Читать онлайн «Северная звезда». Страница 85

Как ни странно, Маша почти не удивилась. Только подумала, что должно быть очень хочется Арбенину заполучить её, раз из самой России прислал людей!

– Сколько тебе заплатил Виктор Петрович? – стараясь придать лицу как можно более высокомерное выражение, осведомилась она. – Я заплачу больше, если ты нас отпустишь!

– Это ты о чем? – сморщил незнакомец лоб. – А… это ты, штоль, про того папашиного приказчика, что в завещании прописан? Ну, придумка хорошая была, как в воду Михайло Еремеич глядел. Пригляд за тобой нужон. – Он с презрительной хитринкой ухмыльнулся. – Только вот зря старался, ведь чего-чего, а батькиного умищи тебе, видать, не досталось. Его в завещание не впишешь, он-то, ум, либо есть, либо нема!

– Тим, может, по-нашему все-таки будешь с девкой трепаться? – бросил один из бандитов по-английски. – А то как-то нехорошо получается. Ты чего-то бормочешь, а мы не понимаем, о чем вы там сговорились. Добыча-то общая?

Главарь неторопливо поднялся, посмотрел на подчиненного, помолчал… И под его взглядом болтун явно занервничал.

– Рич, послушай меня, – с насмешливой хрипотцой, наконец, соблаговолил сказать бритый. – Ты со мной уже пять лет. Когда мы встретились, ты был нищим голодранцем-головорезом, прятавшимся в лесу и ждущим, когда тебя поймают и вздернут или просто проткнут вилами за украденную овцу. Теперь ты живой и здоровый и имеешь много маленьких золотых кружочков, которые делают нашу жизнь такой приятной. А твои дружки гниют по камерам и будут там гнить еще долго или вообще кормят червяков. И все потому, что ты слушался меня. Успокойся и предоставь старине Тиму вести дела, как всегда. И у тебя будет все, что душе угодно. Это наше последнее дело, и я намерен сорвать настоящий куш!

– В самом деле, Марк, – лениво поддержал второй из бандитов. – Босс знает, что делает…

Что-то пробормотав, Рич кивнул, соглашаясь.

Мельком она отметила, что по-русски главарь говорит медленно и с расстановкой, как-то нарочито обстоятельно, а скорее, просто не сразу вспоминает слова. Наверное, он из таких же, как Николай, оставшихся на родине после продажи Аляски местных обывателей… И еще – что если на английском он говорит, в общем, как горожанин средней руки, то русская речь его скорее пристала бы дворнику или чернорабочему, явившемуся из села на заработки. Между тем атаман вновь устроился напротив Маши.

– Ничего сказать не хочешь, Машутка? – с добродушным оскалом справился он.

– Приличные люди сперва представляются, а потом уже разговоры ведут, – гордо вскинув голову, ответила девушка.

– Ну, вылитый батька, – восхитился разбойник. – Звиняй… И верно… Звать меня Тим Игл. Это у меня в пачпорте американском, какой выправлял, когда в Париж ездил, значица. Да, кабак мой, что в Окленде, на это имя записан. Во-от… – протянул он. – А когда с батькой твоим был знаком, прозывался я, стал быть, Тимоха Серьга.

– Что-то не припомню вас, сударь, среди знакомых моего покойного батюшки… Такого варнака бы и на порог не пустили, – ощутив непонятый страх, пробормотала Маша.

Он не рассердился, а совсем наоборот – ухмыльнулся.

– Варнака, говоришь? Да чего ж не пускать, папаша твой почище меня был варнаком – шайкой нашей верховодил как-никак. Только он вот в купцы знатные вышел, а я как был душегуб да разбойник, так и остался.

От услышанного у купеческой дочери закружилась голова. Она подняла глаза на главаря бандитов. И уже собралась закричать, вспоминая самую грубую матернюю брань по-русски и по-английски, какую когда-либо слышала. Но вдруг поняла, глядя в его обветренное скуластое лицо, поняла женской интуицией, что он говорит правду. Но что-то в её душе все же сопротивлялось этому знанию.

– Ты врешь, всё врешь! – рванула с места и тут же рухнула наземь – путы дали о себе знать.

– Да с чего мне врать? – пожал нежданно обретенный соотечественник плечами. – Слушай, как было дело. Все обскажу вкратце, но как оно было.

Был я сыном лакея в усадьбе под Черниговом. Батька мой вдовел, мамка родами померла. В лакеи и я сам должен был поверстаться, ничему другому не учили, только вот одно и хорошо, что грамоте знал да цифры складывал. Вишь, мечтал родитель, что я в бурмистры аль в управляющие выслужусь. А тут воля от царя нам вышла. Барыня дворню пересчитала, да и говорит: вы все теперь люди свободные, так что идите куда хотите, а мне вас кормить не с руки. Ну, пошли мы с отцом моим в губернию. Каково это мужику с дитем, да в чужом городе посередь чужих людей? Ни ремесла толкового, ни грамоты, ни денег, чтоб хоть торговлишку вразнос пирожками открыть. Поденщиной промышлял, мешки грузил, хлевы чистил, да и надорвался. Четырнадцать годков мне было, как помер старик.

Тим-Тимоха сделал долгую паузу, глотнул из фляги – промочить горло.

– В нумера пристроился, свезло. Посуду мыл, вещи таскал, дрова колол, а вместо платы кормежка да зуботычины. Когда алтын или гривенник кинут, и то спасибо. Да вот то ли черт попутал, то ли Бог испытывал – девица проезжая сережку потеряла, а я и нашел, когда нумер убирал. Ну и… прилипло к рукам.

Мне бы, дурню, заныкать куда до поры, а там если что – знать не знаю, ведать не ведаю вашей серьги. Так нет же ж, в тот же день, почитай, к Науму Кучерявому снес за двадцать целковых. Богатая серьга была – с жемчужинкой голубой да рубином. А деньги в заведении с девками потратил. Даже и не помню, успел чего аль нет, уж больно напился.

Продрал глаза уже в полицейской части. Постоялица-то серьги хватилась и кучера своего назад послала, ну и… В общем, присудил меня суд к году тюрьмы. В тюрьме меня Серьгой кликать и стали. Полдюжины зубов там оставил, три ребра сломали… Но не подох. А как вышел, решил в Сибирь податься за золотом. Два года шел до Читы – побирался, батрачил, раз чуть не замерз… Трижды как бродягу хватали и секли, не сослали только, ссылать и некуда. Сибирь-матушка вот она. – Он хихикнул.

– Вот после третьего раза аккурат и встретились мы с твоим батькой – в одной кутузке сидели. В Омске это было. Тогда его Мишкой Писарем звали за то, что почерк имел хороший, и если кому чего надо было, письмо там аль прошение, он за пятак писал. Ну, если там какой документ подчистить или подпись подделать – тоже до него ходили. Так вот и задружились и дальше вместе решили идти… Добрались до Алдана, сперва в артель записались, потом еще с Котькой Хреном сами стали с лотком бродить. Да только вот смекнули, что от трудов праведных не будешь ты богат, а будешь ты горбат.