

— Потом? — казак вроде как задумался. — Потом мы им всыпали, но не так. Они быстро ушли к Косыпи. Атаман пошел по их следам. Может, нагонит. Как Смоленск?

— Тоже держится. Не получается захватить город никак. А хозяева дома где?

— Кто где, — махнул рукой казак, — кто погиб, кто удрал со своими. А как там в Смоленске-то? — казак словно не слышал первого ответа или же пропустил его мимо ушей. «Наверное, все же тоже пьян», — сделал вывод Кмитич и вновь повторил:

— Пока не взяли. Очень там все сложно для нас.

Кмитич с тоской посмотрел на несколько книг из своей библиотеки, валяющихся прямо на лестнице. Хорунжий и казак поднялись на второй этаж и вошли в гостиную. Утро было прохладным, но днем накануне стояла жара, и, видимо, поэтому окна гостиной были открыты нараспашку. В самой комнате стояло несколько казаков, что-то бурно обсуждающих на татабарском языке. Стол был заставлен бутылками, как опустошенными, так и полными либо еще недопитыми. Казаки явно разбомбили фамильный погребок Кмитичей. «Суки», — стиснул зубы хорунжий. Ему хотелось наброситься на этих людей и выбросить их всех через открытые окна. В глазах потемнело от бессильной злобы. Самуэль даже прикрыл веки рукой, чтобы успокоиться и собраться с мыслями.

— Атаман! — крикнул казак, что привел Кмитича, и дальше что-то сказал на непонятном языке.

Казаки замолчали и все повернулись в сторону вошедших.

— Ну, что у тебя ко мне? — произнес невысокий крепко сбитый смуглый человек с висящими, как и у всех остальных тонкими усами. Он был в красных шароварах с кожаной подкладкой для седла и в высокой красной шапке, похожей на турецкую феску. Видимо, это и был Ибан Черкасский, ибо он тут же развалился в кресле и важно опустил руки на колени. «Пьян в хлам», — подумал Кмитич, посмотрев в его мутные чайные глаза.

— Это секретное сообщение. Можно, лишние выйдут? — попросил Кмитич. — Тем более что главное сообщение мне доверено передать устно, но не вам, а Якубу Черкасскому. Но раз уж вы здесь главный, да еще и его брат…

— Верно, мне можно! — и атаман махнул рукой, мол, выйдите все, кто лишний. Трое ушли, а двое остались. Эти двое, похожие, как братья-близнецы, стояли за спиной атамана и были не так пьяны, как их командир. Приведший Кмитича казак тоже ушел. Хорунжий услышал удаляющиеся шаги по лестнице. «Вот теперь все добре», — подумал Кмитич, оглядев своих врагов. Охранники были вооружены мушкетами, которые висели за их спинами, и саблями в ножнах. «Считай что безоружны», — подумал князь. Сам атаман сидел с пистолетом за широким синим поясом и с саблей на боку, держа руки на коленях. «Этот уже покойник», — подумал про него Кмитич. Теперь он бросил взгляд на открытое окно слева от атамана. Если из него выпрыгнуть, то внизу будет мягкая клумба с шикарным розовым кустом, и полет со второго этажа будет вполне мягким.

— Ну и что велел передать царь? — спросил атаман, видя, что стрелец что-то мнется.

— А вот что, — полез за пазуху Кмитич. В следующую секунду ствол пистолета уперся в лоб атамана.

— Убирайся из моего дома! — сверкнул серыми глазами хорунжий и спустил курок. Глухо прозвучал выстрел. Лицо Кмитичу обдали мелкие брызги крови. С грохотом полетел на пол стул вместе с откинувшимся на нем Черкасским. В этот же момент другой пистолет был разряжен в охранника сбоку. Тот, охнув, рухнул, как подрубленный. Второй охранник, что-то лопоча, с испуганным видом попятился назад, на ходу вытаскивая саблю, но споткнулся о пустую бутылку, упал и вскрикнул от удара в самое сердце кинжалом Кмитича. Хорунжий быстро огляделся в задымленной пороховым облаком гостиной, выхватил у лежащего с дырой в голове атамана пистолет, засунул за свой пояс, схватил упавший мушкет охранника и одним махом вскочил на подоконник, а оттуда — вниз. Он мягко приземлился на клумбу, которая, однако, была почти вся вытоптана. Здесь же лежал не то пьяный, не то мертвый, не то просто спящий стрелец. Кмитичу, впрочем, не было времени разбираться в этом. Он быстро поднялся, утер с лица рукавом кровавые брызги, обогнул дом и не спеша подошел к коню, отвязал его, стараясь не суетиться, и вскочил в седло. Два мушкета за спиной громко звякнули.

— Но! Пошел! — приказал Кмитич коню и стал медленно выезжать со двора. На него никго не обращал внимания. В доме с хорошими шумопоглощающими стенами выстрелы либо не услышали в общем гомоне, либо не сразу сообразили, что это такое. Поэтому главное — не вызывать подозрений. Кмитич медленно выехал с замкового двора, а затем, за разбитыми воротами, припустил в галоп, утирая на ходу слезы. Радость, что свободно и легко ушел, убив главаря этой шайки, утонула в скорби по родному дому и городу, его убиенным жителям. Убедившись, что погони нет, Кмитич перешел на рысь и…

— Стоять! Руки в гору! Отъездился! Слазь с коня! Только медленно! — перед ним на лесную дорогу выскочили двое с мушкетами.

«Вот тебе и оторвался от погони», — похолодело все внутри у Кмитича, но уже в следующую секунду от сердца отлегло — свои. Сзади хрустнула ветка. Метрах в десяти со спины стояли еще двое с мушкетами наизготовку. Но и эти были литвинами в характерной расшитой галунами по венгерской моде серой форме гайдуков и в низеньких черных шапках.

— Спокойно, я свой! — поднял руки вверх Кмитич, а потом стал медленно сходить на землю.

— Свой! Во дает! — крикнул один из людей, который, судя по белой сорочке навыпуск, подпоясанной цветным поясом, был обычным оршанским мещанином.

— Тю! — круглолицый с черными усами гайдук опустил мушкет. — Так ведь гэта наш пан войт! День добры, пане! Разрешите представиться: ротмистр Сорока! Я вас в вашем маскараде не узнал сразу.

— Сорока! — усмехнулся Кмитич и опустил руки. — И я тебя тоже не узнал сразу! Богатым будешь.

— Мы тут собрали отряд и отстреливаем этих мерзавцев, — пояснил Сорока, — а вы какими судьбами?

— Я еду из Смоленска в расположение армии.

— И как там Смоленск? Уже взяли?

— Нет, держится, и еще продержится долго. А вас сколько тут?

— Негусто, — виновато опустил голову ротмистр, — сто человек с небольшим да лишь двенадцать гайдуков с мушкетами. Остальные все вооружены кто чем. Но в Орше осталось не более ста человек московцев. Мы можем напасть и перебить их всех.

— С двенадцатью мушкетами? — Кмитич покачал головой. — Нет, не выйдет у вас ничего. Их, похоже, больше ста. Они в замке в основном сидят. Но обрадовать я вас кое-чем могу, — и Кмитич коротко рассказал о своей маленькой мести захватчикам. Весть о том, что убит командир гарнизона, произвела большое впечатление на всю четверку.