Читать онлайн «Тайная жизнь растений». Страница 80

А вот еще более фантастичная находка Абрамса: имея в распоряжении одну каплю крови женщины с раком молочной железы, он определял, в какой груди находится опухоль.

Как? Просто здоровый человек при простукивании его тела указывал пальцами на различные участки своей груди. Точно так же Абрамс находил точное расположение очага туберкулеза или другого заболевания будь это легкие, кишечник, мочевой пузырь или позвонок — одним словом, любая часть тела.

Как-то раз Адамс показывал студентам реакции на кровь больного малярией. Вдруг он спросил: «Здесь сидят сорок с лишком будущих врачей, и, пожалуй, все вы пропишете пациенту с малярией хинин. Но почему хинин? Кто из вас даст научное обоснование?» В ответ — тишина. Абрамс вытащил несколько крупинок сульфата хинина и положил их в прибор на место капли крови. Прибор выдал те же самые звуки, что и кровь с возбудителем малярии. Затем он положил в контейнер с зараженной малярией кровью одну-две крупинки лекарства, завернутых в салфетку. Теперь вместо глухого, обозначавшего малярию, звук стал звонким. Абрамс объяснил пораженным студентам, что излучения молекул хинина в точности нейтрализовали излучение молекул малярии. Влияние хинина на малярию происходит по неизвестному электрическому закону, который необходимо тщательно исследовать. Другие всевозможные антидоты вели себя аналогичным образом: один из примеров — ртуть против сифилиса.

Абрамс задался целью создать генерирующий волны инструмент, вроде беспроводной транслирующей станции. Изменяя свойства излучения малярийной или сифилисной ткани, прибор мог бы нейтрализовать болезни с тем же успехом, что и хинин или ртуть.

Сначала Абрамс думал, что «это за пределами возможностей человека». Но со временем он сконструировал осциллокласт с помощью своего друга и выдающегося радиоинженера Самуэля О. Хоффмана (Samuel О. Hoffman), который стал известен в годы Первой мировой войны за изобретение уникального метода обнаружения на дальних расстояниях немецких дирижаблей, приближающихся к берегам США. Этот осциллокласт или «волнорез» мог испускать особые волны, способные лечить человеческие недуги, изменяя или нейтрализуя излучения различных болезней. В 1919 г. Абрамс начал обучать врачей пользоваться аппаратом. Последние воспринимали этот прибор чем-то из разряда фантастики, ведь ни врачи, ни сам Абрамс не могли толком объяснить, каким образом прибор влияет на болезни.

В 1922 г. Абрамс поведал «Физико-клиническому журналу» (Physico-Clinical Journal), что ему впервые удалось по телефону воздействовать на болезнь пациента, который находился в нескольких километрах от его офиса. Для этого он использовал лишь одну каплю крови пациента и проанализировал уровень ее вибраций своим аппаратом. Такие несколько фантастичные заявления спровоцировали негодование Американской медицинской ассоциации (АМА), которая опубликовала клеветническую статью с опровержением работ Абрамса, называя их шарлатанством. Эту же статью дословно скопировал «Британский медицинский журнал» (British Medical Journal). В ответ на эти выпады бывший президент Британской медицинской ассоциации сэр Джеймс Барр (James Barr), который успешно использовал методы Абрамса в своей медицинской практике, писал: «Вы редко цитируете статьи "Журнала Американской медицинской ассоциации". Но раз уж вы это делаете, то могли бы выбрать темы поважнее, чем невежественные тирады против замечательного врача, и по-моему, против величайшего гения медицины». В заключении Барр написал, что когда-нибудь «врачи и редакторы медицинских изданий поймут, что за вибрациями Абрамса стоит то, что им со своей философией и не снилось».

Абрамс сделал величайшее открытие, что любая материя излучает волны, которые можно ловить на расстоянии, используя в качестве детекторов рефлексы человека. Также при наличии определенных болезней участки с глухим звуком появляются в одних и тех же местах тела пациента.

После смерти Абрамса в 1924 г. журнал «Научная Америка» (Scientific American) посвятил дискредитации и очернению его работ в США восемнадцать последовательных выпусков. Самой вопиющей клеветой было заявление журнала, что «ящик Абрамса» был создан с одной целью — подзаработать деньжат на продаже прибора наивным врачам и ничего не подозревающим людям. Похоже, все забыли, что Абрамс был миллионером, и в свое время писал своему американскому единомышленнику Аптону Синклеру (Upton Sinclair), что готов безвозмездно пожертвовать свои приборы и бесчисленные работы любому заведению, готовому использовать «коробку Абрамса» на благо человечества.

Кампания по очернению Абрамса и его работ отпугнула всех, кроме небольшой группы американских врачей, большинство которых были хиропрактиками с независимыми суждениями или, как они себя называли, «врачи без лекарств».

Через несколько десятков лет после смерти Абрамса, к одному из таких врачей из Сан-Франциско приехал Куртис П. Аптон (Curtis P. Upton), инженер с хорошим образованием, чей отец был партнером Томаса Альва Эдисона (Thomas Alva Edison). Аптон со своим рациональным мышлением задумался над вопросом, а можно ли «странный» прибор для лечения человеческих болезней использовать для борьбы с вредителями в сельском хозяйстве? Летом 1951 г. он и его бывший однокурсник эксперт-электронщик Вильям Дж. Кнус (William J. Knuth) приехали на бескрайние хлопковые поля возле Тускона, штат Аризона. Выгрузили из кузова странный инструмент с переключателями и антенной, чем-то напоминавший коробку размером с переносное радио. Но на этот раз они пошли дальше, чем Симонтон и МакИннес, решив воздействовать на поле не напрямую, а через фотографии.

На «предметное стекло», прикрепленное к корпусу инструмента, они положили сделанную с самолета фотографию поля и ядовитое для вредителей хлопка вещество и выставили переключатели на приборе в определенном положении. Целью этого эксперимента было очистить поле от вредителей без применения химических пестицидов. Действенность своего метода они объясняли тем (как бы непривычно это не звучало), что молекулы и атомы фотографии имеют вибрации той же частоты, что и запечатленное на ней поле. Американские инженеры не подозревали о том, что еще в 1930-е гг. Бови сделал такое же открытие. Американцы думали, что если обработать фотографию ядовитым для вредителей веществом, хлопок получит иммунитет от вредителей. Количество яда, используемого в этом опыте, было мизерно по сравнению с площадью сфотографированного поля. Предполагалось, что вещество будет действовать наподобие сильно-разведенного активного вещества в гомеопатической медицине.

Гомеопатия — это метод лечения, разработанный врачом Кристианом Самуэлем Ганеманом (Christian Samuel Hahnemann), родившимся в 1755 г. в благородной семье в Саксонии. Ганеманн, который также был химиком, лингвистом, переводчиком медицинских трудов и автором полного аптекарского словаря, попал за свое открытие в немилость тогдашней Администрации по контролю за продуктами питания и лекарствами. Он открыл, что малые дозы возбудителя болезни человека могут также принести ему исцеление. Это открытие было сделано случайно, когда графиня Цинхона, жена наместника Испании в Перу, была вылечена от малярии настойкой коры местного дерева, вызывавшего у нее симптомы, похожие на малярию. После этого за лекарством закрепилось название коры цинхоны, или хинного дерева. В Испании монахи продавали его богатым на вес золота, а бедным отдавали бесплатно.

Вдохновленный таким оригинальным подходом к лечению, Ганеман провел методичный поиск растений, трав, коры, и других веществ, включая змеиный яд, которые вызывали те же симптомы, что и известные болезни. Прописывая малые дозы этих веществ, получал фантастические результаты исцеления людей. Он обнаружил, что белладонна является лекарством против скарлатины, прострел (сон-трава) — против кори, а гельземиум — против гриппа. Другое его открытие оказалось не менее фантастичным. Оказалось, чем более разбавлено лекарство, тем более сильным и эффективным оно становится (даже при разведении в мизерной пропорции один к миллиону). Рудольф Хаушка (Rudolf Hauschka) объясняет этот феномен тем, что если материя есть конденсация или кристаллизация сил космоса, то эти энергии снова набирают силу, как только освобождаются из своего материального заточения, словно джинн из бутылки.

Ганеман был чрезвычайно внимательным химиком. Он начинал разводить одну часть настойки какой-нибудь коры, корня, смолы, семян или сока 99 частями чистого спирта.

Затем он снова разводил одну часть получившегося раствора 99 частями спирта. На третий раз он получал настойку, где содержание первоначального вещества составляло всего лишь одну миллионную часть. В результате, по каким-то даже ему неизвестным причинам, это средство становилось более сильным. Хаушка объясняет, что отчасти секрет Ганемана таится в ритмичном мерном встряхивании своих растворов. Ритмичное движение оказывает на жидкость такое же воздействие, что и на человека: освобождает дух из застенков тела.