Читать онлайн «Земля в цвету». Страница 88

Уже произнесены слова: гарантированные урожаи. Эти слова записаны в постановлении февральского пленума Центрального Комитета партии большевиков и в постановлениях правительства. Поля с гарантированным урожаем! Небывалые слова. «Как бог даст» — вот какие слова сопровождали земледелие на протяжении тысяч лет. «Как бог…» или «как погода, как дождик» — не все ли это было, в конце концов, равно?

Вся наша сельскохозяйственная наука, весь опыт передовиков — да весь, шире говоря, наш колхозный строй — направлены к тому, чтобы обеспечить гарантированные урожаи.

Но вот и специально для создания участков с такими урожаями предпринято в нашей стране огромное и, пожалуй, тоже небывалое дело. Дело это — орошаемое земледелие в исконной житнице, в земледельческом сердце страны: в центрально-черноземных областях, на Украине, в Поволжье, на Северном Кавказе, в Крыму, в Западной Сибири и в тех частях Казахстана, где хлеб выращивали до сих пор без полива. К концу пятилетки площади орошения во всех этих краях и областях составят многие сотни тысяч гектаров. Как же изменится все на старинных полях — и рост хлебов и самый характер труда земледельца! И даже пейзаж, с детства нам привычный, вдруг станет иным.

Когда вы возьмете в руки эту книгу, уже созреют и будут убраны с полей первые гарантированные урожаи. Само собой разумеется, что и они не окажутся по струнке выравненными на всех полях. Стахановцы земледелия и тут будут указывать всем колхозникам дорогу вперед. Недаром ведь родилось и вошло в быт это слово: передовики. У нас уже дело идет так, что важен не рекорд сам по себе (как в статистике брюссельского и иных зарубежных институтов); рекорд важен, когда он учит всех колхозников. От колхоза-рекордиста у нас требуется, чтобы он потянул за собой другие колхозы. «Рекордный» район должен передавать свой опыт другим районам.

Так делились своими замечательными достижениями шполянцы на Киевщине. Весной 1948 года собрались мастера высоких урожаев Каменец-Подольской области и в ответ на Указ Президиума Верховного Совета СССР о присвоении звания Героя Социалистического Труда передовым людям сельского хозяйства Украины порешили, что каждый из них, каждый из мастеров должен распространить свой опыт на соседние колхозы. Во исполнение этого в колхозе имени Ленина, например, разработали точные и конкретные мероприятия, почти инструкцию для соседей, как обеспечить получение урожаев на круг: зерновых не меньше чем по 22 центнера, сахарной свеклы — 400 центнеров с гектара.

А знаменитый алтайский звеньевой Михаил Ефремов сейчас специально обучает молодую смену своему высокому искусству.

Замечательные это явления; вдумаемся в них.

Американец, фермер, премированный в те годы, когда в Америке еще выдавали премии за урожай, был, вероятно, неплохим парнем, работящим, сметливым и дело свое знал. Но когда несколько газет расславили его как «чудо» (чтобы на другой день забыть), можно себе представить, как он красовался перед фотоаппаратами репортеров, как закидывал ногу на ногу, как выставлял в ослепительной улыбке все свои зубы, «я сделал — смотрите на меня!»

У нас тоже печатаются фотографии наших Героев, они становятся знатными, по-настоящему знаменитыми на весь народ, их окружают почетом и уважением. Но какая разница! Каждый из них твердо убежден: ты тогда первый, когда добьешься, чтобы другие были такими же первыми, как ты, — и тут твоя гордость. А сам иди опять вперед, чтобы снова потянуть за собой других.

И мало того, что знает это отлично любой наш Герой Социалистического Труда сам про себя, он знает еще, что и люди именно так смотрят на него, именно этого от него ждут.

Когда взвешиваются показатели в нашем социалистическом соревновании, учитывается не только то, чего ты добился сам, но и то, как ты передал свой опыт, как ты повел остальных.

Это рождение нового сознания человеческого; это победа еще труднейшая, чем победа над землей, над природой, — победа над, казалось, вековечным: «я сделал — смотрите на метя!»

То, что происходило в конференц-зале Министерства сельского хозяйства СССР в эту неделю — с 31 июля по 7 августа 1948 года, навсегда войдет важной вехой в историю науки.

Там шла сессия Всесоюзной академии сельскохозяйственных наук имени В. И. Ленина, очередная сессия, как сообщалось в газетах при ее открытии. Но то не была обычная сессия. То была сессия историческая.

Академия собралась в обновленном составе. Список академиков и членов-корреспондентов пополнился многими именами исследователей-новаторов, творцов знания, преобразующего природу, агробиологов, селекционеров, почвоведов. Они были широко известны своими открытиями, своими книгами, своими сортами растений, вновь выведенными породами животных. Это были ученые-мичуринцы.

И сотни гостей пришли на сессию. Ученые из смежных областей знания, биологи всех специальностей, научные работники Академии наук, университетов, институтов, философы, литераторы, приехавшие издалека работники сельского хозяйства, агрономы.

Была какая-то особая торжественность в огромном зале, переполненном так, что даже на хорах люди тесно стояли в проходах между рядами, когда было объявлено, что работа сессии началась и на трибуну поднялся президент академии академик Т. Д. Лысенко.

Его доклад «О положении в биологической науке», одобренный Центральным Комитетом партии, сейчас знает вся страна.

Он говорил об идеологической борьбе, ареной которой была история биологии. Он подводил ее итоги.

Подробно, обстоятельно проанализировал он менделизм-морганизм, его истоки, неразрывную связь с впитанной и еще усугубленной им вейсмановской идеей о непознаваемом «наследственном веществе», мнимоглубокомысленную «математическую» схоластику хромосомной теории наследственности, хаос и случай, подставляемые морганистами на место закономерностей в природе, — всю реакционную идеалистическую, метафизическую сущность менделизма-морганизма и полную практическую бесплодность его.

И в беспощадном свете этого точного, ясного, глубокого анализа формальная генетика предстала мертвецом. Еще существовали профессоры-морганисты, еще почитывали кое-где свои курсы и разводили своих мух, но уже стало всем очевидно, что жизнь отбросила их учение и прошла мимо, навсегда и безоговорочно решив вопрос о нем, и что дело теперь идет не о споре с ними, а о том, чтобы убрать труп с великого пути развития подлинной, свободной, творческой науки.

Лысенко заговорил об этой науке, о советской агробиологической мичуринской науке. Она берет лучшее, что было в прежней материалистической эволюционной биологии. «Неодарвинисты»-вейсманисты сделали жупел из всего учения Ламарка. Но «известные положения ламаркизма, — сказал Лысенко, — которыми признается активная роль условий внешней среды в формировании живого тела и наследственность приобретаемых свойств, в противоположность метафизике неодарвинизма (вейсманизма), отнюдь не порочны, а наоборот, совершенно верны и вполне научны…»

«Мы, представители советского мичуринского направления, утверждаем, что наследование свойств, приобретаемых растениями и животными в процессе их развития, возможно и необходимо».

Мичуринская наука исходит из дарвинизма, но из дарвинизма, освобожденного от недостатков, очищенного от ошибок самого Дарвина, от «привесков», от мальтузианских схем; советский творческий дарвинизм — это дарвинизм, поднятый на новую ступень, и притом обогащенный, преображенный учением Мичурина и Вильямса. «Основы советской агрономической науки заложены Мичуриным и Вильямсом», — сказал Лысенко. Наша мичуринская наука — это новый этап во всей биологии, самое высшее из всего, что было создано когда-либо человеческим знанием о живой природе.

Два мира — две идеологии. Две принципиально различные цели науки.

Эрвин Шредингер, физик, известнейший теоретик квантовой механики, издал в 1944 году в Англии книгу «Что такое жизнь?». Объявленная сенсационной, она выдержала затем еще несколько изданий. Что же избирает в путеводители себе маститый знаток атомов и электронов, пустившийся в преклонном возрасте в бурное плавание по неведомому ему океану явлений в мире живых существ? Он избирает формальную генетику, «евангелие» от Менделя и Моргана! И вся «сенсационная» физическая книжица о сущности жизни — это популярный пересказ «Синнота и Денна», со вкладными листами, предлагающими вниманию читателей также хорошо известные по творениям морганистов серые или раскрашенные картинки хромосом из слюнных желез дрозофилы и из пыльцы школьного растеньица традесканции. Но свою книжицу Шредингер заключил эпилогом. В нем он философствует. Он делает выводы. И раскрывает («невзначай для наших морганистов», заметил Лысенко) истинную подоплеку моргановской генетики. Рассуждения о кроссинговерах и рецессивных аллеях и о «работе с хромосомами доктора Дарлингтона» оказываются «…наибольшим из того, что может дать биолог, пытающийся одним ударом доказать и существование бога и бессмертие души»!