Читать онлайн «Между Сциллой и Харибдой. Последний выбор Цивилизации». Страница 57

Свобода начинается с иронии.

В начале 2013 года в России случилась неприятность. Группа молодежи станцевала на фоне памятника воинам-освободителям и выложила ролик в Интернет с целью поздравить своих друзей с 23 февраля.

«Но разве можно танцевать на фоне памятника?!» — этот вопрос, по своему интеллектуальному могуществу напоминающий вопрос о том, можно ли чокаться на похоронах, тут же возник в мрачных умах верующих в патриотизм, и они начали строчить доносы «куда следует». В результате против плясунов возбудили дело, главная информационная программа страны посвятила этому «вопиющему преступлению» целый сюжет, а люди с экрана на полном серьезе говорили о каком-то там поругании их нежных чувств. История с «Пусси Райот» повторилась, только теперь оскорблены были иные верующие. Очередное символическое преступление потянуло за собой реальное наказание.

Что же нам делать с этими узколобыми верующими разных мастей, которые считают, что их чувства и их предрассудки важнее чужих судеб? Может быть, перестать трогать данную субстанцию, чтобы она не распространяла окрест малопривлекательные миазмы? Может быть, как того требуют религиозные и патриотические верующие, даже принять закон, карающий за оскорбление нежных чувств этих самых верующих? Да, кстати, его ведь уже приняли…

Может быть, и вправду не нужно обижать смешочками и критикой христиан, мусульман, сталинистов, гомофобов, гомосеков, феминисток, экологистов и прочих разных, верующих в разное? Действительно, разве хорошо оскорблять людей в их самых тонких чувствах, тыкать им в наиболее болезненные, в самые воспаленные места?

Нужно тыкать! Потому что воспаленное место нуждается в притоке свежей крови. Чтобы раскачать сустав и восстановить подвижность конечности, порой приходится раскачивать его через боль. Я знаю людей, избавившихся от неизлечимого (с точки зрения современной медицины) артрита через адский труд и преодоление себя — своего слабоволия и своей боли. Другого пути нет. Потому как таблетки, а равно и законы об оскорблении чувств, консервирующие очаг болезни и блокирующие боль, не лечат организм. Они только снимают симптомы.

Собственно говоря, с точки зрения медицины воспаление — признак нездоровья и желания организма избавиться от очага болезни, рассосать его в самом буквальном смысле. А с точки зрения психологии болезненность некоей темы для субъекта означает то же самое — тяжкие воспаленные комплексы. Которые можно рассосать только «раскачкой» — постоянным разговором об этой нервной теме, ее анализом. Ни в коем случае нельзя замыкаться в теме, иначе болезнь перейдет в хронику.

Сейчас помучаем…

Если вы думаете, что распоясавшиеся верующие требуют от неверующих перестать высмеивать религию только у нас, в России, то вы ошибаетесь, ибо болезнь не имеет национальности и государственной принадлежности. То же самое происходит по всему шарику. В мае 2006 года состоялись публичные дебаты Оксфордского университета, где западная интеллигенция обсуждала вопросы взаимодействия современного общества с религией. На дебатах присутствовал редактор той самой датской газеты, которая опубликовала карикатуры на пророка, вызвавшие в Третьем мире столь неадекватную реакцию. Мусульманские террористы даже объявили награду за голову этого редактора, поэтому мероприятие проходило под усиленной охраной полиции.

На дебатах блеснула Барбара Смоукер — экс-президент Национального светского общества Великобритании и Общества сторонников эвтаназии, которая после окончания мероприятия написала целую статью по его итогам. Статья так и называется: «Должны ли мы уважать религию?»

Ответ на этот вопрос кажется обычному человеку самоочевидным. Конечно, должны! Люди ведь должны уважать друг друга!

А любить?

Должны ли люди любить друг друга? Или любовь насильной не бывает и к ней неприменимо слово «должны»? Можете ли вы кого-то или что-то полюбить, если вас к этому обязать? Ответ очевиден: насильно мил не будешь! Напротив, при попытке заставить кого-то что-то полюбить мы добьемся обратной реакции. Потому что любовь — это чувство. Оно непроизвольно.

Но чем отличается чувство уважения от чувства любви?

В этом смысле ничем. Если вы не испытываете к кому-то или чему-то чувства уважения или пиетета, то вы его не испытаете и по приказу. Это просто факт. Можно ли изменить этот факт? А можно ли изменить тот факт, что Земля вращается вокруг Солнца, а все тела притягиваются друг к другу? Нельзя.

Можно ли заставить себя полюбить ненавистное блюдо или, к примеру, негров, если негров вы не любите? Можно ли заставить себя уважать верующих, если вы их, например, презираете? Нет, нельзя.

Человек умный — толерантен. Если ему не нравится апельсин, он его просто не ест. Этот принцип лежит в основе мирного сосуществования социума. Нельзя никого ни к чему принуждать — тем более заставлять испытывать чувства (уважения, любви).

Если вы противник абортов, не делайте их, никто силком не тащит.

Если вы принципиальный противник оружия, просто не покупайте его.

Если вы противник шуток над религией, не шутите о ней.

Если вы принципиальный противник эвтаназии, не пользуйтесь ею.

Если вам не нравятся евреи, не кушайте их.

Но нельзя навязывать свое частное мнение и свой частный вкус другим людям. Вызовете в ответ естественную оборонительную реакцию.

Вы имеете право испытывать любые чувства и эмоции и говорить о них. Но вы не вправе непосредственно ущемлять ничьих интересов, руководствуясь своими эмоциями — вот единственно верная и самая главная парадигма цивилизации завтрашнего дня. Если вам пытаются заткнуть рот кляпом цензуры или политкорректности — это недопустимое покушение на ваши права. Потому что право думать и естественно вытекающее из него право делиться своими мыслями — основа основ общества. Покушающийся на это право разрушает общество.

Вы еврей и вам не нравятся антисемиты? Ну так не общайтесь с ними!

Вы гомофоб? Не ходите на гей-парады!

Вы противник церкви? Не ходите в церковь!

А бороться с религией, антисемитизмом, гомосексуализмом или, напротив, гомофобией — значит бороться не с людьми, а с идеями. Но с идеями можно бороться только словом, а не пулей, ножом или тюрьмой. Поэтому каждый имеет право на любую точку зрения. Но не на любые действия.

Так что религию вы уважать вовсе не должны. Чувства не терпят долженствования…

А что же сказала по этому поводу Барбара Смоукер? Ее логика была столь же безукоризненной, что и моя. Она разбирала глупейший тезис, который боговерующие фанатики всегда тычут в лицо нормальным людям: «Свобода слова должна быть ограничена уважением к религии». Тезис этот я назвал глупейшим, потому что свобода слова не должна быть ограничена ничем, кроме закона. А уважение, как чувствование, в закон не впишешь.

Так вот, разбирая указанный тезис, Барбара заявила, что, если в нем слово «религия» заменить на слово «наука», ущербность сразу будет понятна всем:

«Тезис звучал бы следующим образом: „Свобода слова должна быть ограничена уважением к науке“. Ни один здравомыслящий человек не проголосовал бы за это — прежде всего ни один настоящий ученый. Почему же религия находится в столь привилегированном положении?»

А действительно? Почему в науке можно спорить и нещадно громить и высмеивать чужие точки зрения? Почему это можно делать в политике, издеваясь над политическими противниками в газетах и рисуя на них карикатуры? Почему можно высмеивать родственные чувства, но нельзя смеяться над чувствами религиозными? Или же — вот оно, проявление новой религии политкорректности! — почему нельзя шутить над неграми, инвалидами и т. п.?

Свобода слова — один из фундаментов, на котором стоит либеральное, то есть свободное (антоним тоталитарному) общество.

Как верно замечает Барбара Смоукер:

«Даже если мы уважаем верующих как добропорядочных людей, мы не можем уважать их верования. Ибо вера — то есть твердая убежденность при отсутствии доказательств — предает человеческий разум, подрывает научное познание и компрометирует нормы нравственности. Если бы религиозные доктрины имели доказательства, они не являлись бы предметом веры; они были бы знанием… Свобода слова важнее уважения к религии.

Сомнение жизненно необходимо, поскольку является дорогой к знанию; но если свободное высказывание и обсуждение сомнений невозможны, сомнения не могут быть оценены, и знание, которое они приносят, не достигнет общества.

Тоталитарные радикалы, к какой бы религии или секте они ни принадлежали, неизменно отводят вере первое место, а свободе не оставляют никакого места вообще. На повестке дня, таким образом, стоит цензура, включая заразительную самоцензуру, а за ней следует насилие».