Читать онлайн «Великие завоевания варваров». Страница 69

Но когда второй римский историк и дипломат – знаменитый Приск – посещал гуннов в середине 40-х годов V века, во времена Аттилы, система иерархии царей уже исчезла. Аттилу окружало множество достойных мужчин, и, хотя изначально он делил власть со своим братом, других представителей королевского ранга у гуннов не было. Ни один источник не объясняет, как именно исчезла система иерархии правителей, однако яблоком раздора между Аттилой и Константинополем была защита, которая гарантировалась пленным гуннам знатного происхождения[272]. Я беру на себя смелость предположить, что род Аттилы, самое позднее во времена его дяди Руа, вытеснил и/ или лишил титулов всех остальных царей – этот политический процесс мы уже наблюдали среди готов Алариха и снова увидим у остготов и франков времен Меровингов.

Все это связано с миграцией по следующим причинам. В широком смысле в этих случаях происходило следующее: один предводитель монополизировал политическую поддержку, которая раньше разделялась между несколькими предводителями. Для этого успешному лидеру необходим доступ к беспрецедентному источнику богатства, чтобы обойти своих соперников в борьбе за популярность и перетянуть на свою сторону их сторонников, в процессе вынудив бывших правителей либо покинуть племя, либо принять более скромный пост, не царский. В случае с гуннами новым источником обогащения стали прибыли, получаемые от связей, которые они сумели установить с Римской империей. Любыми правдами и неправдами стать тем, кто распоряжается распределением прибыли, получаемой в результате набегов, наемнической службы и сбора дани, – вот самый короткий путь к политической победе. Хотя такой цели гунны, разумеется, не преследовали, наоборот – их переселение на Среднедунайскую низменность принесло с собой и политическую революцию в их среде.

С позиции качественного аспекта, который присутствует в исследованиях миграции, таким образом, нет причин сомневаться в том, что вторжение гуннов в Европу в конце IV – начале V века должно считаться массовой миграцией. Это был стабильный поток, постепенно увеличивающийся, а не внезапный, единый миграционный порыв, однако политические потрясения, которые гунны вызвали к северу от Черного моря, а затем и в Центральной Европе, более чем очевидны. И не менее мощным было внутреннее потрясение, которое в конечном итоге разрушило их собственную политическую структуру. Дальнейший анализ данного случая миграции ограничивается невозможностью определить тот катализатор, который подтолкнул гуннов к переселению. Римские источники указывают в качестве такового случайность, рассказывая очаровательную байку о неприкаянных охотниках, которые слепо бродили по болотам, а затем вдруг вырвались в богатую, процветающую землю, однако это всего лишь сказка, к тому же основанная – как и большинство отступлений Аммиана – на классических примерах из работ его предшественников[273]. Однако в отсутствие иных сведений, возможно, следовало бы предположить, что именно богатство земель, расположенных на периферии Римской империи, привлекло первых налетчиков и с этого момента миграционный импульс только набирал силу. Новые сведения об изменениях климата и политическом развитии могут со временем оказать свое влияние на эту точку зрения, заставив нас по-другому расставить акценты, дать иную оценку различным факторам, стоявшим за миграцией гуннов. Однако на данный момент лучшим объяснением мне представляется привлекательность богатых земель на границах Рима.

Миграция гуннов повлияла не только на них самих, но также на многие другие племена, составившие в итоге империю Аттилы. Все говорит о том, что миграционная мотивация и процессы, приведшие столько народов на Среднедунайскую низменность в период господства гуннов, весьма отличались от тех, что характеризовали переселение самих кочевников.

Среди подданных Аттилы не гуннского происхождения гепиды, свевы и сарматы уже в IV веке владели крупными территориями на Среднедунайской низменности, задолго до появления кочевников в Европе. Свевы и сарматы появляются в труде Аммиана при рассказе о вторжении в этот регион императора Констанция II в 358 году, а гепиды упоминаются еще и в других источниках как народ, проживающий в землях к северо-западу от римской провинции Дакии (современная Румыния), на восточных рубежах региона. Их присутствие на Средне дунайской низменности во времена Аттилы ничем не примечательно. Однако этого нельзя сказать о большинстве других народностей не гуннского происхождения, вошедших в его империю. В IV веке территории готов и аланов располагались к востоку, а не западу от Карпатских гор, как, скорее всего, и земли герулов, ругов и скиров. Из этих трех народов яснее всего географическое расположение герулов, которые хотя и не упоминаются в источниках IV века, но в III точно находились к северу от Черного моря. Данные об обитании скиров более расплывчаты, однако примерно в 380 году, когда название племени впервые появляется в римских источниках, скиры вместе с гуннами напали на Римскую империю, перейдя границу в нижнем течении Дуная, что означает: они тогда находились к востоку от Карпатских гор. Данных о ругах нет ни в источниках III века, ни IV, однако они, как и готы, были частью вельбарской культурной системы в I и II столетиях. Когда в V веке мы вновь обнаруживаем их рядом с готами, в Среднедунайском регионе, это позволяет нам предположить, что они оказались там, проделав примерно такой же путь, как и готы, – двинувшись на юго-восток к Черному морю в III веке[274]. Итак, как готы и аланы, скиры, руги и герулы, скорее всего, отправились в земли к западу от Карпат, на Средне дунайскую низменность, только в конце IV – начале V века.

Однако у нас больше сведений о готском контингенте населения империи Аттилы. В нее вошли несколько отдельных групп. Одной из них управляли Амалы и их соперники, и она, если верить источникам тех лет, в 60-х годах V века обрела определенную независимость. Вторую в середине 460-х годов возглавлял некий Бигелис, а третья оставалась под жестким контролем сына Аттилы Денгизика до конца 460-х годов. Некоторые из этих готских объединений могли, как и люди Радагайса в 405 году, двинуться на Среднедунайскую низменность до того, как в 410 году гунны установили там свое господство[275]. Других, возможно, оттеснили туда сами кочевники, во времена расцвета своей мощи. А некоторые могли пойти по иному пути. По словам Иордана, готы под предводительством рода Амалов двинулись к западу от Карпат только после смерти Аттилы в середине или конце 460-х годов, хотя они признавали его господство в 440-х[276]. Помимо миграции, так или иначе имевшей место, присутствие готов в империи, таким образом, обретает еще большую важность. Оно говорит нам о том, что любой народ, упомянутый в источниках как населяющий империю гуннов, на самом деле мог существовать в виде нескольких независимых друг от друга объединений, а история их переселения на запад, на Среднедунайскую низменность, может оказаться куда более сложной и запутанной.

Если расцвет империи гуннов на первый взгляд сопровождался массовыми переселениями разных групп на Среднедунайскую низменность, то ее упадок стал причиной еще большей волны приходов и уходов. Одними из первых ушли сами гунны. По мере того как все больше бывших подданных Аттилы возвращали себе независимость после победы гепидов в битве при Недао, с которой началась эта глава, военный потенциал Гуннской империи резко снизился – до такой степени, что к концу 460-х годов два сына Аттилы, Денгизик и Эрнак, сочли, что жизнь к северу от Дуная стала слишком опасной. Они попытались найти новые территории в Восточной Римской империи. Эрнак был хорошо принят, получил земли для себя и своих сторонников в Малой Скифии, но Денгизик был разбит восточноримской армией в 469 году. Он погиб, а его голова была выставлена на всеобщее обозрение в Константинополе. К 470 году, через семнадцать лет после смерти Аттилы, гунны как независимая сила в придунайском мире прекратили свое существование – драматический поворот истории.

Решение Денгизика и Эрнака двинуться к югу от Дуная было предвосхищено другими беженцами немного ранее. Разные источники сообщают о вторжении на территорию Византии примерно в 466 году другой группы гуннов под предводительством некоего Хормидака и готов, которых вел Бигелис[277]. Точные обстоятельства нам не известны, но это явно произошло в тот период, когда разные племенные объединения, входившие в империю Аттилы, пытались избежать сражений и стычек, участившихся в Придунайском регионе.

Однако демографическая история Придунайской низменности после смерти Аттилы вовсе не состояла из одной миграции. В соответствии с единственным связным сообщением о том периоде, предоставленным Иорданом, писавшим свой труд в Константинополе в 550 году, только сейчас (в середине 450-х годов) готы под предводительством Амалов двинулись к западу от Карпат, и вел их Валамир. Однако этот рассказ, скорее всего, впервые был записан при дворе племянника Валамира, Теодориха, короля остготской Италии в 520-х годах, а самому Теодориху, родившемуся в середине 450-х, на тот момент уже было больше семидесяти лет, что делает эту историю более достоверной. Однако Иордан и сам не слишком осведомлен о том, как Валамир пришел к власти, поэтому сомнения тоже оправданны[278]. Но если готы под предводительством Амалов только прибыли сюда, это объясняет, почему в конфликтах 460-х годов другие обитатели Среднедунайского региона (прежде всего скиры, свевы руги и гепиды) объединились против них. Как бы то ни было, результатом этой борьбы стала дальнейшая эмиграция. Неспособность контролировать соперничество и борьбу между подданными повлекла за собой решение гуннов искать пристанища в Римской империи, но они были не одиноки – немало скиров, в том числе сын их разгромленного короля Эдекона, Одоакр, двинулись по той же причине в Западную Римскую империю после второго разгромного поражения в борьбе с готами в 469–470 годах. Следующими отсюда ушли сами готы. Сокрушив (опять же, по словам Иордана) коалицию соперников в кровавой битве близ очередной неизвестной реки в Паннонии, готы под предводительством Амалов в 473–474 годах двинулись на Балканы, принадлежащие Восточному Риму. Итогом стала пятнадцатилетняя остановка, и в тот период к власти пришел Теодорих. Он стал преемником своего отца Теодемира, унаследовавшего власть после гибели брата в одной из битв со скирами. Пребывание готов на Балканах подошло к концу осенью 488 года, когда последователи Теодориха двинулись в Италию, чтобы создать там королевство остготов[279].