Читать онлайн «Великие завоевания варваров». Страница 164

Но их роль не сводилась лишь к сбору налогов. Правители порой пытались реструктурировать существующие торговые пути, чтобы выжать из них максимум прибыли. Это легче всего продемонстрировать на примере Рюриковичей. В X веке эта династия проводила общую мобилизацию войска в двух случаях – в 911 и 944 годах, чтобы вынудить власти в Константинополе даровать русским купцам более выгодные условия торговли, включая предоставление бесплатных постели и пропитания в городе на месяц, в течение которого торговцы будут вести дела. Поэтому не вызывают удивления (учитывая, какими были изначальные интересы скандинавов на Руси) сообщения источников о том, что представители правящей династии и сами активно участвовали в торговле, а потому у них были все причины добиваться роста рынков и их количества. Но я бы не стал с порога утверждать, что это верно лишь для Рюриковичей. Торговые связи Византии с Русью хорошо документированы, и, на мой взгляд, вполне вероятно (хотя в дошедших до нас текстах такой информации нет), что и у других династий был свой интерес в развитии международных торговых связей – на тех условиях, которые были наиболее выгодными для них[662].

Несмотря на то что нам известно не так много, как хотелось бы, мы можем прийти к выводу, что все эти династии играли весьма активную роль в организации экономики, по крайней мере своих центральных земель. Картина складывается на основании данных исторических источников и археологических материалов. С точки зрения археологии центральные земли польской и богемской династий в X веке поражают сравнительно высокой плотностью населения. Опять же, это наблюдение основывается на знаниях о хронологии типов керамики, распространение которых указывает на существование поселений. Археологические материалы говорят о том, что такая плотность населения была не случайной, это результат намеренного вмешательства. Ключевым моментом возвышения династий Пржемысловичей и Пястов было уничтожение укрепленных центров, ассоциировавшихся со старыми социально-политическими структурами, то есть «племенами», и замена их своими замками в конце IX и начале X века соответственно. Этот процесс, похоже, сопровождался насильственным переселением по крайней мере части жителей из покоренных земель в центральные территории. Такие случаи упоминаются в наших источниках. Повесть временных лет, к примеру, связывает князя Владимира в конце X века с массовым переселением разных групп населения (славян, кривичей, чуди и вятичей) в земли близ реки Десны. Здесь причиной могло стать убеждение, а не сила. В других случаях – в Польше и Богемии – у нас есть лишь археологические материалы, свидетельствующие о последствиях подобных перемещений, то есть о неожиданном росте плотности населения на новом месте, однако ранние тексты (которые все были подарены монастырям) из этих стран (да и из Руси тоже) проясняют цель таких переселений. Из них мы узнаем об основной экономической модели тех времен, которая известна как крепостное право (о нем мы уже говорили). Несвободные крестьяне были необходимы для выполнения определенных экономических функций для князя, вроде содержания пчел или разведения лошадей, помимо обеспечения его продовольствием. Тот факт, что они были несвободными, говорит о том, что они поселились здесь не по своей воле[663].

Короли – или князья и их советники – достаточно разбирались в экономике, чтобы извлекать максимальную выгоду из земель, принадлежащих династии. И их действия указывают на то, что они жили в мире, где почти ничто не препятствовало развитию рыночной экономики при обращении товаров сельскохозяйственного производства, так как, вместо того чтобы производить и затем продавать все подряд, каждое поселение выполняло конкретную задачу. Это неудивительно – так же поступали Каролинги в IX веке, которые тоже использовали труд несвободных крестьян в некоторых регионах – и не противоречит археологической картине (включающей в себя залежи монет и тот факт, что крестьяне платили налоги продовольствием, а не деньгами). Северная и Восточная Европа в то время отличались экономикой, которой не хватало перемен. Мусульманского серебра было достаточно, но оно оставалось слишком дорогим для повседневных покупок. Расплатись монетой в булочной – и вернешься домой с несколькими мешками хлеба, который зачерствеет раньше, чем ты успеешь его съесть. Поэтому, хотя короли и предпочитали получать налоги в монетах, поскольку их проще пустить в оборот, они могли их требовать лишь в том случае, когда у крестьян была возможность расплатиться деньгами, полученными при продаже излишков купцам.

Вышеизложенное добавляет новое измерение к тенденции этих государств конца тысячелетия к четкому разделению на центр и периферию. Это не случайное порождение логистических ограничений либо объездного управления, оно отражает важные вехи возникновения государства. Благодаря политике пришедших к власти династий ядро и периферия отличались и по плотности населения, и по экономической организации. В Киевской Руси, из-за особенностей ее происхождения, процесс формирования ядра обретает особую важность. Вплоть до середины X века династия Рюриковичей обнаруживала тенденцию менять центр своих владений. Сначала он располагался на севере, судя по всему, в старом Новгородском городище, а в конце IX века был перенесен на юг, на реку Днепр, в Киев, когда на юг пришел Олег со своим войском.

Понять причины, стоявшие за этой переменой, не так легко. На первый взгляд такое решение кажется странным, поскольку Рюриково городище, как отмечалось раньше, было лучше расположено и из него было удобнее контролировать торговые пути вдоль Волги в мусульманские страны, которые были куда богаче того, что вел по Днепру в Константинополь. Однако у Киева имелись другие преимущества. Стоящий в лесостепи, он идеально подходил для управления прилегающими территориями (современная Украина), которые в VII–VIII веках были заселены славянскими крестьянами. Они создавали свои поселения здесь задолго до прибытия скандинавов. Поляне господствовали в землях вокруг Киева, из других племен поблизости жили древляне, северяне, радимичи и дреговичи (см. карту 19). Отличавшийся менее выгодным расположением для торговли, Киев предлагал скандинавским выскочкам куда больше возможностей для использования человеческих и экономических ресурсов. Уже во времена Олега, как гласит Повесть временных лет, войско великого князя состояло не только из скандинавов, но и из славян и финнов. И великому князю, желавшему стать не просто очередным князем-купцом, Украина могла предложить гораздо больше, чем север. Но, несмотря на это, Рюриковичи были еще не готовы отказаться от кочевой жизни. Сын и наследник Олега, Святослав, участвовал в долгих кампаниях, дойдя до Волги на востоке и до Кавказа на юге. Повесть временных лет сообщает, что незадолго до смерти он подумывал в третий раз перенести столицу – теперь уже на Дунай. А вот сын и наследник Святослава, князь Владимир, сумел создать и укрепить экономическое ядро в Киеве и на прилегающих территориях вдоль Десны, раз и навсегда сделав центральные земли современной Украины сердцем Русского государства[664].

Разумеется, мы многого не знаем о том, как формирование государства переплеталось с экономическим развитием, происходившим в конце 1-го тысячелетия. Первый серьезный пробел – отсутствие подробных сведений о добыче железа и работе со сталью. Армии, служащие новым династиям, нуждались в оружии и доспехах, но у нас нет сведений о том, как именно удовлетворялся имеющийся спрос. Тем не менее общая картина вполне ясна. Формирование государства было бы невозможным без некоторых важных социальных и экономических преобразований, подготовивших для него почву – появление более продуктивных и развитых методов ведения сельского хозяйства, последующий рост населения, резкий рост количества движимых ценностей и более развитая социальная иерархия, сформировавшаяся благодаря их неравномерному распределению.

Но если эти перемены стали благоприятным фоном для возникновения государства, то дальнейшие социальные и экономические преобразования были делом рук непосредственно правителей, и они крайне важны. В сфере экономики князья не только получали прибыль с новых международных торговых сетей (собирая налоги), но и активно расширяли их при каждом удобном случае. Сельскохозяйственное производство в центральных регионах их княжеств также было максимизировано. Однако к 1000 году ни один из этих процессов еще не был завершен. Начиная с XI века не только было реорганизовано сельскохозяйственное производство (путем учреждения первого варианта поместной системы), но к тому же внуки и правнуки правителей начали нанимать посредников, чтобы пойти еще дальше и посулить тысячам немецких крестьян такие выгоды, чтобы они не могли отказаться от переселения на восток[665]. Даже несмотря на то, что до конца тысячелетия все эти процедуры еще не были завершены, мы получили частичный ответ на свой вопрос. Амбиции правителей приносили просто невероятные результаты в этот период, потому что в условиях глубоких социальных и экономических трансформаций они фактически пытались распахнуть дверь, которая уже и так начала открываться.