Читать онлайн «ДМТ — Молекула духа». Страница 76

++++Теоретически, существует неизмеримое множество параллельных вселенных, или «множественных вселенных», каждая из которых похожа на нашу и в каждой из которых действуют одни и те же законы физики. Таким образом, в существовании этих вселенных нет ничего странного или экзотичного. Но то, что делает их параллельными, это тот факт, что частицы, из которых они состоят, в каждой вселенной расположены по-разному.

ДМТ может позволить нашему мозгу-приемнику почувствовать эти множественные вселенные.

Ведущим теоретиком в этой области является британский ученый Дэйвид Дойч, написавший книгу «Структура реальности». Мы с Дойчем переписывались по вопросу о том, может ли ДМТ таким образом модифицировать функции мозга, чтобы предоставить доступ или осознание существования параллельных вселенных. Он сомневался в этой возможности, потому что для этого потребуется «квантовое вычисление». По словам Дойча, квантовое вычисление «способно распределить компоненты сложной задачи среди большого количества параллельных вселенных, а потом разделить результат». Таким образом, его потенциальная мощь неизмеримо высока. Одним из условий, необходимых для квантового вычисления, является температура, приближенная к абсолютному нулю, температура дальнего космоса. Таким образом, длительный контакт между вселенными невозможен в рамках биологической системы.

Тем не менее, одно время физики считали, что сверхпроводимость — когда электричество проходит через провода или другие материалы, почти без сопротивления — может произойти лишь при столь же низкой температуре. Но в течение последних десяти или пятнадцати лет химики разработали новые материалы, которые обладают функцией сверхпроводимости при более высоких температурах. На самом деле, вполне возможно то, что сверхпроводимость когда-нибудь станет возможна при комнатной температуре.

Я спросил Дойча, сможет ли будущее квантового вычисления развиваться по похожей траектории. Хотя он счел это «разумной аналогией», он придерживался мнения, что квантовое вычисление гораздо сложнее сверхпроводимости: «квантовый компьютер, работающий при комнатной температуре, будет гораздо более удивительным явлением, чем сверхпроводимость при комнатной температуре».

Так как я очень плохо знаком с теоретической физикой, мои рассуждения в этой области сдерживаются гораздо меньшим количеством ограничений. То, что аналогия между сверхпроводимостью и квантовым вычислением является «достаточно разумной», позволяет мне сделать следующий шаг в создании теории о ДМТ и мозге.

В рамках подобного сценария ДМТ является ключевым ингредиентом, меняющим физические свойства мозга таким образом, что квантовое вычисление может произойти при температуре тела. Если бы это было так, возможным результатом стало бы «видение» параллельных вселенных.

Принимая в расчет эти рассуждения, Дойч не думал, что восприятие параллельных вселенных было бы особенно странным. Он сказал: «даже если бы квантовое вычисление могло происходить в мозге, субъективно это не воспринималось бы как „наблюдение за квантовой реальностью“. В тот момент это вовсе не казалось бы необычным. Как и в случае с любым другим экспериментом с интерференцией, нужно было бы идти назад от логики, статистики и сложности итога своих размышлений для того, чтобы понять, что для того, чтобы ранее достичь этого итога, ты думал в „в квантовой манере“».

Комментарий Дойча о том, насколько нормальной может показаться параллельная вселенная, напомнил мне о нескольких рассказах, с которыми мы ознакомились в главе 12, «Невидимые миры»: о встречах с относительно нормальными, повседневными явлениями, которые не имели отношения к происходящему в Исследовательском Центре. Люди, сцены и действия во всех отношениях казались происходящими параллельно тому, что существовало здесь и сейчас.

Рассмотрите, к примеру, опыт Шона, попавшего в совершенно обычную семейную сцену в том, что казалось сельским районом Мексики, или встречу Хезер с испано-говорящей женщиной, которая постоянно бросала ей под ноги белое одеяло. Многие добровольцы оказывались в пустых комнатах, коридорах или квартирах, которые были похожи на этот мир, но все-таки отличались от него.

С другой стороны, я задумался о том, покажутся ли нам знакомыми вселенные, сформировавшиеся, как и наша вселенная, миллиарды лет назад. Потому что в то время, как в наших мирах будут действовать одинаковые законы физики и, следовательно, биологии, организмы и технологии, развившиеся в их мире, могут выглядеть совершенно фантастическим образом. Не стоит удивляться особям неузнаваемого вида, или особям, похожим на рептилий или насекомых, а также сильно развитой технологии космических путешествий, супер-вычислений, и той смеси биологии и технологии, о которых рассказывали многие наши добровольцы.

Самые странные миры, в которые может завести ДМТ, это миры, существующие в рамках загадочной темной материи. Никто не знает, что можно обнаружить там.

Темная материя составляет по меньшей мере 95 процентов от массы нашей вселенной Другими словами, почти вся материя во вселенной является невидимой. Мы не видим ее. Она не вырабатывает и не отражает никакого излучения, ни видимого, ни невидимого. Единственное, что дает нам удостовериться в ее наличии, это ее гравитационное воздействие. Она должна существовать из-за того, что видимый мир сохраняет свою форму. Без этой материи сила притяжения не смогла бы удержать вселенную — она бы разлетелась на части.

Ученые номинировали нескольких кандидатов на роль «того, из чего состоит темная материя». «Нормальная» материя, излучающая незначительное количество света, или не излучающая свет вообще — планеты, мертвые или нерожденные звезды и черные дыры — могут составлять около 20 процентов темной материи.

Но существует вероятность того, что большая часть темной материи состоит из частиц, сильно отличающихся от знакомых нам протонов, электронов и нейтронов. Эти «черные» частицы могут повиноваться совершенно другим законам физики, в отличие от частиц параллельной вселенной. Если мы окажемся в мире, состоящем из них, мы не увидим ни одного знакомого предмета.

Ведущим кандидатом на роль вещества, из которого состоит темная материя, является вимп, или «слабо взаимодействующая материальная частица». Вимп называются материальными только в относительном смысле, так как они больше протона или атома водорода.

Последние сведения о вимп говорят об их странной природе, что сразу же заставляет нас прислушаться к рассказам многих из наших добровольцев: «если вимп действительно были созданы во время Большого Взрыва, мы должны быть окружены ими, потому что они гравитационно взаимодействуют с видимой материей во вселенной. В то время, когда вы читаете эту статью, каждую секунду через ваше тело могут проноситься миллионы вимп, двигающихся со скоростью миллион километров в час. Но, так как вимп лишь в незначительной степени вступают во взаимодействие с материей, большая часть из них пройдет прямо сквозь вас, не встретив преград».

Научные организации в Соединенных Штатах и других странах тратят миллиарды долларов на сенсоры вимп, зарытые глубоко под землей. Они ищут редкие вспышки света, указывающие на то, что произошло столкновение частицы темной материи с обычной материей. Этим чувствительным машинам требуется находиться глубоко под землей для того, чтобы блокировать другие источники радиации.

Возможно, нам не нужны столь дорогостоящие детекторы. Возможно, ДМТ таким образом меняет характеристики нашего мозга, что мы можем воспринимать взаимодействие вимп с обычной материей.

Трудно вообразить, как должен выглядеть мир темной материи, не говоря уже о том, как могут выглядеть его обитатели. Возможно, то, что некоторые добровольцы в главе 12 описывали как «визуализацию информации», является разновидностью «жизни» темной материи: движущиеся иероглифы, несущие смысл, проплывающие мимо цифры и слова, передающие информацию.

Каждый из этих невидимых уровней существования, параллельные вселенные и темная материя, в одно и то же время существуют в этой реальности. Таким образом, размышляя о том, куда нас заводит ДМТ, когда наше осознание больше не находится на этом уровне, нам надо рассматривать оба этих варианта. Благодаря быстроте перехода, эти две точки зрения становятся еще более вероятными, если мы подумаем о тех необычных местах, в которых оказывались наши добровольцы. Все происходит быстро, потому что они находятся рядом с нами. Поэтому вопрос о том, происходило ли все «внутри» или «снаружи», заданный нашими добровольцами, больше не имеет смысла.

Концепция этих других уровней существования, пронизывающих и наполняющих наш, подводит нас к следующему рассказу, который наши добровольцы повторяли на удивление часто: «они ждали меня», «они приветствовали меня, когда я вернулся». Существа, работающие в том месте, живут там, и «как обычно делают свою работу». С другой стороны, мы можем лишь смотреть на них в благоговении, с открытым ртом, и с трудом можем отвечать им.