Читать онлайн «Кто есть кто в истории России». Страница 49

Трактир Тестова посещали гурманы. Свидетельства о том, как выглядели их обеды, оставил замечательный писатель Владимир Гиляровский. Вот как описывает он обед миллионера Ивана Чижова: «Меню его было таково: порция холодной белуги или осетрины с хреном, икра, две тарелки ракового супа или селянки из почек с двумя расстегаями, а потом жареный поросенок, телятина или рыбное – смотря по сезону. Затем на третье неизменно сковорода гурьевской каши… При этом пил красное и белое вино, а подремав с полчаса, уезжал домой спать, чтобы с восьми часов вечера быть в Купеческом клубе, есть целый вечер… И до преклонных лет в добром здравии дожил этот гурман», – восхищенно добавляет этот писатель.

Кстати, у москвичей не принято было приглашать друзей в трактир, скажем, на обед. Звали обычно «попить чайку». С замечательным юмором рассказывает об этой слабости жителей первопрестольной забытый ныне писатель Н. Поляков в книге «Москвичи дома, в гостях и на улице. Рассказы из народного быта»: «Москвич, пригласив вас пить чай, в самом деле разумеет что-нибудь другое, только не чай, а чай – это так, деликатное приглашение на водку и т. п., в некотором роде благовидный предлог, эгида, под которой укрываются москвичи».

Трактиров в Москве было много. У каждого – своя публика. В одни захаживала знать и богатые купцы, кстати любившие между сменой блюд совершать миллионные сделки, в другие – народ попроще.

Деловые сборища купцов назывались «ческой». Открыв лавку, купцы шли в трактир, где обменивались новостями. Нередко их беседы продолжались 2–3 часа, отсюда и происходит выражение «чесать языком», когда купец создавал иллюзию длительного и обстоятельного диалога.

У представителей всех сословий были свои излюбленные заведения: в одних собирались подьячие, промышленники, издатели; в других – издатели лубочной литературы (трактир Колгушкина на Лубянской площади); антиквары сходились в трактире «Сокол» у Цветного бульвара. Здесь они не только вели разговоры о всяких диковинных вещах, но и делились своими впечатлениями о совершенных поездках и приобретенных редкостях.

Трактиром Когтева пользовались мелкие служащие, разносчики. Извозщичьи трак тиры угощали своих клиентов: «ванек», «лихачей» (так называли в Москве извозчиков) нехитрыми закусками. Здесь же можно было получить корм для лошадей. Придорожные трактиры именовались харчевнями. В артистические и охотничьи трактиры можно было приводить собак.

В 30-е годы XIX века в Москве возникла литературная кофейная, которая помещалась в центре города, неподалеку от Театральной площади. Первым ее владельцем был Иван Баженов, прославившийся тем, что на его дочери женился знаменитый трагик Мочалов.

Кофейная занимала пять комнат, в одной из которых был установлен биллиард. В заведении клиентам предлагали газеты («Северная пчела») и журналы («Отечественные записки», «Библиотека для чтения» и другие). Здесь собирались, как правило, писатели, артисты, преподаватели, журналисты.

В русской классической литературе трактиры часто являются местом действия. Здесь встречаются герои Достоевского (Иван и Алеша Карамазовы, Раскольников и Мармеладов) и Толстого (Левин и Стива Облонский). Нередко трактиры находились при гостиницах. Именно в такой гостинице остановился Хлестаков, где его и обнаружил перепуганный городничий. В трактире находят приют герои романа Тургенева «Отцы и дети» Аркадий Кирсанов и Базаров.

В XIX и в начале XX веков трактиры считались чисто мужскими местами, женщин туда не пускали.

В богатых трактирах в общем зале устанавливали машину – механический орган, служивший для развлечения гостей. Поскольку она могла имитировать игру целого оркестра, ее часто называли «оркестрионом». Но не были редкостью и настоящие оркестры, особенно в тех трактирах, постоянными посетителями которых были купцы. Герой пьесы А. Островского «Сердце не камень» возит свою молодую жену по трактирам «арфисток слушать». Иногда вместе с музыкантами выступа ли и танцоры. Нередко это были цыгане. Вспомним, например, героя пьесы Толстого «Живой труп» Федора Протасова, который специально ездил в трактир, чтобы слушать цыганский хор. Некоторые заведения славились певчими птицами. Клетки с ними украшали стены трактиров. Иногда, чтобы угодить клиентам, устраивали состязания певчих птиц.

В трактирах служили умелые и сообразительные трактирщики и половые. Они одевались в русский костюм – белые штаны и рубахи, стриглись «под горшок» (в кружок). Они славились как своим умением обслуживать клиентов, так и великим искусством их же обсчитывать.

В небольшой повести И. Шмелева «Человек из ресторана» рассказывается о том, что герой создал свою систему обсчета посетителей, с одних брал меньше, с других – больше.

По мере того как учреждались новые ордена, устанавливался порядок их ношения. В начале XIX века возникла необходимость установить иерархию орденов, последовательности их получения.

Все ордена были разделены на младшие и старшие. Низшим считался орден святой Анны четвертой степени, высшим – орден Андрея Первозванного. Между ними находились все остальные ордена, получение которых было строго регламентировано. Так, орден второй степени присуждался, если награждаемый был кавалером по крайней мере двух орденов третьей степени.

Был предусмотрен и порядок ношения наград. Ордена второй степени выпускались в виде звезды, которую носили на левой стороне груди (в петлице). Их носили одновременно, независимо от их количества. Ордена третьей степени представляли собой кресты. Поэтому их носили на лентах. И цвет ленты зависел от достоинства самого ордена. Позволялось надевать не более трех орденов.

Награждение орденом зависело от чина, занимаемого в «Табели о рангах». Орден второй степени мог получить чиновник не ниже пятого класса, т. е. статский советник.

Герой романа М. Салтыкова-Щедрина «Пошехонская старина» жалуется, что его наградили орденом Анны второй степени, который не является генеральским.

Для чиновников были установлены также наградные знаки за усердную службу. Акакий Акакиевич Башмачкин из повести Н. Гоголя «Шинель» за долголетнюю службу был награжден пряжкой в петлицу. Правда, во многих министерствах действовали собственные наградные знаки, которые вручались после 10, 15 и 20 лет службы.

Иерархия орденов для гражданских лиц не распространялась на военных. Любой офицер мог быть награжден орденом любой степени. Для простых солдат были особые правила награждения. Они не могли получить орден, их награждали лишь медалями. Только тот, кто получил георгиевские кресты всех степеней, мог быть награжден аналогичным орденом, причем не офицерским, а солдатским. В отдельных случаях солдатскими крестами награждали и офицеров. Это считалось особой честью. Те из командиров, которые имели такие награды, пользовались огромным уважением.

До 1917 года постоянных наградных медалей было мало. Лишь во время военных действий солдат награждали медалями «За храбрость», «За усердие».

При Суворове были установлены памятные медали. Они вручались всем участникам какого-либо похода или сражения. Первая такая медаль была учреждена в связи с взятием русскими войсками турецкой крепости Очаков в 1788 году.

Кроме того, солдат награждали памятными знаками за выслугу лет, серебряными чарками и наградными серебряными пряжками.

При Петре в придворной службе самым высоким считался чин обер-гофмаршала, соответствующий второму классу по Табели о рангах, но при Александре I этот чин приравняли к первому классу.

За ним, сверху вниз, следовали чины обер-камергера и камергера. Первоначально камергеры выполняли обязанности распорядителей во внутренних покоях дворца. Им подчинялись слуги, непосредственно обслуживавшие монарха и его семью. Поэтому с давних времен знаком отличия камергера служит золотой ключ на голубой ленте, которую носили на левой стороне. «Почтенный камергер, с ключом, и сыну ключ умел доставить», – говорит Фамусов из комедии «Горе от ума» об одном из своих знакомых.

В XVIII веке звание камергера уже не связывалось с исполнением определенных обязанностей при дворе. Однако чин камергера ценился весьма высоко. Он давал право на пожизненную пенсию, переходившую после смерти камергера к жене и несовершеннолетним детям.

С 1809 года звание камергера стало почетным. Камергером был, например, князь П. Вяземский, друг А. Пушкина. Он никогда не служил при дворе, но обладал столь значительным влиянием и связями, что ему было пожаловано звание камергера.

В начале XIX века придворная иерархия была пересмотрена. В частности, установили, что чину камергера соответствует четвертый класс. Выше расположились чины шталмейстера и егермейстера, их названия представляют собой немецкую кальку древнерусских дворцовых должностей стремянного и сокольничего. Однако ни тот, ни другой чин не давали никаких имущественных привилегий. Так, например, его носил граф Алексей Вронский, герой романа Л. Толстого «Анна Каренина». Чин этот служил своеобразной «добавкой» к его воинскому званию гвардейского полковника и указывал на знатное происхождение героя.