Читать онлайн «История отечественной философии XI-XX веков». Страница 47

Для Лубкина, преподающего логику и философию, было характерно оценивать их как инструмент познания, ориентированного практически. В «Начертании логики» он заявляет, что «не для того мы должны знать что-либо, чтоб только знать, но для того стараемся познавать, чтоб, основываясь на том познании, благоразумно могли поступать»420. Философия должна служить практическим целям человека, поэтому «можем мы назвать философию системою тех сведений, которые яко человеку знать нужно для снискания благополучия»421.

Главными вопросами, на которые отвечает философия, если она не хочет «быть причисленною к наукам тщетным и бесполезным», являются: «Кто я? Где я? Откуда я и прочие окружающие меня вещи? К какому концу я от природы назначен? Что мне должно делать, дабы достигнуть сего конца?»422.

Философию Лубкин разделяет на две части: 1) теоретическая (умозрительная) и 2) практическая (деятельная), которая, используя истины теоретической философии, содержит в себе правила жизни для человека. Теоретическая философия, в свою очередь, рассуждая о вещах трансцендентных, о мире вообще, состоит из физики, постигающей мир чувственный, и метафизики, постигающей мир умозрительный – «вообще взятый», в том числе и Бога. У метафизики четыре части: онтология, пневматология, космология и естественное богословие. Практическая же философия, ориентированная на человека, или антропология, может быть собственно антропологией, изучающей телесную жизнь человека, и антропологией, изучающей внешние проявления человеческой деятельности, которая, как известно, разнообразна. Поэтому она состоит из четырех частей: психология, логика, этика и эстетика.

Лубкин вводит еще одно очень важное различие философии и богословия: они отличаются «не содержанием, или материею, которая в обеих есть почти та же, то есть чтоб показать человеку путь к достижению благополучия (выключая то, что в богословии более говорится о вечном, нежели о временном благополучии), но основанием удостоверения. Ибо откровение утверждается на основе Божием, людям проповеданном, а философия – на одном только человеческом разуме и опытности и на основывающихся на них умозаключениях. И потому чтоб философия соответствовать могла своему наименованию, то отнюдь не должны в философических рассуждениях помещаемы быть вместо резонов какие-либо убеждения, взятые со стороны уважения чьего-либо, а наипаче человеческого, но паче все в оных долженствует сколько возможно быть доказываемо доводами, из рассматривания естества вещей заимствуемыми»423.

Отталкиваясь от такого разделения, материалист-деист Лубкин уже в первой опубликованной работе утверждал, что «от свободной Божией воли зависело дать миру бытие в известную точку вечности»424. Деятельность Божества, его воли на этом заканчивается. Дальнейшие метафизические представления философа – теория сохранения вещества (состав материи и по разрушении вещей остается «неизменным»), пространство и время суть объективные формы бытия материи и не могут существовать друг без друга – решаются материалистически. Кроме того, в отличие от ньютоновских представлений о существовании пространства и времени независимо от материи, Лубкин утверждает, что «бытие без времени и пространства ничего бы не значило и не могло бы отличаться от ничтожества»425. На материалистических позициях философ стоит и в вопросе соотношения души и тела: «Самих себя мы ощущаем через самих же себя, а вещи внешние – посредством чувственных органов нашего тела. А посему не можем допустить некоторого весьма тесного союза между душою и телом, по силе коего душа некоторым образом зависит от тела»426.

Гносеология Лубкина относится к сенсуалистическому материализму, утверждающему, что в сознании нет ничего, чего бы прежде не было в чувственном опыте. Поэтому особое внимание он уделяет чувствам. Именно они обеспечивают познание внешнего мира и внутреннего состояния человека. И разделяются соответственно: «Чувство внутреннее удостоверяет нас о действительности того, что с нами или в нас происходит; чувства внешние удостоверяют о бытии вещей, вне нас находящихся, и показывают нам качества оных»427. Чувственное познание дает человеку многое, но оно не всеобъемлюще. Его недостатки снимает рассудочное знание, которое дает возможность проникнуть в сущность вещей. В этом случае достигается истина, которая «состоит в сообразности мыслей или суждений наших с самим предметом»428.

Философ не приемлет кантовский априоризм, критикуя его (см. его «Письма о критической философии») и тех скептиков, которые «утверждают, что наши внешние чувствования не могут нас уверять о бытии внешних предметов, а еще менее об их подлинных качествах»429.

Разделяя познание на историческое, математическое и философское, Лубкин особое внимание уделяет последнему. Если историческое познание – собственно чувственное, предшествующее другим видам познания, а математическое, как более высокое, изучает количество, протяженность, состав предметов и их движение, то философское, как высший вид познания, проникает в суть вещей, выясняет их связь между собой, их причины и качества.

Практическая философия Лубкиным менее разработана. Ей он посвящает ряд примечаний к переводу книги Г. Снелля «Начальный курс философии» и последнюю свою работу – «Рассуждение о том, возможно ли нравоучению дать твердое основание независимо от религии», в которых исследует возможность этики «себялюбия», или разумного эгоизма.

Не менее значительным было второе направление русской просветительской философии начала XIX в. – диалектический идеализм. Философские идеи этого направления нашли выражение в трудах многих русских мыслителей, самыми известными из которых являются А. И. Галич, Н. И. Надеждин, Т. Н. Грановский.

Настоящая фамилия Александра Ивановича Галича – Говоров. Родился он 4 июля 1783 г. в г. Трубчевске Орловской губернии в семье дьячка. С 1793 по 1803 г. обучался в Севской духовной семинарии, где ему дали фамилию деда – Никифоров. По окончании семинарии его направили в Петербургскую учительскую семинарию, преобразованную вскоре в Педагогический институт. Великолепное знание языков и философской литературы выделяли Галича (в институте он поменял свою фамилию) среди других студентов. В 1808 г. он в числе двенадцати выпускников был послан в Германию для приготовления к профессорскому званию. В течение двух лет Галич посещает лекции по философии профессора Г. Э. Шульце в Гельштедте, а затем, согласно имеющейся у него инструкции, переезжает в Геттинген, где изучает философию права у Гуго, а собственно философию – у Бутервека, читает в оригинале все вышедшие к тому времени книги Канта, Фихте, Шеллинга. По некоторым сведениям после обучения он в течение года путешествует по Европе – Германии, Австрии, Франции.

По возвращении Галич подвергся испытанию по широкому кругу философских дисциплин, «истории человечества и всеобщему органу наук». А перед экзаменом он написал специальную философскую работу, получившую положительный отзыв Д. Велланского. Наконец, для экзаменационной комиссии Галич написал диссертацию в виде «Письма к Агатону», в которой раскрыл пути философского познания, делая при этом обширные историко-философские экскурсы с древности до настоящего времени. Комиссия, в которую входили многие известные петербургские профессора (Я. К. Кайданов, К. Ф. Герман и др.), диссертацию одобрила, но печатать не рекомендовала «по множеству новых умозрений».

После испытания Галич получил должность адъюнкт-профессора и приступил к чтению лекций по логике, метафизике, психологии, этике, а позднее и истории философии. В 1814–1815 гг. он преподает латинский язык и российскую словесность в Царскосельском лицее. Лицеисты любили его, а А. С. Пушкин посвятил ему два послания: «К Галичу» и «Где ты, ленивец мой?»430

После того как Главный педагогический институт был преобразован в университет, Галич становится его профессором и читает, как и прежде, все философские дисциплины, преподает также философию в Петербургском благородном пансионе и русский язык в Немецкой школе Св. Петра. В эти годы Галич издает двухтомную «Историю философских систем» (1818–1819), во втором томе он опубликовал «Опыт философского словаря» (217 терминов).

В 1821 г., в связи с «делом о вредном преподавании», инспирированным известным гасителем просвещения Д. П. Руничем, Галич пострадал больше всех: его обвинили в «безбожном и вредном преподавании», отстранили от преподавания, но оставили при университете с сохранением жалованья и казенной квартиры. Для Галича начались трудные годы: он много пишет, на дому читает желающим платные философские лекции. Именно в эти годы он издает свои основные книги: «Опыт науки изящного» (1825), «Черты умозрительной философии» (1829), «Герлаха наука нравов, или Философические наставления в добродетели» (1833), «Картина человека, опыт наставительного чтения о предметах самопознания для всех образованных сословий» (1834).