Читать онлайн «Секреты Штази. История знаменитой спецслужбы ГДР». Страница 66

Меморандум Шейфера пролежал без движения два месяца. Тогда он написал еще один меморандум, призывая в нем полностью пересмотреть прежнюю позицию. Предвидя, что этот меморандум может остаться без внимания, он добавил новый нюанс. Он предложил обратиться за содействием в БНД. Это содействие, по мысли Шейфера, должно было заключаться «в оказании давления на группу бывших агентов, с тем чтобы последние отказались от своих исков».

На переосмысление нового меморандума начальству Шейфера понадобилось еще два месяца. Наконец оно решило умыть руки и поручило полковнику Россу из 513 группы военной разведки уладить дело. К тому времени Росс уже провел в своей части реорганизацию. Операции в Восточной Германии шли более успешно несмотря на серьезное противодействие спецслужб Восточного блока. В своей статье «Гангстеры из американской секретной службы» печатный орган чехословацкой компартии газета «Руде право» назвала полковника Росса «серым призраком», это прозвище вошло в обиход с легкой руки пражского резидента КГБ, по словам которого, Росс появлялся в местах, где что-нибудь затевалось, так же внезапно, как и исчезал. Росс гордился этим прозвищем. Оно стало как бы знаком отличия. Однако случались и проколы: то опять сбежит кто-нибудь к коммунистам, то Штази удастся внедрить своего человека в американскую разведку. Однако никто не нанес такого ущерба американской разведке, как Гессе. Росс знал о претензиях бывших агентов и не удивился, когда ему поручили окончательно разобраться с этим делом. Он знал, как это сделать, у него был человек, на которого он мог всегда положиться, — Джон Виллеме, имевший опыт по этой части. Капитан контрразведки Виллеме, владевший французским и немецким языками, появился в Германии еще во время войны. Он участвовал в операции «Бумажная скрепка», целью которой был захват немецких ракетных специалистов, прежде всего Вернера фон Брауна, под руководством которого была сконструирована ракета для первого полета человека на Луну, и вывоза их в Соединенные Штаты. После войны Виллеме остался в Германии в качестве вольнонаемного служащего. Он занимал должность начальника отдела спецсвязи 513 группы. Многие немцы, которым он в суровые послевоенные годы помогал продовольствием и такими дефицитными товарами, как американское мыло, шоколад, сигареты, теперь занимали высокие посты на государственной службе. Среди его друзей были бургомистры, начальники полиции, адвокаты и высшие чины ведомства по охране конституции. Никакой другой разведчик в Германии, включая сотрудников ЦРУ, не имел таких хороших связей, как Виллеме.

30 апреля Виллеме поехал в штаб-квартиру ведомства по охране конституции в Кельне. Он знал, что в немецкой контрразведке имеется специальный отдел по трудоустройству бывших агентов. Его разговор с главой БФФ Манфредом Шрюбберсом продолжался тридцать минут, и проблема была решена. Бывшим вюрцбургским агентам предоставили хорошо оплачиваемую работу и новые квартиры, в течение пяти лет они были освобождены от уплаты подоходного налога. Все они с радостью согласились на такой вариант и дали подписку о неразглашении фактов, касавшихся их работы на американскую разведку и урегулирования их претензий.

В течение десяти лет Гессе ездил по ГДР и выступал с рассказом о своих подвигах на партсобраниях, в школах и перед членами спортивно-технического общества. К 1966 году он достиг звания подполковника и в связи с ухудшившимся здоровьем ушел в отставку. В 1975 году, когда в американской разведке никто уже и не помнил о похищении сейфов, а полковник Росс вот уже двенадцать лет как был на пенсии, всю эту историю снова вытащили на свет божий. Гессе прославили в фильме как героя, который служил «рабоче-крестьянскому государству», выполняя опасное задание. Пытаясь создать триллер по типу фильмов о Джеймсе Бонде, коммунистические пропагандисты даже дали ему название «По прочтении сжечь».

Фильм восхвалял заслуги Хорста Гессе, «героического товарища», «разведчика, служившего делу мира», который проник в американскую разведку. В рецензии на фильм, помещенной в органе ЦК СЕПГ «Нойес Дойчланд», были приведены некоторые подробности, судя по которым похищение сейфов было результатом тщательно спланированной операции. Аналитики американской военной контрразведки не смогли подтвердить достоверность этой новой информации. Их скептицизм имел под собой некоторые основания. Например, коммунисты утверждали, что американский военный суд приговорил Гессе заочно к смертной казни. Американские военные трибуналы никогда не рассматривали дел гражданских лиц. Американские военные суды, которые рассматривали преступления, совершенные немцами против оккупационных сил, были распущены после образования ФРГ. Это случилось за пять лет до того, как Гессе украл сейфы.

После краха коммунистического режима в 1989 году о деле Гессе вспомнили снова. Оно всплыло в ходе бесед с бывшими восточногерманскими разведчиками. Бывший полковник Райнер Виганд признал, что несмотря на ложь и полуправду, ставшие типичными приемами пропагандистов ГДР, эта операция была спланирована до мелочей.

Родившийся в 1922 году, Гессе служил в пехоте и получил тяжелое ранение. Он попал в плен к англичанам, но те его довольно скоро отпустили — должно быть, пожалели полуинвалида. Однако он выздоровел и в 1945 году вернулся в родной город Магдебург, который теперь находился в советской оккупационной зоне. Там он вступил в компартию и непродолжительное время работал механиком. Затем он пошел служить в Народную полицию. Со временем его перевели в пограничные войска. В 1954 году министерство государственной безопасности приказало уволить всех, включая коммунистов, кто побывал в плену у западных союзников. Поскольку Советы вербовали агентов среди военнопленных, почему бы и Западу не поступить таким образом, подумали высокие чины в МГБ.

После увольнения из пограничной охраны Гессе опять стал работать механиком на машиностроительном заводе. И вот тогда он получил письмо от некоего Зигфрида Фойгта из Берлина, который приглашал его к себе погостить. Гессе вспомнил, что был у него такой сосед, который переехал в Берлин. Гессе не слишком хорошо знал Фойгта, однако помнил, что тот был бездельником и если бы не «бежал из республики», то угодил бы в тюрьму за кражу. А теперь он вдруг вспомнил о Гессе. С чего бы это? Гессе вспомнил занятия по шпионажу, которые он посещал, служа в полиции. Инструктор говорил, что внезапные письма от бывших знакомых — один из методов, применяемых вербовщиками. Гессе ухватился за этот шанс, чтобы доказать свою преданность партии, и сообщил о письме в окружное управление МГБ, откуда в свою очередь проинформировали Берлин.

Контрразведчики ГДР быстро установили, что Фойгт действительно является вербовщиком американской военной разведки и главным агентом. Несмотря на то, что служба государственной безопасности получила статус министерства всего лишь за три года до этого, она уже располагала высококвалифицированными кадрами контрразведчиков. К ним принадлежал и полковник Йозеф Кифель, ветеран компартии, который бежал в СССР после прихода к власти нацистов. Во время второй мировой войны он служил в войсковой разведке и сражался за линией фронта в партизанских отрядах, за что был удостоен советских наград. Незадолго до конца войны он был заброшен на самолете в Чехословакию, где создал разведсеть. Теперь он был начальником контрразведки МГБ и составил план внедрения Гессе в американскую военную разведку.

Гессе приказали съездить к своему бывшему соседу в Берлин и дать себя завербовать. План сработал превосходно. Американцы велели Гессе устроиться на работу в одну из советских воинских частей. Полковник Кифель договорился с КГБ, и Гессе пристроили в советский гарнизон в Магдебурге.

Начав работать на новом месте, Гессе сообщил об этом в Берлин Фойгту и вскоре получил первое задание. Он должен был сфотографировать базу изнутри, уделив особое внимание зданиям, где размещались штабные учреждения, танкам и прочей бронетехнике с номерами частей, а также другим объектам, которые могут представлять интерес. Специалисты американской разведки, перед которыми стояли задачи определения боевого порядка и организации советских сил в Германии, остро нуждались в такой информации. Всего лишь за несколько месяцев Гессе приобрел репутацию ценного агента. Его фотографиям и сообщениям о передвижениях советских войск придавалось большое значение. Гессе лично доставлял свой материал в Западный Берлин, так как граница в то время была открыта.

Беспечность американцев, которые не подвергали сомнению достоверность сведений, собранных Гессе, и не спрашивали агента, как он их добыл, сильно озадачили полковника Кифеля. «Знаете, — позднее сказал Гессе курсантам контрразведки МГБ в Потсдаме, — я тут же сел бы в лужу, если бы американцы задали нужные вопросы». Он объяснил, что все фотографии были сделаны сотрудником КГБ. «Я никогда не видел фотографий. Я просто отвозил проявленную пленку, Если бы меня спросили, в какое время дня были сделаны снимки, с какого угла, с какой выдержкой и так далее, я бы не смог ответить правильно». Этот факт вызвал беспокойство у его начальства, которое отказывалось верить тому, что американцы приняли работу Гессе за чистую монету. Они были убеждены, что его вскоре разоблачат. Поэтому полковник Кифель решил взять инициативу в свои руки и ускорить события. Работая на территории ГДР, Гессе не представлял ценности для Штази. Его нужно было внедрить в аппарат американской военной разведки, где он смог бы получить доступ к информации, с помощью которой удалось бы выявить агентов, оставшихся пока еще вне поле зрения Штази.