Читать онлайн «Помни меня». Страница 36

— Мы недавно просили наших мужей отвести нас в безопасное место. Но они, похоже, отвлеклись.

Мэри поняла, что это жены и дети морских пехотинцев, и, поскольку на «Шарлотте» они проявляли к ней доброту, она предположила, что в этой группке отношение будет таким же.

— Я могу остаться с вами? — спросила она. — Я боюсь за своего ребенка.

Лицо женщины стало жестоким.

— Отправляйся к другим каторжницам со своего корабля. Там твое место.

Пристыженная, Мэри отвернулась и пошла прочь, понимая, что эта краткая встреча приоткрыла ей завесу в будущее.

Порядок немного установился только тогда, когда пехотинцы выстрелили сигнальной ракетой над головами заключенных. Женщин отвели в предназначавшиеся для них палатки. Но даже когда они шли рядом, Мэри подслушала комментарии и смешки, означавшие, что многие женщины слишком разволновались от вида возбужденных мужчин, так что вряд ли можно будет долго их контролировать.

Мэри, Бесси и Саре удалось остаться вместе, но другие три женщины, с которыми они делили палатку, были им незнакомы. Главная из них, назвавшая себя Полл Чипсайд[8], была высокой тощей женщиной с жесткими голубыми глазами, одетой в полосатое платье и потрепанную красную шляпу. Она положила возле колышка палатки ковровую сумку и сердито взглянула на Мэри и ее подруг.

— Пусть хоть одна из вас осмелится полезть сюда, и я разорву вам ноздри, — заявила она. Затем женщина обернулась к своим подругам, ожидая подтверждения, что она на это способна.

— Она сделала это с одной женщиной в Ньюгейте, — смеясь, сказала толстушка с изрытым оспой лицом. — Никогда не слышала, чтобы так кричали.

— Мы не воровки, — произнесла Мэри, — хотя осуждены именно за это.

Она испугалась: у всех трех женщин были хриплые голоса и очень отличающаяся от ее собственной манера разговора. Насколько Мэри знала, Ньюгейт был лондонской тюрьмой, пользовавшейся дурной славой, и предположила, что они именно оттуда.

— Держи это отродье от меня подальше, — проговорила злобно Полл, указывая на Шарлотту, — я терпеть не могу, когда кричат.

Наверное, им повезло, что лондонские женщины с нетерпением ждали момента, когда смогут выбраться из палатки. Положив свои одеяла, они исчезли.

Мэри села покормить Шарлотту, а Сара и Бесси ерзали на месте и тоже явно хотели поскорее уйти. Обе ее подруги выглядели теперь намного лучше, чем в Англии. Сара поправилась, у нее были розовые щеки и блестящие волосы, а Бесси, страдавшая лишним весом, когда они прибыли на «Дюнкирк», сбросила пару стоунов[9], и ее когда-то серый цвет лица посвежел и напоминал персик.

— Мы просто посмотрим вокруг, — сказала Бесси, прихорашиваясь. — Мы вернемся, когда узнаем, где будем получать еду.

Мэри так же, как и остальные, с нетерпением ждала, когда можно будет сойти на берег, но сейчас ей хотелось плакать. Было так жарко, что ее платье взмокло от пота, ей была нужна вода, чтобы попить самой и охладить Шарлотту. Всюду вокруг себя она слышала пронзительные, грубые голоса, но язык, на котором разговаривали, не был английским, насколько она знала. Мэри догадалась, что это ньюгейтский тюремный жаргон, который она уже слышала в Эксетере, поскольку эти странные слова показались ей знакомыми. Она не ожидала, что вдобавок ко всему ей придется учить новый язык.

На корабле Мэри точно знала, что от нее требовалось: она выполняла повседневные обязанности, которые редко менялись. Мэри была одной из двадцати женщин, и каждый знал ее имя и характер. Теперь ей придется жить среди двух сотен каторжниц, которых согнали вместе без определенных, четко сформулированных правил поведения. Она знала, что если Полл Чипсайд была примером того, чего можно ожидать от остальных женщин, то нужно искать в себе новые силы, чтобы выжить.

Мэри прижала Шарлотту к груди. По ее щекам покатились слезы, и она вспомнила слова, которые так часто слышала в церкви на Пасху:

— Господи, почему Ты оставил меня?

Темнота наступила неожиданно и застала Мэри врасплох. Оказалось, что здесь не бывает сумерек, как в Англии. Шум, который ближе к вечеру продолжал усиливаться, достиг своего пика.

Мэри собрала все свое мужество, чтобы выйти и осмотреть ряд женских палаток, найти своих старых подруг и достать воду и еду. Она заметила Джеймса Мартина с Сэмюэлем Бердом, но, хотя они махали руками и громко ее приветствовали, Мэри не подошла к ним, поскольку они стояли рядом с другими мужчинами угрожающего вида. Она все же попыталась присоединиться к общему веселью, но его разгульный характер заставил ее примкнуть к женщинам постарше, которые нервничали так же, как и она.

Снова и снова пехотинцы пытались разъединить мужчин и женщин, и иногда им это удавалось. Но когда стало темно, все попытки контролировать заключенных оказались бесполезными и парочки торопились в кусты.

Мэри как раз укладывала Шарлотту в колыбельку в палатке, когда вспышка молнии осветила весь залив. За нею последовали раскаты грома, оглушительные, как пушечные выстрелы, и Шарлотта закричала. Сверкала молния, и снова гремел гром, а затем полил дождь, самый сильный, какой только Мэри доводилось видеть. За считанные минуты утрамбованную землю смыло и вода рекой полилась в палатку.

Мэри ожидала, что буря хотя бы утихомирит разбушевавшихся каторжников, так как дождь потушил много костров, горевших вдоль пляжа. И все же, сжавшись под укрытием палатки, к своему ужасу она увидела, что буря еще более распалила людей. Каждая вспышка молнии освещала непристойные сцены: женщин, срывавших с себя одежду, мужчин, кидавшихся на них и бравших их тут же, в грязи. Но если эти действия и казались отвратительными, они, по крайней мере, происходили по обоюдному желанию. В других местах она видела мужчин, которые, как разъяренные животные, бросались на женщин и сбивали их с ног. Женщины убегали сломя голову, и их крики сотрясали весь лагерь. И так вели себя не только заключенные. Некоторые из мужчин были пехотинцами, и когда Мэри стояла, зажав от ужаса рот обеими руками, то она увидела, как старых женщин, слишком немощных и согнутых, чтобы убегать, сбивали с ног и насиловали.

Это походило на сцену из ада, которую она однажды видела на картине в воскресной школе в Фоуэе: мужчины, демоничные в своей похоти, женщины, распалявшие их радостными криками, и другие, кричащие от ужаса. Мэри увидела, как одна женщина, до неузнаваемости измазанная грязью, шатаясь, поднялась с земли, после того как ее насильник бросил ее, и на нее тут же набросился другой, а еще один стоял и ждал своей очереди.

Мэри не знала, что делать. Убежать из палатки было бы безумием, ее наверняка поймают; а если она возьмет Шарлотту с собой, девочку могут вырвать из ее рук и убить. И все же палатку нельзя было назвать надежной. Пока она колебалась, еще одна вспышка молнии осветила группку мужчин, идущих вдоль палаток и заглядывающих в каждую из них в поисках новой добычи.