Читать онлайн «Искушение астрологией, или предсказание как искусство». Страница 51

Есть в Tetrabiblos такой момент, когда даже самые проницательные исследователи задаются очевидным вопросом. Сатурн? Очень хорошо. Он причина человеческой испорченности. Но каким же образом Сатурн, находящийся, в конце концов, очень далеко от убогой сцены страстей человеческих, превращает испорченных людей в испорченных? Очевидно, Птолемей не дает объяснений на сей счет просто потому, что не знает.

Однако если Птолемей не имел понятия о том, как Сатурн портит людей, мы точно также не имеем понятия о том, как ген, отвечающий за «алчность, недалекость, подлость, безразличие, недоброжелательность, злобу, трусливость, недоверчивость, злоязыкость, замкнутость, плаксивость, бессовестность, суеверность, любовь к тяжкому труду, бесчувственность, тягу к козням друзьям своим, угрюмость, нежелание заботиться о плоти своей», делает человека «алчным, недалеким, подлым, безразличным, недоброжелательным, злобным, трусливым, недоверчивым, злоязыким, замкнутым, плаксивым, бессовестным, суеверным, любящим тяжкий труд, бесчувственным, строящим козни друзьям своим, угрюмым, не заботящимся о плоти своей». Мы не располагаем причинно-следственным объяснением, которое связало бы гены человека с его действиями, хотя бы потому, что не располагаем никаким причинно-следственным объяснением, связывающим какой-либо ген напрямую с каким-либо видом биологической активности за пределами биохимии.

ДНК работает на любом количестве причинно-следственных мостиков. Произвольное объединение ее троек запускает одни биохимические изменения и подавляет другие. Но даже наипростейшая клетка принимает участие во всех таинствах жизни. Бактерия Escherichia coli содержит примерно две тысячи отдельных белков. Причем у каждого из них задач и дел по горло. Молекулы химических соединений проникают через клеточную мембрану по строгому расписанию, советуются с другими, берут на себя их работу, а потом захватывают их, уничтожают и бесцеремонно выкидывают из клетки. Десятки отдельных биохимических систем действуют независимо друг от друга. За их слаженность ответственны различные системы передачи сигналов. Энзимы помогают химическим реакциям начинаться, а по завершении работы останавливаться.

Не важно, какими были причинно-следственные мостики, сгенерированные ДНК, некоторые свойства клетки упрямо остаются для них недосягаемыми. Химические взаимодействия имеют комбинаторную природу и локальный характер. Одни соединения влияют на другие с помощью разных видов слабых связей. При этом молекулы мирно обмениваются частями. Или, подобно листовидным отросткам морских водорослей, подплывают вплотную друг к другу и сцепляются крепко-накрепко. Но деятельность клетки всеохватна, ведь она — живая, существует во времени и двигается в пространстве. Она воссоздает самое себя, приводя в порядок окружающий хаос. Такой вот сложный балет, поставленный без хореографа. Нам не известна ни одна причинно-следственная цепочка, возникшая в ДНК, которая полностью объяснила бы все эти процессы.

То, что невозможно понять на уровне бактериальной клетки, невозможно понять и на уровне человеческого организма. Мостик между генами испорченного человека и его испорченностью не просто длинен, а бесконечен. Человеческая испорченность — это нечто большее, нежели формирование материи. Козни — это вам не комплекс материальных объектов, а некая социальная, нравственная конструкция. Как же тогда биологическое воздействие гена может сделать человека «строящим козни»? Действия человека превращаются в козни, только когда он одолеваем определенными мыслями, готов произнести определенные лживые слова, демонстрирует определенные убеждения, наметил определенные цели и связался с определенными людьми — возможно, тоже интриганами. Если мы разберемся в том, что стало причиной его мыслей, лживых слов, убеждений, целей и прочих аспектов души человеческой, которые нужно знать, чтобы понять даже наипростейший из грязных политических заговоров, тогда, вероятно, нам станет легче увидеть и оценить роль Сатурна в человеческой испорченности. Но если сначала необходимо оценить все это, мы просто уподобляемся человеку, что вычерпывает воду на корме прохудившейся лодки, наблюдая за тем, как быстро тонет ее нос.

Итак, мы вернулись к исходному вопросу. Каким образом гены испорченного индивидуума вызывают его испорченность?

Да просто вызывают — и все тут.

А теперь к нам возвращаются великие загадки, столетиями мучившие человечество, во всей их будоражащей яркости и силе. Дарвинисты не согласны с тем, что «гены оказывают детерминистское влияние на развитие», как писал выдающийся ученый Ричард Докинз [178]. Сама эта идея пагубна. Резюмируя воззрения Докинза, его поклонник Косма Шалици преданно прибавляет:

Гены не определяют анатомию, физиологию или поведение; гены шифруют информацию для создания белков. Какой ген проявится… зависит от очень тонких биохимических процессов, сложность и запутанность которых сокрыта под названием «сигнальная трансдукция» или «генетическая регуляция». Предположение о том, что, узнав генотип организма… мы сможем легко прочесть его черты, — беспочвенная фантазия, продвигаемая людьми, которые в лучшем случае просто идиоты [179]…

Довольно прямолинейное мнение, причем высказанное с уверенностью. Но послушайте, всякого астролога теперь так и подмывает строго спросить: итак, гены определяют человеческое поведение или нет? Если да, тогда утверждение, что, «узнав генотип организма… мы сможем легко прочесть его черты», далеко не «беспочвенная фантазия», а неизбежное следствие предположения, что человеческое поведение управляется генами.

Если же гены не определяют человеческое поведение, тогда невозможно найти никакой причинно-следственной связи, идущей от какого-либо гена человека к его, человека, испорченности.

А коли биологи решили принять оба варианта, утверждая, что нечто влияет и не влияет на человеческое поведение, мы возвращаемся к логике астрологов, к их гипотезе о том, что звезды побуждают, но не принуждают. Вероятно, только теперь мы можем полностью оценить, до какой степени интуиция астролога отражает истину, при этом оставаясь неспособной ввести её в логически выстроенную научную теорию. В каком-то смысле мы сами ответственны за все. И хотя даже внутри нашего собственного тела многое не поддается контролю, нечто все же подвластно нашей воле. И в итоге нам удается заставить эту тушу — наше любимое тело — переместиться, куда нам хочется, сесть, как нам нравится, и даже в самый жаркий день пуститься бегом. Тем не менее наша интуиция пребывает в безнадежном конфликте с научной системой взглядов. В природе нет причин, которые побуждают, но не принуждают, хотя бы потому, что понятие это туманно. Причина не может быть причиной, если вызывает побуждение без принуждения.

«Возможно, нам следует рассматривать социобиологию, — разумно (и не без сочувствия) написал Том Бетелл, — как некую современную форму астрологии. Когда-то считалось, что загадочные эманации небесных тел формируют характеры (не отменяя, однако, и свободы воли), сегодня то же говорят о загадочных эманациях молекулярных объектов» [180].

С самого начала астрологи не знали точно, что такое звезды — причины они или знаки? И здесь лежит точка, давшая начало разным направлениям астрологической мысли. Фома Аквинский утверждал: поскольку звезды дают доступ к будущему, они делают это как причины, а не знаки. Столь важное заключение спровоцировало споры на восемьсот лет вперед. Гипотеза Фомы была включена в официальную доктрину католической церкви, а теперь находится в неявной форме внутреннего распада.

Развивая свою теорию звездных излучений, аль-Кинди заметил, что «воля человека изменяется в зависимости от того, какими словами выражена». Без сомнения, он был прав. Действие на расстоянии лежит прямо у нас под рукой, как слова, которые мы произносим или записываем. Мы отвечаем на человеческий голос, на идею, сообщение, им переданные. Мы воспринимаем написанное слово. Нас толкает к действиям или переживаниям стойкий пигмент на холсте и другие символические штучки, выдуманные человечеством. И все это настолько же знакомо, насколько и загадочно. Каким образом материальные объекты вроде слов — или как чернила, колебания воздуха — приобретают способность проникать в другие материальные объекты? Этот вопрос острый и трудный, поскольку, пытаясь объяснить, что делают слова, мы располагаем только словами. Когда красавцев гольфистов просят открыть секрет идеального броска, в качестве объяснения они могут только застенчиво пожать плечами и продемонстрировать еще раз свой плавный замах, которому все завидуют. Вот и мы все такие гольфисты.