Читать онлайн «История зарубежной литературы XVII века». Страница 65

Значительным явлением в истории немецкой литературы конца XVII в. стал роман Кристиана Рейтера «Шельмуфский» (1696), повествующий о «преопасных» и «прелюбопытных» путешествиях героя на суше и на море. Роман развивает антимещанскую тему сатирических комедий писателя (Шельмуфский — старший сын госпожи Шлампампе в написанной ранее комедии «Честная женщина из Плесина»). Роман Рейтера — едкая сатира на немецкое бюргерство и сферу его духовной жизни. Заслугой Рейтера является возвращение сатире главного ее оружия — смеха, притом смеха веселого, жизнеутверждающего. Эта установка на сатирическое освещение действительности говорит о близости писателя к новым просветительским идеям.

В лице Шельмуфского и других многочисленных персонажей Рейтер высмеивает немецкого мещанина с его стремлением попасть в высшее общество, с его галломанией, погоней за модой, будь то танцы, звездочетство, магия или лотерея; обывателя, щеголяющего иностранными словечками, коверкающего родной язык и презирающего все неиноземное. Комический эффект достигается благодаря разительному контрасту между жалкой повседневностью немецкого бюргера и иллюзорным миром его фантазии, благодаря противоречию между действительным положением вещей и выдумкой героя.

Роман «Шельмуфский» задуман как пародия на галантные романы приключений с их обязательным набором художественных приемов. Пародия на эти произведения в конце XVII в. имела социальный смысл, ибо, пародируя стиль романов высокого барокко, низводя их художественные приемы до уровня шаблонов, Рейтер выступает и против их идейной направленности. Блестящей пародией на галантного кавалера является сам главный герой с его потугами всегда казаться «парнем что надо», быть галантным и учтивым, во всем первым и непревзойденным.

Шельмуфский представляет собой типический характер. Все поступки героя вытекают из его характера и не противоречат ему. Вся его фантазия не выходит за круг интересов завсегдатая кабаков и ограничивается пьянками, драками, зваными обедами, любовными приключениями. Комический и сатирический эффект усиливается тем обстоятельством, что, подобно тому, как фантазия героя летает по замкнутому кругу, так и сам он снова и снова, как в заколдованном кругу, возвращается в свою родную Шельмероду.

Роман-пародия Рейтера стоит на границе двух литературных эпох и обращен к новому веку Просвещения. Немецкие просветители, которым было присуще высокомерное отношение к отечественной литературе XVII в., ценили роман Рейтера за его сатирическую силу, направленную против старого мира и его воздействия на формирование самосознания немецкого бюргерства. Герой романа Рейтера послужил прототипом барона Мюнхгаузена, которого его автор, известный немецкий просветитель Г. А. Бюргер, провел, подобно Шельмуфскому, через «необычайные странствия на воде и суше, походы и забавные приключения» (1786). Подлинную популярность роман Рейтера и его герой приобрели у немецких романтиков, особенно у гейдельбержцев. В 1809 г. К. Брентано в сатирическом памфлете «Филистер в прошлом, настоящем и будущем» объявил главным признаком филистерства непонимание «тонкого юмора» «Шельмуфского», а Арним написал своеобразное продолжение странствий героя Рейтера (новелла «Три Архиплута» в сборнике «Зимний сад», 1809), свой вариант продолжения романа намеревались создать братья Гримм. Сатира романа Рейтера не утратила своего значения и для наших дней.

XVII век — переломный, исполненный драматизма период английской истории. Долго зревшие противоречия между набиравшей силу буржуазией и старым феодальным строем привели Англию к буржуазной революции 1640-х годов. Эта революция явилась одной из решающих битв буржуазии против европейского феодализма, предвещавшей победу нового политического строя в Европе и за ее пределами.

Английский абсолютизм, сыгравший в XVI в. положительную роль в объединении и укреплении страны, в XVII в. стал тормозом на пути ее дальнейшего развития и в 1620–30-х годах переживал глубокий кризис. Отживший феодальный правопорядок, паразитизм двора и церкви, рост налогов и пошлин, предназначенных для пополнения вечно пустой королевской казны, препятствовали развитию торговли и экономики, вызывали недовольство буржуазии и нового дворянства. Нужда и голод были уделом тружеников Англии, крестьян и ремесленников.

Даже в периоды кажущегося затишья брожение в стране не прекращалось. Парламент умело использовал общее недовольство для борьбы против абсолютизма. Разногласия королевской власти с палатой общин, выражавшей интересы третьего сословия, начались уже при Елизавете и резко обострились после воцарения династии Стюартов (1603). Ожесточенные конфликты возникали при обсуждении наиболее важных, имевших стратегическое значение вопросов, — о правах парламента, о контроле над церковью, финансами, армией и судом.

В 1629 г. Карл I распустил непокорный ему парламент, но 11 лет спустя война с Шотландией и вызванные ею финансовые затруднения вынудили короля вновь созвать депутатов обеих палат и обратиться к ним за помощью. Встретив с их стороны решительный отпор, Карл начал готовиться к вооруженной борьбе. Вся страна раскололась на два враждебных лагеря. Оплотом короля стали феодальная аристократия и официальная англиканская церковь. На стороне парламента выступили буржуазия и новое дворянство, широкие слои крестьян и городской бедноты.

Политическая борьба в Англии XVII в. протекала в теснейшей связи с борьбой религиозной. В средние века главной цитаделью европейского феодализма была католическая церковь. Хотя еще при Генрихе VIII церковь в Англии была реформирована и стала подчиняться не папе, а королю (1534), англиканская церковь продолжала выступать «в качестве наиболее общего синтеза и наиболее общей санкции» феодально-монархического строя и не отвечала интересам буржуазии.

С конца XVI в. в стране начал распространяться пуританизм (от лат. purus — чистый) — протестантское движение, участники которого призывали к завершению Реформации во всех областях религиозной и общественной жизни, иными словами, ратовали за очищение церкви от установлений католицизма, за упразднение епископата и избавление церковной службы от дорогостоящей обрядности, за чистоту общественных и личных нравов и т. д.

Теоретическую основу пуританства составило религиозное и моральное учение вождя швейцарской Реформации Жана Кальвина. Основой кальвинизма была доктрина о предопределении, согласно которой бог еще до сотворения мира предопределил одних людей к спасению, других — к погибели. Человек оказывался один на один с суровым кальвинистским Иеговой и обязан был всей своей жизнью доказать, что ему предопределено спасение. Учение Кальвина звало к активности и, по словам Энгельса, отвечало требованиям «самой смелой части тогдашней буржуазии»[19]. Примечательно, что, согласно этому учению, одним из признаков «избранности» становилось экономическое процветание: «избранник божий», преуспевающий буржуа получал от кальвинизма как бы религиозную санкцию на руководящую роль в обществе.

Интересам буржуазии как нельзя лучше отвечало и устройство кальвинистской церкви, основой которой провозглашалась религиозная община, возглавляемая выборными старейшинами. «Устройство церкви Кальвина, — писал Энгельс, — было насквозь демократичным и республиканским; а где уже и царство божие республиканизировано, могли ли там земные царства оставаться верноподданными королей, епископов и феодалов?..»[20]

Английская буржуазия нашла в кальвинизме «готовую боевую теорию», необходимую ей для сокрушения старого строя. Пуритане верили, что ведут священную войну за торжество религиозных и нравственных идеалов, которые они в изобилии черпали в Библии. Объективно же основные принципы пуританизма определялись нуждами завершавшегося первоначального накопления капитала и задачами борьбы буржуазии против политического и морального авторитета монархии, феодального дворянства и церкви. Не случайно пуританская этика противопоставляла буржуазные добродетели — бережливость, умеренность, прилежание — аристократическому культу роскоши и наслаждений. Не случайно пуританские идеологи с особым усердием развенчивали постулат о божественном происхождении королевской и церковной власти.

В 1620–30-х годах пуританизм превратился в идеологию масс. Чем глубже и шире пуританизм овладевал сознанием социальных низов, тем меньше оставалось в нем сходства с догмой, пробудившей его к жизни, — с ортодоксальным кальвинизмом. В крестьянско-плебейской ереси общая для всех протестантов проповедь равенства людей перед богом почти неизменно сочеталась с демократическим требованием социального и имущественного равенства.