Читать онлайн «Русская сатирическая сказка». Страница 30

Хитрость, ловкий поступок и в фантастической сказке часто двигают развитие сюжета: герой подслушивает речь врага; узнает ответы к загадкам, сговорившись с полоненной им девушкой; подставляет вместо себя ведьму, которая и гибнет; обменивает платье своих сестер и братьев на платье детей людоеда, и тот убивает их, и т. д. Все эти действия-хитрости совершаются с помощью волшебства, советов колдуна и т. д. Волшебство подается здесь с полной верой в осуществимость его, изображается всерьез. В сатирических сказках волшебство всегда мнимое, в его форму облекается задуманный героем обман, уловка, хитрость.

То обстоятельство, что в народных сказках о животных в образах животных всегда ощущаются человеческие черты, что во многих сюжетах этих сказок сатирический замысел совершенно очевиден, что мотив всепобеждающей хитрости, с помощью которой слабый побеждает сильного, хищного (лиса, прикинувшись мертвой, выбрасывает с воза всю рыбу; волк, поверив куме-лисе, опускает хвост в прорубь, чтобы поймать рыбу; лиса прикидывается повитухой и т. д.), присутствует в ней постоянно, — сблизило эти сказки с сатирическими. Именно потому, что сатирический элемент составляет коренной признак многих сказок о животных, М. Е. Салтыков-Щедрин и облек некоторые свои сатиры в их форму. Сказка о животных воспринимается народом не как изображение действительной жизни животных, а в соотнесении ее с бытом людей, тогда как в сатирической сказке все может быть расценено как описание реально случившихся событий. Например, И. А. Гончаров ввел в свой очерк «Из Якутска» (глава из путешествия «Фрегат Паллада») несколько эпизодов, несомненно восходящих к сатирическим сказкам, придав им характер бытовых происшествий.

Такое восприятие сюжета отчасти сближало в народном представлении сатирические сказки с бывальщинами, несмотря на весьма существенное различие между ними. В бывальщинах описывается встреча человека с «чудесным», в сатирической сказке это «чудесное» оказывается мнимым — оно лишь форма хитрой уловки. Например, в сборнике сказок А. Н. Афанасьева есть сказка-бывальщина (по классификации издателя — рассказ о мертвецах), сюжет которой сводится к следующему: воры хотят обобрать мертвеца, отрубив ему пальцы: мертвец вскакивает; воры бегут в ужасе. Сюжет сатирической сказки «Скряга» из того же сборника внешне чрезвычайно близок к этой бывальщине: воры хотят отрубить голову человеку, принятому за мертвеца; человек вскакивает; испуганные воры бегут. Однако отличие в трактовке внешне близких сюжетов весьма существенно: в бывальщине действует «чудесное» — оживший покойник; в сатирической сказке — покойник мнимый (мертвецом прикинулся скряга), и ничего «чудесного», следовательно, нет. Бывальщина рассказывает о происшествии в глубоко серьезном тоне, подсказывая нравоучительный вывод (наказанные «чудесным» воры), а сказка «Скряга» — в сатирически-юмористическом.

При некотором внешнем сходстве сатирическая сказка значительно отличается и от легенды, жанра позднейшего, щедро использующего элементы фантастических и отчасти сатирических сказок. «Чудесные» герои легенд, выдавая себя за простых людей, совершают фантастические поступки (рубят и оживляют людей, выращивают в один день урожай и т. д.); в сатирической сказке обыкновенные люди прикидываются наделенными способностью творить чудеса, но эти чудеса — ловкий обман. И хотя некоторые легенды, в передаче беднейших крестьян, становятся выражением их антипоповских, а иногда и антирелигиозных взглядов, что в этих отдельных случаях сближает их с сатирическими сказками соответствующего содержания, однако в целом для легендарного жанра характерны мистические настроения, чуждые подлинно народному мировоззрению.

Итак, при наличии некоторых общих черт с другими видами устной народной прозы сатирические сказки по самой своей сущности представляют своеобразную ее разновидность. Эта сущность выражается в характерном плане построения сюжета сатирических сказок: их герой — мужик-бедняк, солдат, поповский работник, шут и т. д. — посрамляет неожиданным поступком или остроумным ответом своих противников, всегда сильнейших и обычно принадлежащих к привилегированным сословиям, причем все действие протекает в реальной обстановке, все участники описываемых происшествий — люди; все «чудесное», если оно вводится в рассказ, раскрывается как ловкий обман, фантастичность оказывается мнимой.[19]

В отличие от фантастической сказки, для которой характерна определенная «обрядность» изложения — применение отстоявшихся типических формул, зачинов и концовок, постепенное нарастание действия при троекратном повторении эпизодов и другие обязательные особенности сказа, — сатирическая сказка весьма ограниченно пользуется некоторыми из этих приемов сказа. Без традиционного зачина сатирическая сказка сразу вводит слушателя в рассказ о событиях, составляющих сюжет. В дальнейшем отзвуки сказочной «троичности» эпизодов иногда проникают и в нее: то в сказке — три героя, из которых третий, резко отличающийся от остальных, оказывается победителем, то задуманное дело дважды удается герою, а на третий раз он терпит неудачу, то наоборот, за двумя неудачами следует на третий раз успех, и т. д. Как и для других видов сказки, для сатирического повествования характерно постепенное нарастание действия, усиление драматизма. Но сатирическая сказка обычно не имеет той четкости композиции, которая обязательна для фантастической сказки. Иногда она представляет соединение ряда эпизодов, однако не механическое, а определяемое значением эпизодов в развитии сюжета. Эпизод наибольшего значения помещается перед развязкой действия.

В сатирической сказке действие движется быстро, изобразительные средства используются с величайшей экономией. Герой обычно характеризуется одним, но основным признаком, который отмечается эпитетом (богатый, бедный, глупый и т. д.); обстановка, в которой развертывается действие, намечена немногими, но наиболее существенными чертами, подобно тому как это делают сценические ремарки в драматическом жанре. Диалог состоит из коротких, метких и острых реплик главного героя и вопросов или речей осмеиваемого персонажа, выдающих осуждаемые в нем качества. Диалог — наиболее подвижная, изменяющаяся часть сатирической сказки; в нем заметнее всего проявляется творческая индивидуальность сказочника, богатство его словаря, остроумие, находчивость, изобретательность.

Самое построение сатирической сказки особенно связано с устным ее исполнением: у многих сказочников текст представляет собой как бы развернутый сценарий с ясно очерченными ролями действующих лиц.

При решении вопроса о национальных чертах русской народной поэзии в целом сатирическая сказка, как особый художественный жанр народного искусства, имеет большое значение.

Передовая революционно-демократическая мысль давно предъявляла фольклористам требование показать не только элементы сходства сказок разных народов и эпох (на чем сосредоточивали внимание компаративисты всех школ), но и прежде всего самобытность русского устно-поэтического творчества. Так, еще в 1860 г. журнал «Современник» по поводу русских легенд, изданных А. Н. Афанасьевым, говорил: «Сравнения с легендами других народов, конечно, интересны, но мы так к ним привыкли, что желали бы, наконец, другого, например, чтобы нам показали различие легенд по разным народностям. Нельзя же думать, что легенды совершенно похожи у всех народов; тогда бы не стоило труда изучать их у каждого в такой подробности».[20] Это положение не потеряло своего значения и в применении ко всему сказочному фольклору, в частности к сатирической сказке. Значительная часть именно сатирических русских сказок представляет собой своеобразные художественные отражения русской исторической действительности, народного мировоззрения, и они очень далеки от сказок других народов.

Острая социальная направленность, классовое чутье, ненависть к угнетателям — одна из важнейших характерных черт русской сатирической сказки, запечатлевшей многовековую борьбу трудового народа в условиях классового общества со всеми формами эксплуатации.

Вера в будущее сочеталась у создателей и носителей сатирической сказки с беспощадным осмеянием их классовых врагов. Невежественный, самодовольный барин, глупый настолько, что приобретает для защиты от волков овцу, надменный царь, готовящий всевозможные ловушки для своих еще более надменных и к тому же жестоких бояр, но, в свою очередь, обманутый отставным солдатом, жадный и тупой поп — похотливый любовник, попадающий в смолу и перья, стали непременными персонажами народной сатиры.

Конечно, не только этими образами ограничивается круг действующих лиц народной сатирической сказки. Черты чванливого вельможного наглеца вошли в облик волка из сказок о животных; туп и заносчив чорт, неизменно отступающий перед самым простым, даже подчеркнуто простоватым человеком.