Читать онлайн «Занимательная зоология». Страница 40

Рыбы-парусники славятся не только своим мечом-парусом и вкусом мяса, но и коллективными облавами, которые они устраивают. Сначала парусники отделяют от огромного косяка сардин небольшую стайку. Затем, медленно сближаясь, они сгоняют рыбу в кучу, высоко, как закол, выставив паруса и пустив в ход мечи, и вскоре расплываются, набив желудки вкусными сардинами.

Сообща действуют самые страшные хищники океана — косатки. Неоднократный участник многих океанологических экспедиций Б. А. Занкевич так описывает охоту косаток:

«Косатки действовали подобно волкам на суше: они окружили группу моржей со всех сторон, причем с боков ровной линией, в затылок одна другой, двигались по 6–7 косаток, навстречу моржам шло 5 и позади до 10… Одна из косаток, шедшая позади моржей, ворвалась в стадо и разделила его, а затем к этому же месту подоспели остальные, и вода закипела, как в котле.

Такое же планомерное побоище наблюдал я с самолета-амфибии, на котором летал над Анадырским заливом в поисках китов. Моржи, голов 60–70, шли с моря по направлению к мысу Преображения, и их окружала группа косаток общим числом до 15 голов. Мы сделали несколько кругов над этим местом на высоте 40–50 метров и могли проследить тактику хищниц. Точно так же, как и в первом случае, косатки плотно окружали моржей, а затем два высоких плавника появились среди группы моржей, которая разделилась на несколько мелких, голов по 10–12 в группе, и с одной из этих групп косатки разделались по-своему, по-видимому, всех разорвав, так как остальные моржи снова соединились в компактную группу и поплыли к берегу, а обреченная группа скрылась в сильном буруне».

Известный английский полярный исследователь Роберт Скотт описал в своем дневнике, каким остроумным способом группа косаток пыталась достать выгруженных на льдину собак. Нырнув под льдину, косатки приподняли ее. При этом льдина накренилась и раскололась, и собаки только чудом не сползли в воду. По-видимому, таким же способом косатки охотятся на лежащих на льдине тюленей.

Поговорка «один в полене воин» как нельзя лучше применима к муравьям. Одна «мурашка» никому не страшна, а сотни тысяч муравьев — это уже грозный охотничий коллектив.

Вот отправляется в поход колонна кочевых муравьев. Впереди туда и сюда шныряют разведчики, на флангах — солдаты — крупные муравьи с огромными острыми челюстями. Колонна движется «челноком», как охотничья собака, обыскивая каждую ложбинку, каждый укромный уголок. Все живое, оказавшееся на пути извивающейся как змея муравьиной лавины, спешит спастись бегством. Застигнутые врасплох пауки, гусеницы, змеи… мгновенно разрываются на кусочки. От «домашних птиц, — как пишет И. Халифман, — если их не выручить своевременно, остаются после такого набега только пух и перья, да и от млекопитающих могут остаться иногда только рожки да ножки; даже крупные животные расщипываются на мельчайшие части. Известен случай, когда содержащийся в клетке леопард был за ночь уничтожен кочевыми муравьями».

Кто делает запасы? В магазине природы обитатели лесов, полей и пустынь не всегда находят подходящие продукты. Зимой нет плодов и ягод, а высохшая трава и семена растений запорошены толстым слоем снега. В пустынях в знойное время года редко где встретишь зеленую травку или листочек. Как же выходят из положения звери и птицы?

Никогда не испытывает недостатка в пище лось — веток и коры, его основной пищи, вдоволь и зимой и летом. Не унывают волки. Если им не удается загнать лося или зарезать косулю, то можно поймать зайца или ночующего под снегом глухаря. А если становится уж очень голодно, то волки навещают колхозные овчарни. Выходит из положения и зайчишка, хотя ему иногда приходится поколесить, чтобы найти поваленную осину, клок сена на дороге или торчащую из-под снега кочерыжку.

Бобры приступают к заготовке кормов ранней осенью. Зимой трудно достать ветви, да и небезопасно покидать подводное убежище. Они притаскивают к хатке целые осины, ивы, тополя и затапливают их рядом, зарыв комли в грунт. Проголодавшись, бобр ныряет под воду, отгрызает солидное полено и плывет с ним в хатку. Тонкие веточки он съедает целиком, а с толстых обгладывает только кору. Обычно на зиму бобровая семья запасает 25–30 кубических метров древесины.

Хорошо зимой клестам. Семена шишек, которыми они питаются, зимой еще вкусней. Конечно, если шишки не уродились, и для клестов наступают тяжелые времена. Достаточно зимой пищи и глухарю. Когда уж очень трудно становится добывать из-под снега клюкву, он щиплет сосновую хвою и вполне довольствуется такой пищей. Сороки, вороны, синицы к зиме перебираются поближе к жилью человека и пополняют свой стол различными отбросами.

Побольше жира стараются запасти звери, впадающие в спячку. Хотя во время сна питательных веществ нужно меньше, совсем без них никак не обойтись.

Большие запасы жира накапливают к зиме медведь и барсук. Им нужно особенно много жира. Сон у медведя и барсука чуткий, и температура тела во сне у них не понижается. Если медведю осенью не удается как следует откормиться, то среди зимы он поднимается из берлоги и начинает бродить по лесу в поисках пищи. Такого медведя называют шатуном. Он опасен для домашнего скота, а иногда нападает и на людей.

Очень крепко спят ежи, суслики, сурки, сони. У всех этих животных также откладываются большие запасы подкожного жира. Особенно жиреют сони-полчки. В Древнем Риме их сажали в глиняные сосуды и откармливали желудями и каштанами. Жареные полчки были непременным блюдом на обедах у знатных римских патрициев.

Семга постоянно живет в море, а метать икру поднимается высоко в реки. Там она ничего не ест иногда в течение года. А ведь надо не только плыть против течения, но и отложить икру. Поэтому в реки семга входит хорошо упитанной, причем чем дольше ей предстоит пробыть в реке, тем жирнее она бывает.

Дом угрей — реки Западной Европы. А нерестятся они в Саргассовом море, около берегов Центральной Америки. Туда путь неблизкий, не менее шести тысяч километров надо проплыть угрям. В дороге они не едят и поэтому заранее запасают на весь путь горючее — жир. Как видите, угорь не случайно одна из самых жирных рыб.

Поднимаясь в реки для икрометания, много сил затрачивают миноги. А их строение не приспособлено к длительному плаванию против течения. И они жиреют настолько, что в прошлом жители приволжских деревень употребляли подсушенных миног вместо свечей.

Некоторые животные запасают себе пищу на черный день.

Леопард, убив крупную антилопу, прячет остатки трапезы в развилке дерева, сохраняя ее от прожорливых гиен и шакалов. Так же поступает наша куница, удачно поохотившаяся за тетеревом или белкой. Бурый медведь, одолев крупную добычу и плотно пообедав, заваливает недоеденную часть хворостом и камнями.

Хомяк, когда начинают созревать зерна хлебных злаков, возвращается с промысла, туго набив защечные мешки зерном. В кладовых у него полный порядок: в одной хранится горох, во второй кукуруза, в третьей овес. За один поход в защечных мешках хомяк приносит до 50 граммов зерна, а всего запасает 10–15 килограммов.

Очень запасливый зверек белка. В окрестностях своего гнезда она устраивает множество кладовых, где хранит орехи, желуди, шишки. Там, где мало орехов и шишек, белка заготавливает впрок грибы, накалывая их на сухие веточки высоко над землей. Грибные заготовки у нее бывают весьма внушительными: 1,5–2 тысячи штук маслят, лисичек, подосиновиков, боровиков, подберезовиков обнаруживали около беличьего гнезда.

Кто запасает дрова, кто грибы, а кто сено. В Сибири и Казахстане чаще среди каменистых россыпей селятся миловидные зверьки — пищухи-сеноставки. Зимой они спят по не крепко — нет-нет да и проснутся. А закусить в горах в это время нечем, кругом сплошная белая пелена. Что «голод не тетка» — они усвоили хорошо. Едва колхозники начинают косить, за работу принимаются и пищухи. Острыми зубами они срезают самые отборные травы, сушат, ворошат и складывают в стожки около зимнею убежища. А чтобы ветер не разносил сено, придавливают сверху камнем. Теперь еды сеноставкам хватит на всю зиму.

У нас в СССР водится небольшая птица — сорокопут-жулан. Он побольше снегиря, поменьше галки. Несмотря на небольшие размеры, это настоящий разбойник. Питается сорокопут в основном насекомыми, но не дает спуска ни маленьким птичкам, ни мышам, ни лягушкам. После обеда лишнюю добычу он насаживает либо на острый шип, либо на сухую ветку, либо защемляет в развилке дерева. Если потом охота будет неудачна, сорокопут возвращается к своим запасам, не забывая к ним дорогу.

В хвойных лесах Сибири живет птичка кедровка. Когда осенью поспевают кедровые орехи, она набивает ими специальные шейные мешки и прячет орехи где-нибудь в укромном месте. Но вот начинает выпадать снежок и угрожает занести ее запасы. Кедровка сразу же перетаскивает орешки туда, где меньше снега. И так растаскивает их по всей тайге. Конечно, кедровка не находит всех своих кладовых. Потерянные семена прорастают, и кедр захватывает новые территории. Без кедровки могучему дереву трудно было бы расселиться: ведь орешки у него тяжелые и падают, даже в сильный ветер, у самого подножья.