Читать онлайн «Полководцы XVII в». Страница 77

С самого начала своей «государевой службы» Григорий, восьмой сын князя Григория Петровича Ромодановского, оказался связанным с «украинными делами». Осенью 1653 года в Переяславль поехало русское посольство во главе с боярином В. В. Бутурлиным, чтобы принять присягу у гетмана Богдана Хмельницкого. Среди стольников поименован и князь Григорий Григорьевич Ромодановский. Это было первое упоминание о нем в разрядах.

Весной 1654 года, в начале похода царя Алексея Михайловича к Смоленску, мы видим Григория Ромодановского головой в «царском полку». В августе 1654 года из-под Смоленска был послан под Дубровну, занятую поляками, стольник князь Ф. Ф. Куракин с семью сотнями жильцов; в числе «голов сотен» был поименован Григорий Ромодановский. Как уже говорилось в предыдущей главе, русский отряд взял Дубровну, о чем «сеунщики» немедленно сообщили царю. Это была первая военная операция, в которой непосредственно участвовал молодой голова. Подробности его действий неизвестны — слишком малозначительная фигура сотенного головы, чтобы о нем специально упомянули дьяки Разрядного приказа!

Можно только предположить, что Григорий Ромодановский проявил себя неплохо, потому что его миновала обычная для служилых людей «школа воеводства» в каком-либо небольшом пограничном городе. 1 марта 1655 года воеводы боярин и дворецкий В. В. Бутурлин и стольник Г. Г. Ромодановский были посланы с полками в Белую Церковь, на соединение с гетманом Богданом Хмельницким, чтобы вместе воевать «литовские города».

Поход начался в июле. Русские полки Бутурлина и Ромодановского и казаки Хмельницкого стремительно ворвались в Галицию. Один за другим сдавались польские крепости, «сеунщики» везли радостные вести в ставку царя. В сентябре «добил челом государю» (сдался) брат польского коронного гетмана Павел Потоцкий. Это был большой успех, о котором доложили царю Алексею Михайловичу.

А воевода Григорий Ромодановский и гетман Богдан Хмельницкий уже двигались на Львов. Коронный гетман Станислав Потоцкий не решился дать сражение на подступах к городу и отступил к Слонигородку. Это был обычный тактический прием, польских военачальников: оставить в крепости гарнизон, а главные силы сосредоточить неподалеку, чтобы угрожать осаждающим с тыла, нарушать их коммуникации. По существу, судьба Львова зависела от того, удастся ли разбить и отогнать гетманское войско.

Богдан Хмельницкий начал осаду Львова, а вслед за Потоцким направил сильный отряд под командованием князя Ромодановского и миргородского полковника Лесницкого. Идти было недалеко — коронный гетман остановился в Слонигородке, всего в четырех милях от Львова. Но путь русским ратникам и казакам преграждало глубокое озеро. Обходный маневр тоже не сулил успеха: с двух сторон польское войско, вставшее укрепленным лагерем на берегу озера перед Слонигородком, прикрывали леса и тинистые протоки, были расставлены караульные заставы. Гетман Станислав Потоцкий чувствовал себя в безопасности.

Лунной ночью 18 сентября 1655 года казаки разобрали хаты в близлежащих деревнях, построили из бревен плотины на протоках, через которые сначала скрытно переправились небольшие отряды смельчаков, вырезавшие караулы, а затем и все русские полки. Гетман Потоцкий явно недооценил опасности: он послал к месту переправы только небольшой отряд конницы, который был разбит казаками и в панике бежал. А по плотинам уже двигались полки воеводы Ромодановского и иноземного полковника Гротуса. Польские солдаты, сидевшие в укреплениях на берегу озера, побежали к городу — они боялись оказаться отрезанными от главных сил Станислава Потоцкого. Этим немедленно воспользовался Ромодановский. Он приказал своим «ратным людям» неотступно преследовать врага и на его плечах ворваться в Слонигородок. Так и получилось. Воротная стража не успела закрыть ворота, русские ратники и казаки ворвались на городские улицы. Сразу же во многих местах вспыхнули пожары. Потоцкий покинул пылающий город и начал поспешно возводить укрепленный лагерь. Победу теперь предстояло искать в полевом сражении.

…Упорный бой продолжался более трех часов. Солдатские роты Станислава Потоцкого давили на центр русского строя. Сменяя пехотинцев, атаковали русские полки гусарские хоругви, вооруженные длинными копьями. И вот уже русская пехота начала подаваться назад, правда, еще сохраняя боевой строй, но уже измученная непрерывными атаками. Но воевода Ромодановский успел сосредоточить на флангах конницу, неожиданные удары которой расстроили ряды воинства Потоцкого. Успех теперь явно клонился на сторону русских и казачьих полков, но гетман еще не терял надежды удержаться до темноты. Может, это ему бы и удалось, если бы нё одно непредвиденное обстоятельство. Поляки увидели, что к месту сражения приближается какая-то новая рать. Кто-то крикнул: «Свежее войско идет на нас!» Началась паника, польские солдаты и гусары разбегались, бросая пушки и знамена. Когда же разобрались, что это подходит к ним на помощь «посполитое рушенье» из Перемышля, было уже поздно. Вся армия Станислава Потоцкого в панике отступала, и остановить ее не могли ни крики полковников и ротмистров, ни призывные вопли труб. Русская конница преследовала по пятам, не давая полякам остановиться и снова построиться для сражения. Только наступившая ночь спасла остатки воинства гетмана Потоцкого от полного уничтожения или плена.

Следует отметить, что Богдан Хмельницкий не воспользовался результатами этой победы. Окружив Львов, он не предпринимал решительных действий, начал длительные переговоры с горожанами, уговаривая их сдаться. Время было упущено. Гетман получил известие о нападении на Украину крымских татар и приказал отойти. Покинули Галицию и русские полки. Григорий Ромодановский уехал в Москву.

Победа над коронным гетманом Станиславом Потоцким прославила воеводу. В марте 1656 года он принимал участие в торжественной встрече антиохийского патриарха Макария, «ездил со столом» к патриарху от имени царя — честь, которой удостаивались не все бояре.

29 апреля 1656 года князь Григорий Ромодановский был «пожалован» из стольников в окольничие, приглашен к «государеву столу» и получил щедрые награды «за службу»: шубу, кубок и «придачу к прежнему окладу». Но главным были, конечно, не эти награды. Чин окольничего и царская «милость» открывали дорогу к самостоятельной воеводской должности. Так и случилось. Когда разрядные дьяки «расписывали» воевод «по городам», окольничему и воеводе князю Григорию Григорьевичу Ромодановскому было указано «на государеву службу в Белгород и быть в Белгороде от приходу крымского царя и крымских людей».

Новому окольничему доверили большом и важный участок обороны южной границы, так как город Белгород являлся центром целого военного округа, «Белгородского разряда», к нему приписывалось много близлежащих городов, воеводы которых фактически оказывались «под рукой» у Григория Ромодановского. Через Белгород шли и «украинские дела», что определяло особую ответственность воеводы.

В Белгороде князь Григорий Ромодановский пробыл больше года, до середины августа 1657 года, и покинул юрод не для отдыха в Москве, а для еще более важной, «полковой» службы.

На Украине начались дела непонятные и тревожные. В 1657 году умер гетман Богдан Хмельницкий, и на его место, без согласования с Москвой, старшины избрали войскового писаря Ивана Выговского. В Москве об этом узнали только через пограничных воевод: А. В. Бутурлина из Киева и Г. Г. Ромодановского из Белгорода. Такое нарушение обычая царь Алексей Михайлович воспринял крайне болезненно. На Украину немедленно отправились любимец царя стрелецкий полковник Артамон Матвеев и дьяк Порфилий Оловенников. Царь через своих посланников передал Выговскому свое неудовольствие тем, что его не известили о смерти прежнего гетмана, и объявлял, что «для своих государевых дел посылает боярина и наместника казанского князя А. 11. Трубецкого и ржевского наместника Б. М. Хитрово, да дьяка Лариона Лопухина». Цель посольства была сформулирована крайне неопределенно («для своих государственных дел»!), но сам его состав говорил о многом. Такие послы должны были обладать особыми полномочиями. Присутствие на Украине одного из высших сановников России — боярина Алексея Никитича Трубецкого — как бы ставило под сомнение сам факт выбора гетманом Ивана Выговского. Видимо, в Москве не ожидали добровольного подчинения Выговского, и тем же послам было поручено известить, что следом за посольством идет московское войско под командованием Г. Г. Ромодановского и В. Б. Шереметева, для которого в «Черкасских городах» велено приготовить «кормы» и подводы. Войско посылалось под предлогом помощи от, набегов крымских татар, о чем будто бы просил еще покойный Богдан Хмельницкий. Но это объяснение вряд, ли могло кого-либо ввести в заблуждение. Посольские требования явно подкреплялись значительными военными силами.