Читать онлайн «Жизнь на Земле. Естественная история». Страница 66

Зубы у них стали даже мельче, чем у их предков, зато череп увеличился и сравнялся по величине с нашим. Судя по слепкам, снятым с их черепов изнутри, те части мозга, которые контролируют устную речь, были уже полностью развиты, и есть все основания полагать, что эти люди говорили хорошо и на сложном языке Короче говоря, скелет человека, обитавшего во французских пещерах 35 тысяч лет назад, принципиально ничем от нашего не отличался. И антропологи дали этим людям то же название, каким (несколько нескромно) они обозначают всех современных людей: Homo sapiens, человек разумный.

Различие между жизнью одетого в шкуры охотника, который с копьем на плече выходил из пещеры, чтобы поохотиться на мамонта, и элегантно одетым дельцом, который по скоростному шоссе едет из пригорода к себе в контору где-нибудь в Нью-Йорке, Лондоне или Токио, чтобы «посоветоваться» с компьютером, объясняется не тем, что на протяжении разделяющих их тысячелетий произошли какие-то дальнейшие физические изменения тела или мозга, но совершенно новым эволюционным фактором.

Люди всегда старались выделить какие-то особые свои таланты, которые отличали бы их от животных. Одно время мы считали себя единственными существами, способными изготовлять орудия и пользоваться ими. Теперь мы знаем, что это не так: то же самое можно сказать о шимпанзе да и о галапагосских вьюрках, которые отламывают и очищают длинные колючки, чтобы, точно булавками, извлекать личинок из древесной коры. Даже наша сложная устная речь несколько утрачивает ореол исключительности по мере того, как мы все больше узнаем о средствах общения, которыми пользуются шимпанзе и дельфины. Однако мы — действительно единственные существа, создающие рисованные и скульптурные изображения предметов, и именно этот талант привел к сдвигам, которые в конечном счете преобразили жизнь человечества.

О первом расцвете этого таланта повествуют древние пещеры Европы. Люди смело проникали в их черные туннели, освещая себе дорогу еле мерцавшими огоньками каменных светильников с растопленным животным жиром. И там в отдаленных проходах и залах, добираться до которых приходилось часами и нередко ползком, они покрывали стены всевозможными изображениями. В качестве красок использовали красную, коричневую и желтую охру, а для черного цвета — древесный уголь и марганцевую руду. Кисточками служили палочки с расщепленными на волокна концами или просто пальцы, а иногда краска выдувалась на нужное место — возможно, прямо изо рта. Порой рисунок выцарапывался с помощью кремневого орудия, а кроме того, найдены фигурки, вырезанные из кости и вылепленные из глины. Изображались почти исключительно животные, на которых охотились древние люди: мамонты, олени, лошади, дикие быки, бизоны и носороги. Часто новый рисунок накладывался на прежний. Пейзаж отсутствует полностью, а человеческие фигуры крайне редки. В одной-двух пещерах люди оставили особенно загадочный памятник своего пребываний там: прижав ладонь с растопыренными пальцами к стене, они дули на нее краской, так что на камне запечатлевался ее абрис. Среди изображений животных попадаются абстрактные узоры— параллельные линии, квадраты, решетки и ряды точек, кривые линии, которые, по мнению некоторых исследователей, символизируют женское начало, и шевроны, возможно обозначающие стрелы. Эти рисунки не так эффектны, как фигуры животных, но они знаменуют будущее.

Даже теперь мы не знаем, что побуждало этих людей рисовать. Может быть, рисунки входили в культовый обряд: если шевроны, окружающие большого быка, символизируют стрелы, то назначением их было обеспечивать успех на охоте; если вздутые бока коровы подразумевают беременность, их, вероятно, рисовали в процессе ритуалов, которые должны были увеличивать плодовитость диких стад. А может быть, все было гораздо проще и люди брались за кисти и краски потому лишь, что им нравилось рисовать и искусство давало им радость само по себе. Не исключено, что будет ошибкой искать одно всеохватывающее объяснение. Считается, что самые древние рисунки появились 30 тысяч лет назад, а наиболее поздние — около 10 тысяч. Промежуток между этими двумя временными точками примерно в шесть раз превышает протяженность всей известной истории нашей цивилизации, а потому объяснять создание всех этих рисунков какой-то единой причиной можно не более, чем утверждать, будто музыка, гремящая в современном ресторане, несет ту же функцию, что и средневековые духовные песнопения. Тем не менее адресовались ли они богам, или подросткам, проходящим инициацию, или ценителям живописи среди соплеменников, все они несомненно служили средством общения. И это свое свойство они сохраняют по сей день. Хотя точное их назначение нам неизвестно, мы глубоко ощущаем ту проникновенность, ту эстетическую чуткость, с какой неведомые художники сумели запечатлеть своеобразие и неповторимость силуэта мамонта, тревожно поднятых голов оленьего стада или грузной громады бизона.

Есть уголки мира, где еще возможно установить, какой смысл могут иметь подобные рисунки для охотничьего племени. Австралийские аборигены по-прежнему покрывают скалы рисунками, во многих отношениях очень похожими на доисторические рисунки в европейских пещерах. Для этого они выбирают обрывы или ниши, нередко в труднодоступных местах, и используют минеральные охры. Рисунки накладываются один на другой, они включают абстрактные геометрические узоры и обведенные абрисы ладоней и очень часто изображают животных, служащих аборигенам пищей: рогозубов, черепах, ящериц и кенгуру.

Некоторые рисунки неоднократно обновлялись, так как считается, что до тех пор, пока изображения животных на скале четки и свежи, сами эти животные будут в изобилии водиться в ее окрестностях. В других местах рисунки имеют культовое значение. Вальбири, например, живущие в Центральной Австралийской пустыне, верят, что мир создан великим духом-змеей — радугой, чей многоцветный хвост пересекает небосвод после грозы. Старики рассказывают, что змея-радуга обитает в норе у подножия крутого обрыва длинной, сложенной из песчаника гряды, которая находится в самом сердце племенной территории. Самой змеи ни разу не видел ни один человек, хотя на песке иногда остается след там, где она проползала. Много поколений назад люди нарисовали на обрыве белой охрой изображение змеи-бога — огромную волнистую дугу, обведенную красными полосами. Подковообразные фигуры рядом с ней, схожие с некоторыми геометрическими рисунками доисторического человека, обозначают людей, ее потомков. Рядом с ними на обрыве есть и другие символы — параллельные линии и концентрические круги, точки и шевроны: это следы предков-животных, ковровые змеи и копья.

Все эти рисунки из поколения в поколение восстанавливались мужчинами племени. Сам процесс восстановления уже является актом культового поклонения — общение со змеей, являющейся богом-созидателем. Старики вальбири регулярно отправлялись к обрыву, чтобы декламировать нараспев древние мифы и размышлять об их смысле. В расселинах на обрыве хранились реликвии змеи — округлые камни с выцарапанными на них абстрактными символами. Старики благоговейно их доставали, мазали красной охрой с кенгуровым жиром и пели. Прежде под изображение змеи приводили юношей, проходивших посвящение в мужчины,— им объясняли значение символов, пели и представляли в пантомимах древние легенды.

Нет никаких оснований полагать, будто австралийские аборигены находятся в более тесном родстве с доисторическими обитателями французских пещер, чем мы, но вот образ их жизни все еще очень близок к образу жизни людей каменного века. Человек разумный вел именно такое существование — охотился, собирал плоды, семена и съедобные корни — повсюду в мире на протяжении многих тысяч лет. Подобная жизнь очень сурова и полна опасностей. Медлительные и беспечные почти наверняка становились жертвами хищников, слабых подстерегала голодная смерть, старики не выдерживали тягот засухи. Те же, чьи организмы благодаря случайным генетическим изменениям лучше переносили воздействие окружающих условий, получали некоторое преимущество по сравнению с остальными. Они выживали и передавали это преимущество своим детям.

Так человеческое тело реагировало на среду обитания и запечатлело в своих генах последние из значимых физических изменений. Люди, обитавшие в тропиках,— например, австралийские аборигены или африканцы — стали темнокожими. Такая пигментация могла приобретаться неодновременно и независимо, поэтому сама по себе темная кожа не может считаться доказательством близкого родства между теми или иными темнокожими народами. Это просто защитное приспособление. Избыток солнечного света представляет собой значительную опасность. Если подвергать его воздействию незащищенную светлую кожу, это может вызвать заболевание раком. Темная же пигментация обеспечивает надежную защиту. Многим народностям Африки, Индии и Австралии присуща еще одна общая физическая особенность — узкие вытянутые туловища. Подобное телосложение также представляет результат воздействия жаркой сухой среды обитания. Оно обеспечивает большую поверхность кожи на единицу массы тела, так что ветер и испаряющийся пот охлаждают его более эффективно.