Читать онлайн «Русь. Китай. Англия. Датировка Рождества Христова и Первого Вселенского Собора». Страница 58

По нашему мнению, все это относится к завершающему этапу монголо-османских завоеваний XIV–XV веков — знаменитым походам будущего константинопольского = стамбульского турецкого султана Магомета II. Он в данном случае представлен историками как малозначащий «подставной хан Султан Махмуд-хан при Тамерлане».

Он же — прообраз Филиппа II, отца Александра Македонского, Ганнибала и Махмуда Газневи («Магомета казака», XI век). Очень может быть, что он действительно был из македонцев (уроженец славянской Македонии?) и его войска состояли из казаков, в числе которых в те времена, вероятно, были не только русские, но и южные славяне, албанцы и т. д.

Все сказанное свидетельствует об общем «монгольском» происхождении османской (турецкой) и русской государственности. Собственно, это следует и из учебников: нам говорят, что османы во главе с султаном Баязетом были разбиты в 1402 году монголами во главе с Тимуром, после чего османы на некоторое время «исчезли». А потом они появились, как ни странно, совсем в другом месте — уже не с юга, а с севера, от Константинополя, — на Балканах.

После этого их армия оказалась устроена уже на монгольский образец, гвардия султана (янычары) состояла из славян, а с Русью у них были какие-то тесные и исключительно дружественные отношения. Есть много указаний на то, что Турция, Россия и Польша до XVII века еще рассматривались как части единого целого. На то есть как прямые указания в арабских источниках (см. выше), так и косвенные данные. Известно, например, что запорожские казаки совершенно свободно переходили между Россией, Турцией и Польшей, служа то одному, то другому государству, и такой переход не считался изменой.

По-видимому, отношения России с Турцией в конце концов испортились совсем не по религиозным соображениям. В России никогда не преследовали мусульман за веру, а в Турции не преследовали православных. И даже подворье константинопольского пaтpиapxa так до сих пор и находится в Константинополе-Стамбуле. Отношения испортились уже при Романовых. Романовы «сменили лагерь» и, поссорившись с Турцией, фактически примкнули к коалиции западных государств, целью которой было уничтожение Османской империи, под властью которой они до того находились.

По-видимому, в ответ на такой поворот со стороны России султаны «забыли» о своем славянском происхождении, а славяне были вытеснены из среды турецкой знати. Войска османских янычар-славян были упразднены в 1826 году. При этом значительная их часть была истреблена. Как Петр I, проводя свои известные антирусские преобразования, залил Красную площадь кровью стрельцов, так и турецкий султан Махмуд II (1785–1839), проводя такие же преобразования в Турции, залил ипподром кровью янычар. Видимо, после всего этого и была придумана ложная политическая легенда о якобы «побежденных турецким оружием сербах и болгарах». На самом же деле, как показывают наши исследования, скорее всего, именно предки балканских славян и были «настоящими» турками-османами XIV–XV веков. Они пришли с Руси во время «монгольского завоевания».

Набравшие силу Романовы были охвачены идеей завладеть Константинополем вооруженным путем и воссесть на константинопольский престол. Они начали бесконечные войны с Турцией, которые продолжались с перерывами все 300 лет их правления в России (очередная попытка намечалась в 1917 году). В конце концов, Турция как империя была уничтожена. Но тут Романовы отреклись от власти.

Обычно считается, что Тамерлан был «ревностным мусульманином». Такое мнение основано на том, что в арабских источниках он постоянно называется «правоверным». Однако сам по себе этот факт еще мало о чем говорит. Так, мы уже видели, что Русь тоже в мусульманских источниках того времени называлась «правоверной». Поэтому историки и не могут узнать Русь в ее арабских описаниях и вынуждены выдвинуть гипотезу о том, что арабы при тесных торговых отношениях с Русью ее «вообще не описывали».

Согласно нашей концепции, все дело в том, что формальный религиозный раскол между православием, мусульманством и католичеством отнесен в скалигеровской хронологии слишком далеко в прошлое. На самом деле он произошел только в XV веке.

Конечно, религиозные разногласия копились и раньше, но до формального раскола арабы вполне могли называть Русь «правоверной» (даже если и осуждали чуждые им русские религиозные правила). Так что наименование Тамерлана в источниках того времени «правоверным» еще не значит, что он был мусульманином, а не православным или, скажем, католиком.

Возникает еще один вопрос: имело ли мусульманство во времена Тамерлана точно такой же вид, как и сегодня? Вообще говоря, это неясно. Дело сильно осложняется тем, что время Тамерлана было как раз эпохой «великого раскола» XV века, когда православная — ортодоксальная, католическая — латинская и мусульманская — несторианская церкви только-только разделились.

Поэтому не исключено, что мусульманские религиозные обычаи в то время могли существенно отличаться от современных и приближаться, например, к православным. Напомним, в частности, хорошо известный факт, что мусульманство образовалось из несторианского течения внутри православной церкви. Вообще история мусульманской церкви совсем не проста, но мы не можем пока сказать ничего определенного по этому поводу, так как обстоятельного исследования арабских источников мы не проводили.

Во всяком случае, приводимые ниже цитаты показывают, что верно хотя бы одно из двух:

1) Тамерлан не был мусульманином;

2) мусульманские обычаи во времена Тамерлана сильно отличались от современных и больше напоминали обычаи европейских народов.

Вот, например, что писал современник Тамерлана Фома Мецопский в своей книге «История Тимур-Ланка и его преемников». Конечно, мы имеем сегодня лишь редакцию XVI–XVII веков этой книги. Цитируем ее по перепечатке во все том же сборнике «Тамерлан»:

«Некий муж, по имени Тимур-Ланка веры и толка предтечи антихриста Махмета, появился на востоке в городе Самарканде».

«Последовал приказ этого тирана (Тимура. — Авт.) взять в плен всех женщин и детей, а остальных, как верующих христиан, так и неверующих, сбросить с крепостной стены… Мугри, поднявшись на минарет в городе Беркри, пронзительным голосом стал кричать: «Салат амат»… Подумав, поганый Тимур спросил: «Что это за крик?» Приближенные ответили ему: «Настал день судилища и Исе (то есть Христос. — Авт.) воскреснет»… тотчас же Тимур приказал прекратить сбрасывание людей со стены и освободить остальных».

«Он (Тимур. — Авт.) пошел в город Дамаск… и был уже близок к окрестностям Иерусалима… И пришли жены мусульманских учителей… и говорят ему: «Ты являешься падишахом этой страны, и по воле Бога пришел спросить с тех, которые отвергли Божие приказание… в этом городе все злодеи и мужеложники, особенно же лживы муллы… вызови наших начальников, и мы в присутствии их подтвердим все»… И последовало его приказание (войскам): «…принесите мне 700 000 голов и соорудите из них 7 башен… А если кто скажет: я Иисуса (то есть «я христианин». — Авт.), к нему не подойти (то есть только христиан Тимур приказал не трогать! — Авт.)».

Обратите внимание, как мусульманство и христианство перемешаны в описаниях Фомы Мецопского. В одном случае Тимур берет город, вроде бы полностью христианский, и приказывает казнить все его население. Похоже, что Тимур мусульманин. Хотя церкви в городе должны были бы быть христианскими, крик отчаяния был поднят почему-то с минарета (кричал мусульманин?). Смысл слов, которые произносились с минарета, — чисто христианский. По крайней мере, именно так их понял Тимур и его приближенные. Услышанные слова произвели на него такое впечатление, какое они могли произвести только на христианина. Тимур не только прекращает казни, но и освобождает пленников.

В итоге совершенно непонятно, кто он — христианин или мусульманин? В другом случае жители мусульманского города приходят к Тимуру как к падишаху жаловаться на беззакония в городе. Следовательно, Тимур — мусульманин. Но когда разгневанный Тимур приказывает наказать население города, он строго запрещает трогать христиан. Приказывает истреблять только тех, кто не верит в Христа. Значит, он — христианин?

Более того, оказывается, и среди арабских источников не было полного единодушия в том, какую веру исповедовал Тимур. Были и такие арабские авторы, которые считали его «неверным». Ж. Лянглэ («Жизнь Тимура». Пер. с франц. Ташкент, 1980) пишет: «Арабшах старался обесславить нашего героя как неверного, который предпочитал закон Чингисхана закону Мухамада, однако все историки единогласно утверждают, что этот монарх исповедовал, по крайней мере наружно, мусульманскую религию» (следовательно, по мнению Лянглэ, Арабшах — не «историк»).