Читать онлайн «Мозг рассказывает. Что делает нас людьми». Страница 70

Но если его отец, мистер Мердок, звонил ему по телефону из соседней комнаты, Джейсон вдруг становился оживлённым и словоохотливым, узнавал отца и активно участвовал в беседе. Так продолжалось до тех пор, пока мистер Мердок не входил к нему в комнату. Тогда Джейсон снова впадал в полубессознательное состояние «зомби». Набор симптомов, которые мы видим у Джейсона, называется телефонным синдромом. Его можно было заставить переключаться между этими двумя состояниями, достаточно было отцу находиться рядом с ним или уйти в соседнюю комнату.

Представьте себе как будто внутри одного тела находятся два Джейсона: «телефонный» Джейсон, оживлённый и здравомыслящий, и Джейсон лично, почти бессознательный «зомби». Как такое возможно? Объяснение кроется в том, как авария повлияла на пути распространения зрительных и слуховых сигналов в мозге Джейсона. Удивительно, до какой степени обособленно распространяется каждый сигнал зрительный или слуховой на всем протяжении его пути вплоть до критически важной передней части поясной извилины. Этот тканевый воротник2, как мы увидим, место, где отчасти зарождается наше ощущение свободной воли.

Сильное повреждение передней части поясной извилины приводит к яркой картине акинетического мутизма. В отличие от Джейсона пациент, постоянно пребывающий в сумеречном состоянии, не контактирует ни с кем ни при каких обстоятельствах. Если повреждение не столь серьёзное — например, если путь распространения зрительного сигнала к поясной извилине повреждён, в то время как слуховой путь не затронут, результатом является телефонный синдром Джейсон «включается», говоря по телефону, и снова впадает в акинетический мутизм, если отец входит в его комнату. Джейсон перестал быть личностью, если только он не говорит по телефону.

Я не случайно делаю это различие. Хотя зрительно — моторная система Джейсона может автоматически замечать и отслеживать предметы в пространстве, он не может распознавать или осознавать значение того, что видит. Только в телефонном разговоре с отцом Джейсон способен формировать полноценные осмысленные метапредставления, необходимые не только для сохранения человеческой уникальности как вида, но и для проявления человеком индивидуальной уникальности и ощущения своего «я».

Почему Джейсон является личностью, только когда говорит по телефону, но не при каких иных условиях? Ещё на очень ранней стадии эволюции мозг развил способность создавать чувственные представления первого порядка об окружающих объектах. Такие представления могут вызывать лишь весьма ограниченное число реакций. Например, мозг крысы создаёт только представление первого порядка о кошке как о пушистом движущемся предмете, которого нужно рефлекторно избегать. Однако мозг человека продвинулся далее по пути эволюции: возник «второй мозг», точнее, набор связей между нервными клетками, который в некотором смысле «паразитировал» на «первом». Этот «второй мозг» создаёт метапредставления (представления о представлениях более высокий уровень абстракции), перерабатывая информацию, полученную от «первого мозга», в более управляемые порции, на которых может быть построен более широкий спектр более сложных реакций, включая языковое мышление и мышление символами. Вот почему, вместо простого «пушистого врага», как у крысы, кошка является для нас млекопитающим, хищником, домашним животным, врагом собак и крыс, мяукающим существом с ушами, усами и длинным хвостом, она даже напоминает нам о Халли Берри в костюме из латекса. Слово «кошка» символизирует для нас целое облако ассоциаций. Короче говоря, «второй мозг» наделяет объект смысловым значением, создавая метапредставление, которое позволяет нам осознавать понятие «кошка» не так, как это делает крыса.

Метапредставления также являются необходимой предпосылкой существования наших ценностей, убеждений и приоритетов. Например, представление первого уровня о чем‑то отвратительном это интуитивная реакция избегания, в то время как метапредставление включает, помимо прочего, социальную неприязнь, которую мы испытываем к чему‑либо аморальному или нарушающему этикет. Мы можем манипулировать метапредставлениями высшего уровня, и это присуще только людям. Они связаны с нашим ощущением «я», позволяют нам осмыслять окружающий мир как материальный, так и социальный и самоопределяться по отношению к нему. Например, я могу сказать «Я нахожу её отношение к чистке кошачьего туалета отвратительным».

В «зрительном» Джейсоне личность, по существу, умерла, потому что подорвана его способность составлять метапредставления о том, что он видит. Но «слуховой» Джейсон жив, его метапредставления об отце, о нем самом и об их совместной жизни остались в основном невредимы, если активируются слуховыми каналами мозга. Удивительный факт: «слуховой» Джейсон временно отключается, когда его отец появляется, чтобы поговорить с сыном. Возможно, изза того, что человеческий мозг придаёт особое значение обработке зрительной информации, то есть «зрительный» Джейсон заглушает своего «слухового близнеца».

Случай Джейсона поразительная иллюстрация фрагментированного «я». Некоторые «части» Джейсона были повреждены, в то время как другие остались целы и сохранили удивительную степень функциональности. Остаётся ли Джейсон все ещё Джейсоном, если его можно разобрать на фрагменты? Мы думаем, что личность есть монолит, но из разнообразия неврологических состояний видно, что это не так. Этот вывод идёт вразрез с некоторыми наиболее укоренившимися нашими интуитивными представлениям о себе но факты есть факты. Неврология говорит нам, что личность состоит из многих компонентов, и унитарность «я» может быть лишь иллюзией.

Однажды в XXI веке науке придётся столкнуться с одной из последних великих загадок: природой личности. Этот кусок плоти в вашей черепной коробке не только рождает «объективный» отчёт об окружающем мире, но также напрямую испытывает внутренний мир богатую психическую жизнь ощущений, чувств, смыслов. Самое загадочное то, что ваш мозг обращается к самому себе для выработки вашего ощущения самосознания.

Поиск своей самости и разгадывание многочисленных её тайн занятие совсем не новое. Эта область исследований традиционно сохранялась за философами, и, говоря по правде, в целом они не далеко продвинулись (хотя усилий за две тысячи лет было приложено немало). Тем не менее философия оказалась крайне полезной для поддержания семантической и терминологической ясности. Например, мы часто употребляем слово «сознание» для обозначения двух различных понятий. Первое квалиа, моментальные эмпирические качества ощущений, такие как острота карри или краснота, а второе «я», которое испытывает эти ощущения. Квалиа, или ощущения, одинаково волнуют философов и учёных, потому что, даже хотя они явно ощутимы и, кажется, находятся в самом ядре психического опыта, физические и численные теории о функциях мозга совершенно не объясняют того, как они могли появиться и почему они существуют.

Проиллюстрирую эту проблему при помощи мысленного эксперимента. Вообразите себе интеллектуально одарённого, но не различающего цветов учёного — марсианина, который решил узнать, что люди имеют в виду, когда говорят о цветах. С помощью своей технологии уровня Star‑Trek он изучает ваш мозг и выясняет до мельчайших деталей, что происходит, когда вы переживаете психический опыт, связанный с восприятием красного цвета. В конце своего исследования он может объяснить каждое физико — химическое и нейровычислительное событие, которое происходит, когда вы видите красный, думаете о красном или говорите «красный». Теперь спросите себя: охватывают ли эти объяснения все, что относится к способности видеть и думать о красном цвете? Может ли не различающий цветов марсианин теперь быть уверен, что понимает ваш инопланетный способ различения цвета, хотя его мозг не приспособлен для ответа на эти конкретные длины волн электромагнитного излучения? Большинство ответит, что нет. Большинство сказали бы, что, как бы детально и точно ни было это объективное извне описание восприятия цвета, в сердцевине этого описания будет зияющая пропасть, потому что в нем отсутствует сама сущность переживания непосредственного восприятия красного (квалиа красного). В самом деле, нет иного способа передать кому- либо невыразимые качества красного цвета, кроме как подключить ваш мозг непосредственно к мозгу этого человека.

Возможно, учёные когда‑нибудь и наткнутся на неожиданный метод или модель эмпирического и рационального обращения с сущностным содержанием ощущений, но такие успехи настолько же далеки от наших сегодняшних возможностей, как далека была молекулярная генетика от жителей Средних веков. Если только где‑нибудь не притаился потенциальный Эйнштейн в неврологии.