Читать онлайн «История отечественной философии XI-XX веков». Страница 79

Санкт-Петербургская духовная академия первой в 1821 г. начала издание своего журнала – «Христианское чтение». В программе журнала читатели предупреждались, что «они ничего не найдут в «Христианском чтении», кроме того, что можно читать человеку-христианину». И действительно, журнал нигде не поступился этим заявлением. В статьях, затрагивающих вопросы общественной мысли, журнал пытался поставить религию над наукой, как это имело место в статьях «Религия есть основание нравственности и общественного состояния» (1835, т. 18), «Разум и вера» (1834, т. 3), «О всеобщем и высшем начале всех наук» (1830, т. 9) и др. Большая часть статей в журнале посвящена вопросам религиозного воспитания, этике, выдержанной в духе Священного Писания (1835, т. 3; 1836, т. 1; 1846, т. 3, 4 и др.). Московская духовная академия выпускала ежемесячный журнал «Богословский вестник», Казанская – «Православный собеседник», Харьковская духовная семинария – двухнедельник «Вера и разум». Богословские журналы не пользовались популярностью в русском обществе, о чем свидетельствовали сами богословы. «Наша духовная периодическая печать, и именно в той своей части, которая посвящена обсуждению и обозрению выдающихся явлений церковно-общественной жизни и интересующих общество духовных богословских вопросов и явлений в виде духовных, богословских, философских и церковно-исторических журналов, остается малоизвестной и еще меньше распространенною в светском образованном обществе», – писал священник И. Соловьев722.

Русская периодическая печать XIX в., хотя и оказала несомненное влияние на развитие отечественной философии, собственно философских журналов вплоть до конца столетия не имела. Первый «специальный журнал по философским наукам» (так было в подзаголовке) назывался «Философский трехмесячник». Он начал выходить в 1886 г. в Киеве под редакцией профессора А. А. Козлова. В «Предварительном объяснении редакции с читателем» он определил три задачи нового издания: 1) пропаганду убеждений, что философия есть самостоятельная наука, имеющая свой особый предмет и соответствующий ему метод исследования; 2) ознакомление публики с положением этой науки в Европе; 3) ознакомление читателей с миросозерцанием, выработанным редакцией. Но журнал не нашел себе ни сотрудников, ни авторов и поэтому оказался изданием одного автора – самого Козлова. На четвертом номере он прекратил свое существование.

Лучший русский философский журнал – «Вопросы философии и психологии» был создан как орган Московского психологического общества. Вначале рефераты его членов печатались в «Трудах» общества. Однако обилие материалов и, главное, проявленный к ним неожиданно повышенный интерес образованной публики заставили поднять вопрос об издании философского журнала. Позднее Н. Я. Грот вспоминал, что стали раздаваться голоса в пользу создания «специального органа философии», который «должен удовлетворять некоторым несомненным умственным и нравственным потребностям, назревшим в нашем обществе… в пределах свободного и всестороннего теоретического обсуждения основных вопросов жизни и знания»723.

Большая группа людей, разделившая принципы, провозглашенные Н. Гротом, согласилась сотрудничать в журнале. Таким образом, можно сказать, что журнал внес существенный вклад в развитие русской философии, став одним из важных факторов духовного ренессанса. В течение ряда лет, к началу ХХ в., журнал превратился в постоянно действующий фактор культурной жизни России. Он сохранял свое лицо – «сугубо метафизического» издания, вызывая полемическое раздражение одних, ехидную иронию других и уважительное сочувствие третьих.

В. И. Ленин, например, как лидер революционного марксизма в России с крайней неприязнью относился к журналу, называя его «трибуной всякого идеализма, метафизики и поповщины», а авторов журнала называл защитниками всякой реакции и мракобесия. Лопатина он считал «философским черносотенцем», крайне негативно отзывался о философских воззрениях В. Соловьева, Н. Бердяева, В. Лесевича, Н. Шишкина. Его позиция понятна, поскольку для него были неприемлемы даже воззрения либералов, которые он рассматривал через призму их эволюции от «разрыва с русским освободительным движением» к контрреволюции.

Осенью 1889 г. вышел первый номер журнала, а далее он выходил по 5 номеров в год. Первым редактором журнала вплоть до своей кончины (1899) был известный русский философ Н. Я. Грот. Выход первого номера журнала явился событием, значение которого осозналось лишь со временем. Он был отмечен многочисленными откликами как в своей стране, так и за рубежом, о чем свидетельствуют слова признательности, высказанные Н. Я. Гротом в конце первого года существования «Вопросов философии и психологии» французскому, немецкому английскому и американскому журналам, которые «сочувственно приняли в свою семью и поместили ряд отчетов о вышедших книгах»724.

Подводя итоги первого года существования журнала, Н. Я. Грот отмечал, что, «…приступая к изданию, мы знали, что у нас в России есть силы для ведения философского органа и ученые-специалисты… и талантливые мыслители-неспециалисты, приведенные личным опытом к оригинальным и значительным в философском отношении взглядам на жизнь, хотя «столковаться и придать журналу внутреннее единство очень трудно», тем не менее желание «послужить» задаче развития «самосознания в русском обществе» устойчиво двигало журнал вперед725.

Каковы же наиболее существенные черты первого в России специального философского органа? Такой журнал должен быть далек от политики с ее проблемами на злобу дня, требованием однообразия и непоколебимости принципов. Напротив, он должен воспитать в читателе стремление к свободному, самостоятельному труду мысли. В программной статье «О задачах журнала» первого номера «Вопросов философии и психологии» Н. Я. Грот заявил о намерении организаторов журнала отразить на его страницах весь спектр мировоззренческих позиций русского общества. В январской книге за 1891 г. он повторно высказался о программе журнала, еще раз напомнив читателям, что задача его – развитие самосознания русского общества на прочных философских основаниях. Издание должно было «дать полный простор русской мысли, искренней проповеди человеческого добра и вселенской правды, какие бы выражения она ни принимала»726. Истинное назначение журнала редакция выражала следующим образом: «Знамя критики есть совершенно реальное знамя: оно есть знамя свободы и самостоятельности человеческой личности»727. Это знамя авторы журнала пронесли через все бурные и трагические события истории России начала ХХ в.: революции, войны, реакцию. Они находили в себе гражданское мужество обсуждать острейшие проблемы общественной жизни с позиции мыслящей личности, свободной от партийной предвзятости и официальной политики.

«Вопросы философии и психологии» был специализированным («метафизическим») журналом, являвшим собой образец жанрового многообразия философско-литературного творчества в рамках периодического издания. Организаторами журнала был учтен опыт издания общественно-политических и литературно-художественных журналов, а также опыт издания европейских философских журналов, обзорам статей которых на страницах «Вопросов философии и психологии» уделялось большое внимание.

Это жанровое многообразие печатного материала было обусловлено не только программой журнала, но и его структурой. Редакция журнала надеялась получать «самостоятельные статьи и заметки по философии и психологии», подразумевая под этим логику и теорию познания, этику и философию права (социологию); эстетику; историю философии и метафизику; философию наук; опытную и физиологическую психологию и психопатологию. Это распределение мотивировано профессором Гротом следующим образом: «Психология справедливо признается в настоящее время основной философской наукой, т. к. в ней лежит корень всех более специальных наук, изучающих различные части области душевных отправлений человека: деятельность мышления и ее законы (логика), деятельность познавательную, т. е. условия, средства, пределы и приемы или методы познания (теория познания), деятельность нравственную (этика), процессы и задачи художественного творчества (эстетику), задачи и приемы воспитания и образования людей (педагогика). Психология, правда, не составляет еще науки вполне определившейся в своем содержании, приемах исследования и отношении к другим [наукам] нефилософского круга, но и богатое содержание идей, факторов, наблюдений и экспериментов, которое она накопила в течение более 20 веков, может быть с пользою изучаемо в начале философского самообразования при надлежащем руководстве специалистов… так как именно из этого изучения выясняются действительные задачи философии как целого и отдельных, специальных наук, входящих в это целое или систему»728.