Читать онлайн «Великие цивилизации Междуречья. Древняя Месопотамия: Царства Шумер, Аккад, Вавилония и Ассирия. 2700–100 гг. до н. э.». Страница 62

40 колесниц со снаряжением для людей и лошадей;

460 лошадей;

2 таланта серебра, 2 таланта золота;

100 талантов свинца, 100 талантов меди;

300 талантов железа;

1000 медных сосудов;

2000 медных мисок;

чаши и котлы из меди;

1000 ярко раскрашенных одеяний из шерсти и льна;

таблички из дерева ша и «ложа из слоновой кости, покрытые золотом» из дворца правителя;

2000 голов скота;

5000 овец, —

не считая сестер правителя, «дочерей его сановников с их богатым приданым» и его 15 000 подданных-ахламу (арамеев), «уведенных и приведенных в Ассирию». Местный правитель был убит, а его преемника обязали ежегодно платить дань, состоявшую из 1000 овец, 2000 гуров зерна, двух мин золота и 13 мин серебра. Во время того же похода Ашшурнацирапал получил подарки и дань не меньше чем в пяти странах и девяти крупных городах.

Со временем «охотничьи угодья» ассирийцев все больше расширялись. За небольшими государствами и непосредственными соседями Ассирии лежали более крупные и могущественные царства: Урарту в Армении, Мидийское царство в Иране, а также Элам и Египет. Грабительские набеги превратились в завоевательные войны. Ассирия стала сильнее, но и ее новые враги были крупнее и опаснее. Увеличившиеся расстояния осложнили сбор дани и подавление восстаний. В большинстве случаев возникала необходимость заменять местных правителей и их придворных ассирийскими наместниками и чиновниками и превращать эти отдаленные регионы в провинции, преобладавшие в самой Ассирии на протяжении многих лет. Таким образом создавалась держава с ее огромным, сложным и прекрасно организованным административным аппаратом. Однако ассирийцы не забывали, какие цели они преследовали изначально, и именно сбор податей стал основной задачей ассирийских властей.

Несомненно, что арамейским купцам и финикийским морякам были крайне выгодны легкость и безопасность торговых путей, проходивших по этой обширной территории, а также все возраставшая потребность обитателей ассирийских дворцов в предметах роскоши. Вполне вероятно, что некоторые из наиболее отдаленных областей сумели приобщиться к цивилизации. Однако в нашем распоряжении нет свидетельств того, что завоеватели стремились распространять свою высокоразвитую культуру за пределами самой Ассирии, которая теперь занимала всю степь между Евфратом и Тигром, заботились о развитии хозяйства наиболее отдаленных областей и зависимых от них государств, а также хотя бы косвенно улучшали благосостояние их населения. Тот факт, что эта тема ни разу не поднималась в царской переписке, обнаруженной в Ниневии и Нимруде, почти полное отсутствие ассирийских письменных памятников в Сирии, Палестине, Армении и Иране, то, что слой ассирийского периода на территории изученных археологами городищ в этих регионах крайне нерепрезентативен, частые упоминания в царских анналах добычи, резни и разрушений, какими бы преувеличенными они ни были бы, – все это свидетельствует об обеднении или по меньшей мере стагнации. Людей, лошадей, крупный рогатый скот и овец, тысячами привозившихся в Ассирию, огромные ежегодные подати серебром, золотом, медью, железом, зерном и другими продуктами, с большим тщанием вносившимися в перечни дворцовыми писцами, как правило, не покупали, а получали благодаря применению силы. Богатство всегда перемещалось от периферии в центр, от зависимых государств и «подопечных» территорий в Месопотамию. Ассирийцы много брали, а отдавали очень мало, из-за чего держава была богата, а ее жившие в отдалении подданные – бедны и склонны к восстаниям. Внутри самой системы, на которой была основана держава, были заложены истоки ее разрушения.

Сын Тукульти-Нинурты стал первым выдающимся ассирийским правителем нового периода. Амбициозный, энергичный, смелый, тщеславный, жестокий, блестящий Ашшурнацирапал[26] (884–859 до н. э.) обладал всеми достоинствами и недостатками своих преемников – безжалостных, неутомимых создателей державы. Взглянув на его статую, обнаруженную в Нимруде и в настоящее время хранящуюся в Британском музее, мы не увидим ни улыбки, ни благочестия. В ней нет почти ничего человеческого, только непреклонность тщеславного деспота, нос с горбинкой, который подошел бы хищной птице, прямой взгляд владыки, требующего абсолютного послушания. В руках при этом он держит булаву и копье.

Едва взойдя на престол, Ашшурнацирапал без всякого предлога отправился в поход на холмистые районы, расположенные к северу от Месопотамии. Он добрался до страны Кутмуху, которая находилась в долине в верхнем течении Тигра. Там он получил дань от нескольких местных правителей и подарки от мушков, то есть фригийцев, у которых были аванпосты на южных склонах Таврских гор. Находясь там, царь получил известие о восстании одного из зависимых арамейских городов в нижнем течении реки Хабур и тотчас же отправился наказывать мятежников, хотя для этого нужно было пройти расстояние по меньшей мере в 300 км, причем в самый разгар лета: «К городу Суру, что в Бит-Халупе, я приблизился, и ужас перед величием Ашшура, моего господина, охватил их. Правитель и старейшины города, чтобы спасти свою жизнь, пришли ко мне и обняли ступни моих ног, говоря: «Если тебе это доставит удовольствие, убей! Если это доставит тебе удовольствие, помилуй нас! Делай, как пожелает твое сердце». С отвагой в моем сердце и с яростью моего оружия я обрушился на город. Всех мятежников они схватили и выдали мне».

Последующие походы, которые Ашшурнацирапал устраивал во время своего правления, были нацелены против других мятежников, живших в горах Кашиари, в стране Замуа (местность вокруг современной Сулеймании) и в среднем течении Евфрата.

Затем, когда внутри царства воцарился мир, правитель сделал первый шаг к тому, чтобы добраться до Сирии и Средиземного моря, достичь цели, которая некогда была поставлена Шамши-Ададом I и которой не мог пренебречь ни один уважающий себя ассирийский правитель. За реками Хабур и Балих, в излучине Евфрата, лежало арамейское царство Бит-Адини. Ашшурнацирапал вторгся на его территорию и «с помощью подкопов, стенобитных орудий и осадных машин» захватил Капраби (возможно, Урфу), город, который был «чрезвычайно крепким и нависал, подобно облаку». Ахуни, правитель Бит-Адини, принес ассирийцам дань и оставил заложников. Таким образом они расчистили себе путь для масштабного похода в Сирию, который царь предпринял в следующем году (877 до н. э.). Эта кампания очень подробно описывается в анналах, и мы шаг за шагом можем проследить передвижение царя и его войска, их ежедневные переходы от Каркемиша до равнины в районе Антиохии, через Оронт и, наконец, «вдоль склонов Ливанских гор к Великому морю в страну амурру». Ашшурнацирапал повторил подвиг своих предков: «Я омыл свое оружие в глубоком море и принес овец в жертву богам. Дань с морского побережья – с жителей Тира, Сидона, Библа, Махаллаты, Маицы, Кайцы, Амурру и Арвада, представляющего собой (остров) в море: золото, серебро, олово, медь, медные короба, льняные одеяния с разноцветными вышивками, больших и малых обезьян, эбеновое дерево, самшит, кость моржовых бивней, созданную морем. Вот дань, которую я получил, и они обнимали ступни моих ног».

Домой ассирийцы вернулись, пройдя через горы Аманос, где срубили деревья и отправили их в Ашшур, а также установили царскую стелу. Застигнутые врасплох правители хеттских царств и Северной Сирии не оказали сопротивления. Что бы ни заявлял ассирийский царь, этот победный поход был не завоеванием, а всего лишь очередным набегом, первой со времен Тиглатпаласара I, жившего за 200 лет до этого, кампанией, в ходе которой ассирийцы так далеко ушли от дома. Даже в Месопотамии Ашшурнацирапал присоединил к своему государству незначительные территории, и основным итогом его царствования стало то, что он освободил путь для царей, которые станут править в будущем. Были построены крепости, такие как Тушхан в верхнем течении Тигра, Кар-Ашшурнацирапал и Нибарти-Ашшур в среднем течении Евфрата, в которых затем разместили гарнизоны. Ассирия укрепила свои позиции в Северном Ираке, ее ближайшие соседи, жившие в полукруге гор, оказались в зависимости от нее. Все население Ближнего Востока осознало, что ассирийцы снова встали на ноги, и дрожало от страха.

У этих людей были все основания для опасений, ибо во всем регионе знали о чрезмерной жестокости Ашшурнацирапала. В те времена люди не были знакомы с представлениями о необходимости проявления гуманности во время войн, и нескольких ярких примеров: красочных описаний или изображений, сделанных в различных местностях, – было, несомненно, достаточно для того, чтобы вызвать к ассирийскому царю уважение и заставить подчиняться ему. Все завоеватели древности, не исключая ассирийцев, прибегали к политике террора. Однако Ашшурнацирапал превзошел всех их. Мучительной смерти предавали (и свежевали, и «в кожу их одевали городские стены») не только мятежных и непокорных правителей, но и безоружных пленников, ни в чем не повинных мирных жителей, мужчин, женщин и детей, которых пытали с садистской изобретательностью: «Я поставил столб напротив городских ворот, и я содрал кожу со всех восставших вождей, и я обмотал столб их кожей. Некоторых я вмуровал в столб, других я нанизал над столбом на колья, третьих я привязал к кольям вокруг столба… И я отрубил конечности военачальников, царских военачальников, которые восстали…