Читать онлайн «Золотой адмирал». Страница 77

Доказательство того, что сэр Френсис действительно распростился с надеждой выжать из побежденных удовлетворительную сумму денег, появилось, когда эскадра ежедневно стала пополнять свои трюмы провизией и тщательно перевооружаться.

Оружейный мастер с лицом как из дубленой кожи сообщил Уайэтту, что в трюме барка места хватит не менее чем для пятнадцати сорокадвухфунтовых пушек. Их немалая тяжесть, заметил он, обеспечит «Надежду» отличным балластом и тем самым придаст ей устойчивости против любого шторма. Оружейник предлагал капитану — Уайэтт имел теперь право называться этим чисто военным титулом — свободное разрешение брать все, что ему захочется для личного блага из вражеской мелкокалиберной артиллерии: к его услугам отличные кулеврины, фальконеты и полукулеврины, утверждал он.

Таким образом, новому капитану удалось погрузить в трюм около двух дюжин полупушек, фальконетов и камнеметных орудий. Они, рассуждал Уайэтт, будут в огромном спросе, когда дело дойдет до вооружения военных кораблей, строящихся сейчас на верфях сэра Джона Хоукинса. Все эти пушки несомненно окажут свою услугу в битве против армады испанского короля Филиппа II, если имеющий чуть ли не полную власть на море испанский флот двинется всей своей мощью на Англию.

Заметив, работая с мастером Фостером, что прибыль от разнообразного груза вернее всего подсчитывать в конце плавания, Уайэтт с большой неохотой продал сапфировую брошь, выбранную им во время разграбления города. Жаль, что она никогда не украсит белое совершенство груди его Кэт, но безделушкой этой ему удалось подкупить хранителя трофеев, и тот продал ему огромный запас стрелкового оружия, считавшегося устаревшим или по какой-то иной причине непригодным для службы на кораблях адмирала.

Он грузил эти покупки на телегу и целых два дня оккупации провел в поездках к тому месту за стенами города, где предводители маронов установили пункт для обмена награбленного имущества. Здесь рослые черные воины, одетые в мишурные наряды, навесив на шеи ожерелья из человеческих пальцев и ушей, обменивали добро, похищенное из крупных поместий в отдаленных от побережья районах, а поскольку очень нуждались в оружии, чтоб отбиваться от испанских карателей после того, как парусники Дрейка скроются за горизонтом, Уайэтт смог провернуть много выгодных сделок.

Итак, вечер за вечером его запряженная мулом телега возвращалась в город с двумя мускулистыми рабами-неграми, охраняющими такие продукты питания, как ямс, кокосовые орехи, маниок, тапиока и множество копченой говядины. Кроме того, он приобрел мешки со стручками какао, кампешевым деревом и кошенилем — два последних товара ценны тем, что играют существенную роль в профессии красильщика.

Порой капитан «Надежды» поддавался искушению и покупал по спекулятивным ценам сундуки с великолепной резьбой, гобеленовое кресло или целое окно из цветного стекла превосходного оттенка. Но в основном он вкладывал деньги в прекрасные кожаные изделия и ткани, о которых кое-что знал.

«Это, — частенько говорил он себе, — я покупаю для Кэт». Для ожидаемого ребенка он купил массу игрушек, миниатюрных кораблей, деревянных животных, ярких красных шаров и красивую куклу в парчовом платье — на тот случай, если малыш, которого он надеялся увидеть по возвращении домой, окажется девочкой.

Нередко уже около полуночи отпускал он на отдых двух дюжих негров-рабов, полученных им в качестве его личной доли из общего котла. Точнее, рабами они уже не были: он отпустил их на волю при условии, что прослужат у него на барке целый год — и ни днем меньше.

Согласно своему рангу, каждый офицер флотилии стал хозяином двух или большего количества беглых черных рабов. Трое адмиралов и генерал-лейтенант Карлейль, разумеется, получили в качестве своей доли по десятку отборных негров. Простейшая из проблем Уайэтта заключалась в том, что ему нужно было обеспечить себе двадцать работников, которые должны не только суметь управляться с парусами «Надежды», но и обслуживать ее орудия.

Несмотря на все усилия, ему не удалось добиться разрешения Дрейка заполучить к себе на службу того джентльмена — искателя приключений по имени Хьюберт Коффин; особенно с тех пор, как свирепствовала лихорадка, адмирал непреклонно стоял на том, что нельзя ослаблять штатный состав части его первоначальной эскадры.

Однако именно благодаря усилиям Коффина на борту «Надежды» появился некий Майкл Хендерсон, четыре года протомившийся в тюрьме Санто-Доминго, а в прошлом бывший когда-то капитаном собственного торгового судна. Высокий, сероглазый и костлявый, как выпь, он не только согласился стать помощником капитана, но и заручился услугами некоего Уильяма Томпкинса, сидевшего с ним в одной тюрьме, который знал, как обслуживать артиллерию, и мог свободно изъясняться на португальском и испанском языках.

Затем к экипажу барка присоединились трое французов-гугенотов с ввалившимися глазами, освобожденные после почти пятилетнего пребывания в тюрьме. Они с тоской вспоминали свой город Ла-Рошель и добрые вина Франции. Далее Уайэтт пополнил свой экипаж генуэзцами и венецианцами, которых испанцы заставили служить на «Большом пугале». Они составили европейскую часть его команды.

Для полного комплекта он отобрал добровольцев из числа маронов, могучих парней, утверждавших, что плавали и знают мореходное дело. Никто не понимал их языка, кроме Уилла Томпкинса, который сбежал с галеры, а после свыше года жил среди подобных им дикарей.

Больше всего Уайэтт доверял англичанину — своему помощнику и канониру, затем гугенотам, потом уже маронам и, наконец, генуэзцам с венецианцами. Последние, хоть и придерживались католической веры, громко клялись, что служба их будет верной.

Двадцать пятого февраля 1586 года Уайэтт сделал осмотр барка и остался доволен: теперь «Надежда» стояла с полными бочонками для воды, с установленной на бортах батареей и другими трофейными пушками, хранящимися так удобно, что их по команде адмирала можно было бы выставить без промедления.

В носовом трюме и в маленькой капитанской каюте хранились ценные красильные материалы, какао, хорошо обработанная кожа и прочие личные грузы. Доставленную им на борт мебель он решил разместить на балласте под маленьким полубаком «Надежды». В различные шкафчики рассовали обильный запас зерновой муки, оливкового масла и мясной солонины.

Майкл Хендерсон вскоре доказал, чего стоит, умело распределив весь груз, а Уилл Томпкинс отобрал несколько человек и учил их обслуживать два фальконета и шесть полукулеврин барка; в качестве существенно важной новинки он установил на носу два погонных орудия — двухфунтовые фальконеты.