Читать онлайн «Как сделать детектив». Страница 78

Вот как Буало и Нарсежак характеризуют Мегре: «Не преступление, а преступник интересует его. По сути, он лишь отчасти следователь, он скорее врач, адвокат, духовник, нежели комиссар полиции. В первую очередь он «ловец человеков». Показателен даже отбор улик у Сименона: не отпечатки пальцев или забытая вещь важны для него, а жест, слово, взгляд, молчание. Читатель должен задаваться только одним вопросом: если б я был убийцей, поступил бы я так? произнес эти слова? А из этого следует, что преступление мог бы совершить и читатель, то есть любой нормальный человек, жертва обычных страстей». Нетрудно увидеть, что у Пуаро, мисс Марпл, с одной стороны, у Филипа Марло и сыщиков Хемметта — с другой, так сказать, принципы и задачи расследования отличаются от эмоций комиссара Мегре.

Буало и Нарсежак не ставят своей целью дать исчерпывающую классификацию того явления, которое мы для упрощения именуем «детективом». Но их суждения о различии классического детектива и того жанрового подвида, который называется «саспенс», достойны внимания: «Роман-загадка обращался к разуму, классический триллер бил под дых. Вся сила романа-ожидания — в четко дозируемом страхе, вызванном неотвратимо приближающимися событиями. Но для того, чтобы читатель прикипел к роману, он должен отождествлять себя с героем, который может быть только жертвой».

Впрочем, мне трудно согласиться с употреблением терминов «саспенс» и «триллер» как тождественных, да и здесь неуместен подробный разбор.

Вполне достаточно невольной полемики выдающихся мастеров жанра, которых составители свели под одной обложкой нашего сборника. Возьмем для примера хотя бы один такой полемический ряд. Чандлер критиковал за неправдоподобие английский классический детектив и считал произведения школы «крутого детектива» реалистическими. В то же время его знаменитый соотечественник Эрл Стенли Гарднер, высоко ценя Хемметта и Кэрола Джона Дейли, которого он считает создателем «крутого» детектива, не без серьезных оснований критикует «крутой» детектив как раз за …неправдоподобие. С другой стороны, Д. Д. Карр в своей «Лекции о запертой комнате» не только не считает «неправдоподобие» недостатком детективного жанра, но даже относит именно «неправдоподобие» к числу своеобразных обязательных качеств: «До конца детектива и речи не может быть ни о каком правдоподобии».

Уверен, такое противостояние мнений свидетельствует о большой продуктивности и жизнестойкости жанра…

Каков же итог? Сборник не зря называется «Как сделать детектив». Получили ли мы универсальный рецепт? Усвоили ли мы урок, преподанный признанными мастерами? Применимы ли сегодня правила Нокса и Ван Дайна?

Смею надеяться, что сборник не только вдохновит будущих авторов наших отечественных детективов, но и поможет им овладеть базовой техникой жанра или, во всяком случае, остережет их от возможных нелепых ошибок.

А в качестве напутствия хочется повторить мудрые слова Дж. Симонса, обнажающие парадоксальную природу жанра: «Использовать массовую литературную форму, понимать, что ты ремесленник, призванный потешать толпу, и в то же время относиться к своей работе всерьез, не делая себе поблажек, в рамках «низкой формы» создать нечто достойное называться литературой — на это способны лишь подлинные корифеи криминальной прозы. Мало кто из «серьезных романистов» настоящего и прошлого может похвастаться такими победами».

Появятся ли у нас новые «корифеи криминальной прозы»?

Сегодня, когда пренебрежительное отношение к детективному жанру быстро сходит на нет, надеюсь, что их явление не за горами…

Читатель ждет…

Артур Конан Дойл (1859–1930) — английский писатель. Врач по образованию, с 1882 по 1890 г. занимался медицинской практикой. Детективному жанру, родившемуся в начале 1840-х гг. в «логических новеллах» Э, По, было суждено пережить второе рождение в 1887 г., когда молодой лондонский врач Конан Дойл в надежде поправить свои дела литературными заработками опубликовал повесть «Этюд в багровых тонах», получив за нее скромный даже по тем временам гонорар в 25 фунтов. А. И. Куприн как-то заметил: «Конан Дойл, заполонивший весь земной шар детективными рассказами, все-таки умещается со своим Шерлоком Холмсом, как в футляр, в небольшое гениальное произведение Э. По «Убийства на улице Морг»». При всей категоричности вердикта, истоки конан-дойловского канона указаны верно. Впрочем, Конан Дойл и не делал из этого тайны. Э. По был одним из его любимых авторов. Как и Дюпен, Шерлок Холмс распутывает сложнейшие криминальные головоломки, полагаясь на аналитические способности ума. Как и его предшественник, он получает поистине эстетическое удовольствие от упражнения своего могучего интеллекта.

Холмс — фигура романтическая, существующая как бы вне будничности. Читателям он казался воплощением «гармонического человека», ибо был не из числа кабинетных гениев: его мускульная сила не намного уступала силе интеллектуальной. Среди наиболее известных книг о подвигах Холмса — сборники новелл «Приключения Шерлока Холмса» (1891), «Записки о Шерлоке Холмсе» (1894), повесть «Собака Баскервилей» (1902). Однажды Конан Дойл решил взбунтоваться и расстаться с персонажем, превратившимся к тому времени в самого настоящего тирана, отправив его на роковой поединок с заклятым врагом, профессором Мориарти. Ответом был взрыв читательского негодования. Конан Дойл продержался несколько лет, но затем капитулировал. Сборник «Возвращение Шерлока Холмса» (1905) был с восторгом встречен поклонниками «отшельника с Бейкер-стрит».

Неразлучная пара Шерлок Холмс — доктор Уотсон стала моделью для подражания многочисленной армии детективных авторов и мишенью пародий (первая, принадлежавшая перу канадца Р. Барра, появилась в 1895 г.). Для многих вымышленная фигура Холмса была гораздо реальнее его создателя. Холмсу писали письма, с ним советовались, приглашали распутать таинственное преступление. Есть мемориальный музей Холмса, постоянно растет библиотека исследований о нем (есть и биографические штудии, есть и трактаты «Холмс и природа», «Холмс и музыка»). С тех пор многие исследователи поражали мир эрудицией и отвагой, но мало кто ставил под сомнение право Холмса оставаться первым среди расследователей времен.

Блистательные победы Холмса резко повысили интерес к детективу: с середины 90-х гг. жанр вступает в период первого большого взлета, причем ведущей его формой остается новелла. Удачно сложилась судьба и русского Шерлока Холмса — еще до революции истории о нем неоднократно переводились на русский язык. При том, что западный детектив долгое время, до 60-х гг., был у нас едва ли не вне закона — по причине своей зловредной буржуазности, Конан Дойла переводили и переиздавали. Разумеется, больше потому, что успели к нему привыкнуть, хотя в третьем томе академической английской литературы, изданной в 1958 г., сказано как отрезано: «В конечном итоге эти новеллы Дойла, как и вся массовая сыщицкая литература, пропагандировали охрану буржуазной собственности и порядка». При том, что другой, более новой, истории английской литературы у нас пока не написано и приговор этот никем не отменен, оргвыводов из него не сделано, и несмотря на недостатки самого Конан Дойла (консерватор, а по нашим меркам так и вовсе махровый реакционер) и его Шерлока Холмса (кокаинист и, похоже, борец со светлыми силами, замаскированными Конан Дойлом под анархистов), похождениями Великого Сыщика зачитываются новые и новые поколения советских читателей.

Автобиография Конан Дойла, фрагмент из которой печатается в настоящем издании, была опубликована в 1924 г.

Гилберт Кит Честертон (1874–1936) — английский эссеист, философ, прозаик, автор ряда сборников детективных новелл. Много писал для британских газет (так, с 1905 г. и до конца жизни вел колонку в газете «Иллюстрейтед Лондон ньюс»). Окончил художественное училище при лондонском университете.

Не посягая на каноны детектива как интеллектуальной загадки, и в этом смысле следуя за По и Конан Дойлом, Честертон внес в детектив пафос злободневности, интерес к наиболее актуальным аспектам британской повседневности. Его детективная проза при всей ее интригующей занимательности вовсе не «развлекает, и только». По сути дела, она стала своеобразным продолжением — инобытием — его эссеистики, философическими этюдами в детективно-беллетристическом обличье.

Основное противоречие, лежащее в основе Честертоновской новеллы, — контраст между видимостью (респектабельной, великодушной, гуманной) и сущностью (меркантильной, бесчеловечной, преступной). Большая политика и большой бизнес, свободная пресса и демократическое судопроизводство, честь аристократа и доблесть полководца — все это попадает под огонь критики писателя.