Читать онлайн «Секреты Штази. История знаменитой спецслужбы ГДР». Страница 89

Виденхефт вернулся в Нью-Йорк и в 1971 году защитил докторскую диссертацию в Колумбийском университете. Тема диссертации называлась «Жилищное строительство в Берлине: революционная германская реформа 1920-х годов». Он стал профессором свободных искусств и международных наук в Колорадской высшей горно-технической школе. Вспоминая о своем пребывании в тюрьме Штази, Виденхефт сказал: «Эти ребята из МГБ явно страдали паранойей. Хотя по логике вещей я мог бы под крышей американского историка искусств добывать информацию или помогать вывозить людей из ГДР, никто никогда не обращался ко мне с подобными предложениями. Удивительно, но факт. Одно из двух, либо наши ребята были настолько некомпетентны, что даже не знали о моем существовании, либо они работали так хорошо, что не нуждались в моей помощи».

Американское посольство в ГДР, как и все некоммунистические дипломатические миссии, было обязано нанимать вспомогательный персонал только через управление обслуживания иностранных дипломатических миссий министерства иностранных дел. Это управление возглавлял некто Нойман, который в действительности был полковником МГБ ГДР. Там работали только те, кто давал обязательство сотрудничать со Штази в качестве осведомителей. Какое-то время информация текла рекой из американского посольства. Однако вскоре эта река превратилась в ручеек.

«Произошло вот что: американцы хорошо обращались с ними, давали им такие вещи, например, как апельсины и бананы, которые они не могли купить в наших магазинах, — рассказывал бывший полковник МГБ Райнер Виганд. — В результате служащие-немцы из вспомогательного персонала приходили к выводу, что американцы не похожи на тех капиталистов-кровопийц и поджигателей войны, какими их рисовала наша пропаганда, и они просто переставали доносить на них».

Посольство нанимало на определенные должности только граждан из третьих стран, таких как англичане или немцы, женатых на американках. После шпионского скандала в 80-х, коснувшегося американского посольства в Москве, государственный департамент США приказал всем своим посольствам в коммунистических странах отказаться от услуг местного персонала. Так, например, дворниками американское посольство в ГДР нанимало граждан различных африканских стран, которые жили в Западном Берлине. Все они оказались скомпрометированными сразу же, как только пересекали границу. Восточногерманские таможенники обнаруживали у них марки ГДР, которые они купили на Западе по курсу одна западная марка к десяти восточным. Ввоз восточных марок в ГДР был запрещен, и, не желая отправляться в тюрьму, все эти африканцы согласились работать на Штази.

В МГБ ГДР каждого американского дипломата считали шпионом. Квартиры дипломатов были оборудованы «жучками», а в некоторых случаях устанавливались даже видеокамеры. Обычным делом было круглосуточное наблюдение. «Просвечивали» каждого восточного немца, вступившего в любой контакт с американскими дипломатами, и часто помещали его под «колпак». Этот тотальный контроль за американскими дипломатами был не только ужасно дорогим, но и совершенно ненужным. Контрразведчики утверждали, что им не составляло труда выявить среди персонала посольства разведчиков, выдающих себя за дипломатов. С годами они выяснили, что для таковых в посольстве были предназначены определенные должности, такие как советник по экономическим делам или второй секретарь политического отделения. Эта практика соблюдалась неукоснительно. Более того, контрразведка Штази могла проверять вновь прибывших по компьютеру КГБ, в банк данных которого были внесены все лица, выявленные в других странах как оперативники спецслужб.

В этом компьютере хранились весьма точные их описания, и это в большинстве случаев делало использование псевдонимов бесполезным. Если появлялись сомнения, то в поисках подтверждения сотрудники Штази тайно проникали в квартиру дипломата.

В одном случае, когда сотрудники МГБ проникли в восточноберлинскую квартиру американского дипломата, прибывшего в сентябре 1987 года на должность второго секретаря, их ждала неожиданная удача. Они обнаружили удостоверение к медали «За отличную службу», обладатель которой, как явствовало из документа, с 1981 по 1985 год служил в центре подготовки офицеров запаса при Массачусетском университете. Помимо фамилии и звания в документе был указан и род войск — военная разведка, а в платяном шкафу висела форма с эмблемами военной разведки на лацканах кителя.

В Штази тут же занесли этого «дипломата» в картотеку — как офицера разведуправления министерства обороны США.

Справедливо полагая, что все их служебные и личные телефоны прослушиваются, американские дипломаты в Восточном Берлине проявляли высокую бдительность и строго соблюдали режим конспирации в телефонных разговорах. Чего они не знали, так это то, что прослушивались также и все уличные телефоны-автоматы в полукилометровом радиусе вокруг посольства. В начале лета 1988 года это привело к трагическим последствиям. Примерно в полдень дежурная телефонистка приняла сообщение от мужчины, который попросил на ломаном немецком языке соединить его с кем-нибудь, кто умеет говорить по-русски. Звонивший сказал, что он хочет перейти на Запад. Телефонистка ответила, что сейчас перерыв на ленч и что ему следует прийти в посольство через час. Служба прослушивания Штази тут же установила, что звонили из телефона-автомата поблизости от посольства. Восточногерманские контрразведчики тут же предупредили КГБ и совместными усилиями быстро перекрыли все подходы к американскому посольству. Вскоре ими был замечен человек с дипломатом в руке, идущий к посольству. На нем был плащ, из-под которого были видны форменные брюки. Попав в кольцо сотрудников Штази и КГБ, этот человек попытался бежать, но был схвачен и посажен в машину.

Пойманным оказался советский полковник, командир бригады ракет среднего радиуса действия. В его дипломате лежали документы по дислокации советских ракет в ГДР. На самолете министерства госбезопасности ГДР его доставили в Москву, где после суда казнили. Генерал-майор Вольфганг Лозе, руководивший операцией по поимке перебежчика, и полковник Бернд Хезелер, отвечавший за наблюдение за американским посольством, были награждены советскими орденами Красного Знамени.

Рост диссидентского движения в 1987 году заставил нее подразделения Штази работать, что называется, на полную катушку. Управление контрразведки генерала Кратча почти полностью переключилось на борьбу с внутренним врагом. В результате за период, последовавший после 1985 года, было выявлено только один-два шпиона. Кратч утверждал, что социализм с его гуманизмом по отношению к народу не может породить сопротивление: следовательно, сопротивление режиму в своей основе опирается на внешние факторы, го есть его организаторы находятся вне пределов ГДР и осуществляют импорт контрреволюции. Поэтому Кратч, которого его бывший подчиненный полковник Райнер Виганд назвал человеком с «головой, наполненной железобетоном», подозревал американских дипломатов в том, что они вдохновляли и организовывали политическую оппозицию. Кратч приказал усилить за ними слежку. Подполковник Хезелер сообщил, что Ральф Хирш, один из лидеров диссидентов, встречался с оперативником ЦРУ из американского посольства глубокой ночью на кладбище и передал тому документы, получив взамен деньги. В беседе с автором этой книги Хирш отрицал, что встречался с кем-либо на кладбище и получал деньги от какого-либо американца: «Я же не идиот. Я знал, что они следили за нами круглые сутки. Я встречался со всеми, кто интересовался нашим движением — иностранными журналистами, американскими и британскими дипломатами. Я не спрашивал, были ли они агентами ЦРУ, и мне было все равно. В моей квартире проходило много встреч, но я полагал, что там были установлены жучки, и если нам требовалось обсудить что-то без лишних ушей, мы встречались в парках. Можете быть уверены, что меня бы сразу арестовали за шпионаж, если бы сотрудники Штази увидели, что я беру деньги. Что касается так называемых документов, то это были экземпляры нашей подпольной газеты, которые я давал всем, кто их просил». Четыре наиболее влиятельных диссидента, включая Хирша, были арестованы 25 января 1988 года. Им было предъявлено обвинение в незаконной политической деятельности, граничащей с государственной изменой. Их содержали в тюрьме Хоэншёнхаузен, где, по словам Хирша, с ними обращались довольно сурово и делали инъекции неизвестных препаратов. 15 февраля всем четверым выдали бланки заявлений о выдаче выездной визы и приказали подписать их. Через несколько часов они уже были в Западном Берлине. Эта принудительная депортация лишь ускорила процесс брожения внутри страны, и другие, в том числе деятели церкви и даже бывшие коммунисты, заняли места высланных лидеров диссидентского движения.